Сердца трех

      Его называли «мальчик-который-выжил», и он часто страдал от бремени своей известности. Еще одной отличительной чертой был зигзагообразный шрам на лбу, который он получил из-за того, что брат, взяв его дрожащими руками из колыбели, попросту выронил ребенка. Он ударился лбом о торчащий из колыбели гвоздь, и тот пропорол кожу, оставив известный на весь Университетский квартал шрам в виде молнии. Брат нашел его в отчем доме. Мальчик лежал в колыбели недалеко от трупов родителей в грязных пеленках, голодный и одинокий. В тот год чума пожрала половину Парижа, но на исходе лета так же стремительно, как появилась, она исчезла, оставив сиротами двух братьев. Старший не мог взять его к себе, он только-только был рукоположен и сейчас был занят утверждая свое место в сложных переплетениях церковной службы. Мальчика-который-выжил пришлось отдать на воспитание семье мельника. И хотя брат не оставлял его своими заботами, исправно оплачивая содержание младенца, счастливее от этого он не стал. У мельничихи был сын примерно одного с ним возраста — толстый и наглый малыш, не упускающий возможности обидеть чужака. «Барчонок», — ворчал на него мельник и время от времени давал чувствительный пинок. Они думали, что он ничего не запомнит, но они ошибались. Жить его определили в каморку под лестницей, встревоженному брату объяснили, что это самое уединенное, сухое и относительно чистое помещение, куда точно не заберутся крысы. Все ложь! Мальчик рос и вместе с этим наливались гневом его мысли, он несколько раз был близок к тому, чтобы поджечь мельницу или столкнуть в пруд толстого Дени — любимого сынка. Вместо этого он как-то подбросил толстячку в постель речного ужа. Ор этого поросенка слышался по всей округе. Невинный полоз проворно скрылся в подпол, и мальчик был уверен, что при этом он шелестел что-то крайне оскорбительное для мельника и его семейства. Вдохновившись, мальчик-который-выжил задумался о новой мести.       Но опять вмешался брат, который в возрасте нежных семи лет отправил его учиться сначала в школу-интернат, а после определил в колледж Торши. В атмосфере старого доброго учительского произвола и насилия в него пытались вколотить премудрости каких-то давно истлевших мудролюбов. Он рано научился всех ненавидеть, но прятал все за маской показного веселья, если не удавалось добраться до прямых обидчиков, то всегда можно было найти какого-нибудь простофилю для жестоких розыгрышей. В пятнадцать лет он познакомился в кабаке «Сова» с огромным, но ловким мазуриком Агридом. Тот, проникшись искренней симпатией к школяру, привел его во Двор Чудес. И тогда он впервые ощутил себя как дома: здесь было чудесно во всех смыслах этого слова. Здесь не было удушающей атмосферы ханжества и ложной святости, которые он ощущал в колледже и в соборе, где служил брат. Только свобода, только ничем не сдерживаемая удаль! Он приглянулся местному королю Клопену, дюжему детине с окладистой белоснежной бородой, которую он надевал по особо важным случаям. За это у него было еще одно из многочисленных прозвищ — Альбус «белый». Увидев мальчика в компании Агрида, Клопен Белый захохотал:        — Какой смазливый малый, ты ведь из тех чистеньких мальчиков, которые живут на полном пансионе и смотрят на всех, как на крыс помойных?        — Другие, возможно, но не я, — отважно ответил школяр. — Для меня нет больше радости, чем свобода!        — Вот как? А у нас ты чем хочешь заниматься?       — Я желаю учиться и стать образцовым вором, — мальчик поклонился. — Помогите мне в этом, «профессор».       Клопен вновь заржал, затем ткнул в бок тощую потаскуху, с которой делил королевское ложе:        — Теперь называй меня «профессор», когда мы заняты делом, уяснила? — затем вновь обратился к мальчику. — Посмотрим, на что ты годишься. Принести распределяющий колпак!       Проворные воры извлекли откуда-то и нахлобучили на голову школяру колпак с нашитыми на него бубенцами.        — У нас тут как в университете есть четыре свободных искусства: карманная кража, домушничество, мошенничество и мокруха. Сейчас посмотрим, куда тебя занесет.       Сподручные установили три соломенных чучела и один большой ящик с маленьким круглым отверстием. У одного чучела по телу были привязаны кошельки, два другие по виду были обычными пугалами.       — Тебе нужно бесшумно срезать кошельки, пробраться в ящик и вылезти обратно, поджечь с первого раза второе чучело и отрезать голову третьему, — объяснил король. — Если пройдешь хотя бы одно испытание, то мы тебя примем и ты будешь учиться выбранному ремеслу. Если не пройдешь ни одно, то мы тебя повесим. Справедливо?       — Вполне, — согласился школяр, ему вручили огниво и нож. — Я начинаю.       На глазах у пораженной публики, он плавно и бесшумно как змея подкрался к первому чучелу и молниеносно срезал один за другим все кошельки. Затем с кошачьей грацией забрался в ящик и так же аккуратно выбрался наружу. Подойдя к следующему чучелу, он сумел одной удачно выбитой искрой зажечь сухую солому и, наконец, третьему разом снес голову. Обитатели Двора Чудес взревели, раздались восторженные крики и аплодисменты. Мальчик осторожно снял колпак и поклонился, ни один из бубенцов не дрогнул. Клопен лично подскочил к нему:        — Вот это по-нашему, парень, — он ударил его по спине. — Выбирай, кем хочешь стать? Самые благовоспитанные у нас карманники, самые умные мошенники, мокрушники простоваты, но сильны. И еще есть лучшие домушники! Тут нужна и ловкость, и сила, и ум. Ну, же!        — Я стану домушником! — гордо возвестил школяр, в толпе одобрительно загудели.        — Прекрасно, парень, а вот и твой учитель! В любую щель пролезет, — захохотал король       Вперед вышла худая и грациозная женщина, она была не молода и не стара, возраста неопределенного, но с опасно блестящими зеленными глазами. С этих пор началась двойная жизнь парня: днем он бездельничал или отсыпался в колледже, а по ночам обносил церкви и дома горожан. Помогали ему в этом друзья — самая умная цыганка Эсмеральда и её бесплатное приложение, вечно стоящий на стреме Пьер Гренгуар. Таким образом, он, мальчик-который-выжил Жеан Фролло де Молендино обрел настоящий дом и друзей.