Тёмный Путь: Эхо Убийц

      Микаме и Закс подошли к небольшой группе выживших. Несколько из них уже сидели или лежали, кто с перебинтованными руками, кто с пустым взглядом, уставившись в землю. Среди них, с алыми, как закат, волосами, стоял Сенджи, в этот раз с ещё одним солдатом на плече. Он аккуратно уложил его на мягкий слой из сложенных плащей и вытер лоб, измазанный чужой кровью.              — Закс, — произнёс он, заметив того. Его голос был нежным.              — Сенджи… — Закс ответил с лёгкой улыбкой, но в глазах всё ещё плескалось удивление. Он подошёл ближе и обнял его за плечи. — Ты, как всегда, неожиданно.              Сенджи усмехнулся, пожимая ему руку. Потом перевёл взгляд на высокого мужчину рядом.              — А это, должно быть, Микаме? — спросил он спокойно, но с уважением. — Я слышал твоё имя… и кричали его тоже.              Микаме слегка кивнул, протянув руку. Сенджи ответил крепким, твёрдым рукопожатием.              — Спасибо, что пришёл, — коротко сказал Микаме. — Таких, как ты, нам не хватает.              На этом разговор закончился. Слов было достаточно. Они поняли друг друга без длинных речей — жестами, взглядами, дыханием, полным копоти.              С этими словами воины принялись за работу.              Закс и Микаме начали раздавать приказы, даже не поднимая голос. Их тон был усталым, но в нём звучала уверенность — та, что даёт другим силы двигаться.              Солдаты, что ещё могли стоять, стали собирать обломки щитов, куски старых деревьев, доски, куски брони — всё, что можно было использовать для укреплений и костров. Другие начали обустраивать укрытия — из палаток, мантии, плотных одеял, простирая их над ранеными, создавая хотя бы иллюзию уюта и покоя.              Сенджи подошёл к костру, где несколько человек уже готовили воду. Он помог развести огонь, осторожно подкладывая щепки, и даже предложил свои запасы трав — снадобья, которые он варил раньше для себя, теперь могли помочь остановить кровь или снизить жар.              Кто-то стонал вдалеке, и туда сразу бросились двое — их лица были покрыты пеплом, но они всё ещё были живыми.              Палатки росли как грибы. На этом мрачном, обугленном поле родился лагерь — не крепость, не дом, но место, где выжившие могли хотя бы лечь, не опасаясь, что следующая секунда станет последней.              Так они и провели весь оставшийся день — без сна, без передышки, каждый погружён в свою задачу, отвлекаясь от боли делом. Лишь когда солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя только багровые отблески, лагерь постепенно притих. Раненые заснули, укрывшись под одеялами. Дежурные сменялись у огня, и даже тьма, казалось, ненадолго унялась, устав от сражения.              Микаме не мог уснуть.              Он лежал на спине, глядя в чёрное небо, где звёзды были словно угасшими глазами погибших. Его тело ныло — от тяжести, которую не измерить ни в граммах, ни в шрамах. Он выдохнул, поднялся и прошёлся по лагерю. Тихо, даже слишком.              У одного из костров сидел Сенджи Мурамаса. Он был один, согбенный, будто под тяжестью не рюкзака, а собственного разума. Свет пламени отражался в его глазах, но не согревал — взгляд был далёким, усталым.              Микаме подошёл, молча опустился рядом.              — Чего ты такой грустный? — спросил он после короткой паузы.              Сенджи медленно повернул голову.              — Просто устал, — ответил он, чуть слышно.              Микаме посмотрел на него в упор, не веря ни слову.              — Не ври мне, — спокойно, но с нажимом сказал он. — Я видел твой взгляд. В тебе кипит что-то другое. Не из-за усталости такие лица.              Сенджи опустил глаза, потер руки.              — Я давно не сражался, — тихо сказал он. — Ушёл из авантюристов, думал, хватит с меня. Кузница, тишина... Думал, найду покой. Но вот я здесь. И знаешь, мне стыдно. Стыдно за то, что я B-ранг, а едва смог отбросить меч, когда надо было действовать. Мог бы спасти кого-то. Но... не смог.              