сан-марино

      я сидел на краю её незаправленной постели и изредка, исподтишка поглядывал на неё, боясь пошевелиться или допустить неверное движение. и почти слился воедино с тусклым, поникшим интерьером её спальни.       она всё время смотрела в одну точку, куда-то в центр незамысловатой мозаики лакированного паркета на полу. её взгляд уже больше не дёргался, а на уголках глаз заледенели капельки слёз. у неё было бледное, как никогда, лицо. от весёлых, забавных веснушек не осталось и следа. вены на висках немного вздулись и неприятно пульсировали, по-видимому, из-за переутомления и долгого отсутствия сна.       я незаметно поёрзал на месте, изо всех стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       она даже не шелохнулась. прядки её светло-русых волос спутались в замороченные пучки и подрагивали перед её лицом от порывов северного ветра из настежь распахнутой форточки. из-под полуопущенных, склеившихся от слёз ресниц виднелись её стеклянные, безжизненные, отдающие просветами неба глаза, а под ними, на нижних веках, размером с целую вселенную безобразные лиловые синяки и странноватые красные пятнышки.       — собирайся, — внезапно произнесла она.       мои руки пробили жуткие мышечные судороги от её ломкого и до безумия жалобного голоса.       — поехали в сан-марино, — вновь повторила она и чуть приподнялась на тонких локтях с кресла.       я окинул её беглым взглядом в попытке понять о чём она говорила.       возможно мне стоило поскорее вызвать неотложку или, к примеру, уложить спать, чтобы отогнать прочь её дурные невразумительные мысли.       — я хочу сделать новую фотографию, — кажется, она и сама догадалась о моих мимолётных размышлениях по поводу её сумасбродных и резких идей.       меня тут же осенило.       и я застыл в изумлении.       она хотела облететь половину земного шара, чтобы повторить один из наших любимых снимков.       тот, что бережно стоит в закутке её письменного стола. тот, что весит у меня дома перед изголовьем кровати. тот, что мы совсем недавно развеялись по течению большой городской реки в память о нашем погибшем друге.       я отчётливо помнил ту фотокарточку. я специально повесил её на самом видном месте в квартире, чтобы почаще на неё смотреть. там были я, она и нам с раннего детства знакомый паренёк в одном из европейских баров, уже изрядно подвыпившие, но такие счастливые.       я мигом встал с постели и подошёл к ней, нехотя проскользил взглядом по металлической рамке с выгравированными элегантными узорами в углу её рабочего стола.       и только на секунду подумал, что тогда я должен был запомнить её такой, как на той фотографии. радостной и беззаботной. с живыми игривыми глазами. с лучезарной манящей улыбкой.       очевидно, я ужаснулся от одной лишь быстрокрылой мысли о том, что я больше никогда не увижу её, по-искренне довольную и цветущую душой.       — поехали, — кротко ответил я и сжал в руках её болезненно холодные, изящные ладони.       она даже не улыбнулась. попросту кивнула, будто говоря «спасибо».       я на мгновение прикрыл глаза в надежде промолвить что-то в роде «куда ты, туда и я», но язык отказался поворачиваться, а губы едва искривились в слабой понимающей улыбке.