Просто бросить, испив до дна

― Давай встретимся! ― тихий голос И бесчувственный снова тон. Он ублюдок, кретин и сволочь... И совсем в неё не влюблён. Она мысленно его хает, Много просится на язык. "Я по-твойму в конец больная?" ― Поднимая свой воротник, Что есть мочи бежит, как псина По свистку своего псаря. Чтобы ноги свои раздвинуть, Безответно любовь даря. Ночь услышит созвучье стонов И так просто их примет фальшь... Она смотрит заворожённо, Отрешённо он смотрит в даль. ― Ты свободна, ― прошепчет тихо, Пару сотен швырнёт на стол. Не возьмет их, пойдет на выход Под рычание магнитол. Вновь опухшие утром веки, Память режет, как острый нож. Снова мысли о человеке, Что не ставит ее ни в грош. Не единожды убеждала, Говорила о том всерьёз, Что в последний раз зарыдала, Что навеки без лишних грёз... Он ублюдок, критин, скотина, И по правде, не Аполлон. Почему же, как к господину, Спешно топает на поклон? Убежать от него бы, скрыться, Не считая своих шагов. Рядом больно с ним находиться, Но больнее ей без него. Даже ночи в других объятьях, И тепло посторонних губ, Не спасают. Поярче платье: Позвонил этот душегуб. Только он ей один и нужен, Лишь о нем её мысли все. Верит - голову ему вскружит, К сердцу прочный взломает сейф. Боль бывает всех вкусов слаще, Слёзы могут дарить тепло, Лишь бы видеть его почаще И вкусить запрещённый плод. По свистку, дворовая псина К господину опять бежит... Только в сердце бездушном льдина, Огрубевший живой гранит. 03.03.2019