Он посмотрел в огонь, надеясь найти в нём ответ или прощение.              Микаме положил руку ему на плечо.              — У каждого своя мера храбрости. Не каждый, кто убивает, храбрый. И не каждый, кто боится, — трус. Ты не сбежал. Ты остался. Помог. И этого больше чем достаточно для меня. А для себя ты сам решишь, чего ты стоишь. Но знаешь… — он слегка усмехнулся, — таких, как ты, нам не хватает.              Сенджи чуть повернулся.              — Думаешь, кузнец с прочными мускулами ещё может быть кому-то полезен?              — Думаю, ты нужен. Я хочу, чтобы ты был с нами. Не просто как человек с доброй душой. Как часть команды. Присоединишься?              Сенджи замолчал. Несколько секунд он просто смотрел в пламя, а потом слегка улыбнулся — тепло, устало, по-человечески.              — Утром скажу, — ответил он. — Сейчас... просто дай мне немного тишины.              Утро выдалось холодным, как будто сама земля, пропитанная кровью, отказывалась встречать новый день. Первые лучи солнца лениво пробивались сквозь туман и пепел, висевший в воздухе после сражения, словно не решались осветить то, что осталось на поле боя.              Микаме проснулся медленно. Впервые за долгое время он действительно уснул и провалился в тяжёлый, но глубокий сон. Тело всё ещё болело, но сознание было прояснённым. Он поднялся, отряхнулся и подошёл к костру, где на том же месте сидел Сенджи — только теперь он был полностью экипирован.              На нём были крепкие чёрные штаны, багровая кожаная броня, покрывающая его левую руку от плеча до запястья, и легкий плащ, свисающий с плеч и прикрывающий спину и правую руку. Белоснежный снаружи, изнутри он был украшен тонким цветочным узором. На его боку – две катаны в простых, но ухоженных ножнах.              Сенджи заметил приближение Микаме и, не вставая, повернул к нему голову с лёгкой, спокойной улыбкой.              — Я подумал, — сказал он. — Всё равно от судьбы не убежать. Так что… если ещё не передумал — я с вами.              Микаме чуть усмехнулся и протянул руку.              — Добро пожаловать, кузнец.              Сенджи пожал руку крепко.              — Ха, спасибо-спасибо.              Через несколько минут они начали готовить лагерь к сворачиванию. Закс подошёл, держа в руке карту местности, собранную из уцелевших фрагментов. Его лицо было мрачным.              — Вчера, поздно вечером, с возвышенности видел свет вон там, — он указал в сторону севера, — недалеко от Наттара. Похоже, вторая группа. Выжившие.              Микаме нахмурился.              — Насколько далеко?              — Пара часов, если идти напрямую. Можем проверить. Если они живы — мы не имеем права оставить их.              Сенджи, уже затягивая ремень с катанами, коротко кивнул.              — Я за.              — Тогда выдвигаемся через двадцать минут, — сказал Микаме. — Остальные — охраняют лагерь и раненных.              Путь ко второму лагерю был неспешным, но напряжённым. Земля под ногами была покрыта следами от разрушений, воронками и глубоко въевшейся в почву сажей. Время от времени среди покорёженных деревьев и руин попадались останки лошадей, заклинившее оружие и мёртвые. Закс шёл впереди, молча отслеживая маршрут по памяти, Сенджи — сбоку, всё время внимательно осматривая окрестности, словно его глаза были настроены на невидимое. Микаме шагал в середине, сосредоточенный, но напряжённый.              Через полтора часа, пробираясь сквозь низкие заросли и обломки разрушенных укреплений, они увидели то, о чём говорил Закс, — лагерь, пусть и временный, но удивительно организованный. Рядом с изуродованными колоннами когда-то великих ворот Наттара были возведены палатки и навесы, вокруг лежали раненые, кипела работа: кто-то готовил отвары, кто-то чинил броню, кто-то просто сидел в тишине. Несмотря на усталость, здесь чувствовалась жизнь. Огонь.              