О любви ‒ от античности до наших дней (стихи)

Пьер (не Тайша) Абеляр Два яичка потерял: ( К ученице он пристал. Вот нахал! Стихотворец, богослов, Он умел — изящных слов. В ВУЗе каждая герла По нему тайком текла. Но философ был редиска, Соблазнил он Элоизку, Фульбера племяшку, Согрешивши тяжко. Их любовь была самозабвенна — Скрепы все сломали об колено, Ребятёнка сделали тайком, Говоря: «мы тут псалмы поём». Ей — 17 было.. Богослову… — В тридцать восемь «ягодка он снова». Нынче б ему, может, дали срок, А тогда… отъяли… между ног… Дикие в Париже были нравы: С мафиею — лучше не шути! Перережут в качестве расправы Семявыводящие пути. Между прочим, дядя Элоизы, Что шепнул толпе своих братков Пьера обстругать немного снизу, Был и сам маститый богослов. Ведь, заделав ученице пузо, Абеляр домой её услал. Хоть, во избежание конфуза, Всё-таки, жениться обещал, Но упёрлась девушка: «Не буду! Бабы для философа — балласт!» Странные у барышень причуды… А в итоге Петя — безяйцаст: Не «зашло» секретное венчание Крестному католику-отцу. Изойдясь от гнева и отчаянья Фульбер свёл всю логику «к яйцу»… . Ведь кастратам, по «Левиту», В церкви должности — закрыты. Разве что в монастыре — Квасить с местными кюре. …Девушка была преодоленка — Чувства поломала об коленку, В одиночку сына родила И себя кляла, как корень зла. Сына окрестила — в честь прибора. «Астролябий» звался бедный шкет. Здесь, наверно, чёрный юмор впору, У отца-то ведь — прибора нет! Впрочем, всё, как надо, завершилось — Фульбер впал у публики в немилость — Абеляр — продолжил в уши ссать Студиоузам колледжа опять, А потом и вовсе стал аскетом, В хижине живя зимой и летом, Но за самодеятельный ашрам Был он проклят Папою к херам. Элоиза — сделалась монашкой (Пьер её, фактически, постриг) И над каждой Пьеровой бумажкой Безысходно делала шлик-шлик — Мол, понятно, что без писюка Наша связь чиста и высока, Но писать-то мог бы и почаще, Милый долбоёбушка пропащий… Пьер (не Тайша) Абеляр Два яичка потерял… Вот какое богословье — Там у них в средневековье.