Сборник травы

– Что ты... Возможно, он реально рехнулся, рехнулся ещё тогда, когда позволил себе тот легкомысленный, спешный поцелуй. Сосредоточенный взгляд карих глаз, трепетное касание губ к тыльной стороне ладони. Микуни неспеша прощупывает почву, осыпая поцелуями костяшки, аккуратные пальцы и разветвления синих вен под бледной кожей, особое внимание задерживает на мизинце правой руки – ха, родинка на первой фаланге*, – давя усмешку. Не суть важно, что изначальный умысел являлся полной противоположностью происходящего. Каждая минута, проведённая в этой комнате наедине, необратимо рушила выстроенные в течение долгих лет стены, растворяла по частице самообладания. По мере продвижения поцелуев всё выше поднимается температура в комнате, каждый вдох, звуки обоих сердец – младшего в особенности – кажутся до неприличия громкими. Мисоно шумно сглатывает. Остаётся только догадываться, что творится в этой белокурой голове. – Мхх..! Наконец, осмелевший поцелуй в шею и лёгкое прикусывание мочки, заставшее младшего Алисейна врасплох. Пальцы лихорадочно жилет и пуловер сжимают, пока мозг думает, куда деться. – Прости. Я перестарался? Как себя чувствуешь? – Д-да... – он мысленно себя по лбу стукает, стоит теплу чужого тела исчезнуть. – То есть нет! Всё хорошо! Мне правда п-понравилось, просто... просто это было немного неожиданно, – мысли словно вода по стрежню текут стремительно. – И я... – пауза. – Я бы хотел продолжить. Смущённый выдох и взгляд куда угодно, только блин, не улыбайся так тепло, Микуни, придурок. Ладонь на щёку ложится ласково, гладит едва-едва, безмолвно предлагая приподнять голову. Мисоно слушается. Кажется, будто прошла целая вечность с последнего пересечения взглядами. Щёки вновь предательски краснеют, потому что в этих родных глазах так ясно читается желание вперемешку с нежностью и безграничной любовью к его персоне. Свои собственные Мисоно невольно зажмуривает, стоит приличному расстоянию между лицами испариться. – Ну же, посмотри на меня, Мисоно. «Мисоно». В голове повторяет он собственное имя голосом Микуни, запоздало отмечая, что из его уст оно звучит... волнительно и особенно приятно, что ли. Он снова сглатывает, делает усилие. Глаз первым делом цепляется за светлые локоны, которые напрасно пытаются скрыть за собой отчётливый румянец, и далее по списку: чуть вздёрнутый нос, длинные светло-коричневые ресницы, аккуратные губы да множество родинок на шее и плечах. Чего тут расписывать, когда и так ясно, что его брат прекрасен донельзя. Нет, конечно, он всегда такой, просто теперь Мисоно проговаривает это про себя осознанно, возвращая взгляд обратно, к губам. Намерение впиться в них рождается где-то на подсознательном уровне, ровно также, как и желание зарыться пальцами в эти непослушные локоны и целовать-целовать-целовать каждую родинку, у глаза, под нижней губой**, на этом дорогом сердцу теле. Пользуясь моментом, пока глаза напротив закрыты, Мисоно соприкасается своими с губами Микуни. Невнятный звук напротив, видимо, от неожиданности. Сердце стучит как бешеное, но решимость вопреки волнению течёт по венам. Вскоре, возможно – с вероятностью 99 и 9 – он постыдится данного порыва, но сейчас может позволить себе только углубить поцелуй и, поддавшись чувствам, переплести пальцы.