И в самой гуще этого оживлённого хаоса, склонившись над раненым, колдовал знакомый силуэт. Выцветший фиолетовый плащ был в пыли, руки — по локоть в крови, но его движения были уверенными.              — Лукас? — срывающимся голосом выдохнул Микаме, не веря своим глазам.              Фигура обернулась. Светлая, слегка растрёпанная причёска, знакомый амулет у шеи, взгляд — усталый, но живой.              — Микаме! — воскликнул Лукас, скидывая плащ и бросаясь вперёд. — Живой ублюдок!              Но прежде чем договорить, Микаме уже оказался рядом, подскочил и с силой обнял Лукаса, едва не сбив его с ног. Удар, восклицание, ругань — всё слилось в один момент.              — Ты жив… Сука… Ты жив! — Микаме зажал его в медвежьих объятиях. — Я чуть не сгорел изнутри, думая, что ты помер!              — Я бывал и в худших переделках, — фыркнул Лукас, хлопая друга по спине. — Хотя не скажу, что легко отделался. Рваные раны, переломы, ожоги и примерно миллион новых морщин.              К ним подошёл Закс, ухмыляясь.              — Значит, таки жив.              — Ещё не вечер, Закс, — усмехнулся Лукас. — Но спасибо за веру.              Сенджи подошёл последним и кивнул Лукасу, представляясь. Лукас слегка приподнял брови:              — Кузнец с двумя клинками и белоснежным плащом… Знаешь, про таких обычно пишут баллады. Ты с нами?              — Пока да, — спокойно ответил Сенджи. — Посмотрим, как пойдёт.              — Тогда добро пожаловать в безумие, — Лукас снова повернулся к Микаме, понизив голос. — Я исцелил кого мог, но их много. Нам нужен командир. И мораль. Ты готов снова взять на себя это бремя?              Микаме посмотрел на людей вокруг — раненых, измождённых, но живых. На свет в глазах тех, кто ещё мог двигаться. И в этот миг он не сомневался ни секунды.              — Готов, вполне.              Микаме кашлянул в кулак.              — Все! — мечник взобрался на поднятую платформу из грубо сколоченных досок. Его голос разнёсся над лагерем: — Мы выжили. Мы стояли там, где другие пали. И хотя земля под ногами всё ещё дрожит от боли, мы не просто спаслись — мы удержали линию!              Во взоре собравшихся зажглась искра. Некоторые вскинули головы, и даже раненые приподнялись, будто стараясь услышать лучше.              — Мы отправим весть о живых, — продолжил Микаме. — Отсюда до нашего лагеря путь короток, всего полтора-два часа. Ты, ты и ты — отправляйтесь, скажите, что вы живы и что тут безопасно!              Названные воины отдали честь и быстро начали собираться в путь.              Когда они ушли, Микаме обернулся к своей команде — к тем, с кем прошёл сквозь огонь, кровь и крики. Лукас, стоящий уверенно, несмотря на перевязанную грудь. Сенджи, молчаливый, с лицом как камень и двумя катанами на боку. Закс, с замызганным плащом, но живыми глазами.              — Нам пора к королю, — сказал Микаме, глядя в сторону, где за горизонтом дымились купола столицы. — Он ждёт отчёта. А я чую, отчитывать будет так, что нам захочется снова на передовую.              — Вот бы пост не потерять, — отозвался Закс с кривой усмешкой. — Я ж всё-таки Лорд-защитник. Неприлично как-то в грязи валяться рядом с простыми смертными.              — В грязи мы все были, — заметил Лукас. — Но теперь, кажется, нас ждёт не только королевский приём, но и баня. Я уже мечтаю о простой горячей воде и человеческой еде.              — Угу, — буркнул Сенджи. — А я мечтаю, чтобы на нас не упал ещё один меч. Один такой сюрприз за день — и хватит.              Ворота столицы распахнулись скрипом, как будто сами не могли поверить, что те, кто ушли в такой бой, могут вернуться обратно. Солнце уже начало склоняться к закату, бросая багряный свет на разрушенные дома, уцелевшие башни и раны, оставленные обстрелом Гиллуса.              