Я разбиваю руки в кровь

      Возвращаясь обратно в свой номер, Молния задумался. Сейчас должен быть небольшой корпоратив по первой победе и открытию мирового Гран-при в целом. Молния не хотел оставлять Салли в номере, учитывая то, что девушка и так не была на гонках и толком не видела всего. Поднимаясь по лестнице, он внезапно услышал какие-то крики и сначала не придал этому особого значения, пока через буквально пару секунд не понял. Гонщик мигом рванул к своему номеру и увидел следующую картину: ручка двери в номер Салли и Молнии как-то странно дергается, как-будто кто-то изнутри заперся и пытается выйти. Помимо женских криков он услышал и мужской голос, очень похожий на голос Шторма. Молния начал дергать ручку, пытаясь открыть дверь. ― Салли! Ты меня слышишь?! Что происходит?! ― Кричал МакКуин, на что не получал ответа ни в каком виде. Дверь никак не открыть. Тот, кто держит девушку внутри, заперся или встал спиной к двери, или подпер ее чем-нибудь, чтобы никто не смог войти, ― Салли! ― Голос Молнии от стресса сменился нездоровым хрипом. Делать нечего, придется вышибать. МакКуин отошел к стене, затем оторвавшись от нее, поднял руки вверх и с ноги выбил дверь, после чего замок сломался, а на белом дереве осталась небольшая вмятина. Дверь открылась. Испуганная до смерти девушка лежала на кровати, руки которой держал Джексон. Она была в рваном бра, который еле закрывал грудь, ночные шорты сползали с ее ног, Салли находилась, можно сказать, в нижнем белье. Мысли исчезли, дрожащие от злости руки Молнии сжались в кулаках, он чуть подался вперед, ― Ты... ― Синие глаза гонщика округлились до невероятных размеров, казалось, что он сошел с ума, ― Что ты делаешь? ― Молния продолжал подходить ближе. ― Брось, МакКуин, не строй из себя героя. Не мешай мне наконец насладиться девчонкой... ― Шторм не успел сказать свои последние слова, получив удар по лицу. От удара он схватился за тумбочку, помотал головой, пытаясь утрясти мысли в голове. Из щеки побежала маленькая струйка крови, моментально образовались покраснения. Молния не стал тянуть снова. ― Я спрашиваю, что ты делаешь? ― Последовал еще один удар ногой в живот, от чего Джексон покосился и упал, схватившись за живот. Молнии хотелось избить его до смерти, казалось, что он уже не остановится. ― Хватит! Пожалуйста, хватит! ― Девушка схватилась за руку Молнии, пытаясь оттянуть его от Шторма. ― Уйди! ― Крикнул тот на Карреру, на что она сильно зажмурилась и, опустив голову вниз, сильнее прижалась к руке гонщика.       МакКуин схватил Шторма за грудки, притянул к себе, а затем вновь жестоко швырнул его об кровать. Джексон ударился головой, но продолжал находиться в сознании. Изо рта шла кровь, из носа шла кровь. На шее остались следы крови, черная футболка Шторма была полностью забрызгана кровью, а на руках Молнии образовались красные окровавленные следы, костяшки были содраны. ― Неплохо... ― Откашливаясь и все-так же продолжая улыбаться, говорил Шторм. ― Скажи спасибо, что я вообще тебя не убил. ― Конечно... ― Нервно кивнул Шторм, затем, снова схватившись за бок, стал подниматься на ноги. Острое желание МакКуина снова пнуть соперника по животу, окончательно лишив его равновесия, бурлило в нем так же, как кровь у его висков. Джексон поднялся, но выпрямиться не получилось. Боль полностью сковала тело молодого гонщика, живот резко заболел, тошнота подступала к горлу.       Молния, обойдя Шторма, подошел к кровати и стянул с нее полотенце. Судя по всему, Салли выходила из ванны, когда все это произошло. Этим полотенцем он закутал девушку, чтобы Джексон больше не смел глазеть на нее. Шторм очень скоро покинул номер, закрыв за собой выбитую дверь. На ней был один замок и одна щеколда на всякий случай, на которую МакКуин закрыл дверь. ― Что здесь произошло? ― Гонщик очень зло посмотрел на Салли. Ей показалось, что он ей не доверяет и сомневается в том, что Шторм действительно ворвался в номер и накинулся на совершенно невинную девушку, поэтому она лишь отвела взгляд, ― Салли, скажи мне. Что он сделал? ― Он схватил ее за плечи и слегка потряс. Таким злым своего наклейку она не видела никогда. ― Ну... ― Начала Каррера, но Молния не дал ей договорить, уже заранее придумав себе что-то страшное. ― Что?! Пойми, что я его чуть не убил! Если ты не скажешь мне, что он с тобой делал, я уверяю тебя, что прямо сейчас я его догоню и разобью лицо еще раз. ― Слава Богу, что ничего. Сам видишь, порвал мне одежду, пытался целовать... ― Это все? Точно? Не скрывай от меня ничего! ― Точно, точно! Это все! Больше ничего не было! ― На самом деле и правда больше ничего Шторм не успел сделать. Молния ворвался вовремя. Салли начала плакать, переживая все это снова. Она не понимала, почему и за что. Как-только она вышла замуж за Молнию, за ее спиной пресса позволяла себе нелестно выражаться о ней. Она знала все, но старалась не обращать внимания, старалась слушать только МакКуина. Даже Шторм считает ее легкомысленной молодой девчонкой, которую Молния подобрал. Но за что он с ней так поступил?       МакКуина терзали смутные сомнения в том, что больше ничего не было. Он очень хочет доверять Салли, но знает, что она склонна скрывать правду, зная вспыльчивый характер мужа. Он ничуть не винит ее за это, скорее переживает, что не сдержится, если узнает какую-то неприятную правду. Но сейчас, когда Шторм наконец исчез из их номера, он немного остыл. Увидев, как девушка опустила голову и начала практически захлебываться в слезах, он прижал ее к себе, положив подборок на ее светло-русую макушку. Рыдания не прекратились, а только усилились и чем сильнее он прижимал ее к себе, тем сильнее она начинала плакать, испытывая колоссальную обиду и вину.       Корпоратив пришлось отменить. Круз была в курсе того, что случилось, поэтому поддержала Салли и Молнию и тоже осталась в номере.       Утро. Молния проснулся от ноющей боли в спине и мышцах рук. Кости болели так, будто бы их переехал многотонный поезд. То, что было вчера, он не забудет никогда. Рядом с ним, мило прижавшись к боку, укутанная легким одеялом, спала Салли. До сих пор на ее лице остались следы от вчерашних слез. Никто бы в жизни не мог подумать о том, как сильно МакКуину хотелось убить Шторма в тот день. Во всяком случае, он безумно рад, что все обошлось. Он рад, что он подоспел вовремя.