Микаме шагал первым. Его взгляд цеплялся за каждый след разрушений: проломленные стены, выжженные крыши, обугленные тела, которые ещё не успели убрать. Всё это — последствия того, что Гиллус успел натворить, прежде чем умереть. Самое досадное — его орудия рассыпались вместе со смертью. Из них можно было бы выковать нечто полезное… а теперь — остался только прах.              Город молчал. Лишь шаги группы эхом отдавались в пустых переулках. Прохожие расступались, узнавая героев. Кто-то кивал, кто-то просто смотрел — с уважением, страхом, или с тем молчаливым восхищением, что не требует слов.              Они дошли до замка. Прямо к тронному залу — огромному, с мозаичными окнами, закопчёнными от пыли и дыма. Каменные львы у входа словно следили за каждым их шагом. Стража встретила их строго.              — На колени, — хрипло отдал приказ один из солдат.              Микаме сразу напрягся. Его глаза сощурились, пальцы нервно дрогнули. Он уже поднял руку, пальцы почти сомкнулись.              — Ну уж нет, — процедил он. — Я за него чуть не сдох, этого достаточно.              — Микаме, — прошептал Лукас, обхватив его за руку. — Сейчас — не время.              Закс тоже кивнул:              — Лучше быть живым, злым и с унижением, чем мёртвым героем.              Микаме молча выдохнул, взгляд его стал холоднее стали, но он всё же опустился — не на оба колена, а на одно, из принципа. Этого хватило, чтобы стража дала знак королю.              Довольно мрачно. Лишь дневной свет пробивался сквозь разбитые витражи. На трон, в строгой тёмной мантии, взошёл король Аларик Третий — высокий, с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, глубоко недовольными. Его взгляд был пронзителен, голос — ледяной:              — Воины. Победители. Вы вернулись. И с чем? С разрушениями, с потерями, с беспорядком. Вы — защита королевства? Так отчего тогда моя столица в пепле?              Он встал, опираясь на посох, и каждый его шаг звучал как удар молота. Провёл рукой по лбу и, словно отбрасывая гнев, повернулся к Микаме.              — Сегодня вечером устроим пир, — сказал он негромко, но так, что зал мгновенно притих. — Народ ждёт хоть тени надежды, и я не позволю им видеть только пепел.              Микаме медленно поклонился, взгляд его оставался твёрдым.              — Царь, я не стану праздновать то, чего не добился, — тихо ответил он. — Пусть ликуют те, кто верит в показное веселье, я же вижу цену, которой куплено это "живы".              — Я сказал — будет пир, — голос короля стал холоднее, но Микаме не дрогнул.              — Тогда извиняй, — сказал он и отошёл в тень колонны, — но я не подниму кубка за кровь, что ещё не смыта с наших рук.              Король сжал пальцы на посохе, но промолчал. Лишь спустя миг, снова обретя власть над собой, он зарокотал на всю залу:              — А кто позволил противнику пройти так далеко? Кто вслепую ринулся в атаку? Кто вообще дал Гиллусу шанс подобраться к сердцу государства?! Вы что, играете в героев? Или забыли, что за спинами у вас — народ, а не арена для личной славы?!              Он не давал вставить ни слова. Ни Микаме, ни Заксу, ни кому-то ещё. Его голос был пропитан не яростью — разочарованием, горьким и тяжёлым.              — Я дал вам титулы. Я дал вам ресурсы. Я поверил вам. А теперь я смотрю на вас и вижу — вы не армия.              Микаме едва сдерживал себя. Челюсть напряглась, пальцы сжались, но он сдерживался. Пока.              Лукас опустил голову, но всё же не двигался. Закс усмехнулся — скорее от абсурдности момента, чем от веселья.              Глухой топот раздался с левой стороны зала — гулкий, уверенный, тяжёлый. Из тени за троном выступил Фрилрун Свеихгриор — высоколобый, лысый, с густой бородой, что спадала до груди. Его доспехи из чернёной стали едва не гудели от напряжения, а рука сжимала древко глефы, опирающейся остриём вниз. Лезвие касалось мраморного пола, оставляя в нём след.              Он шагнул ближе, остановился в двух шагах от трона и с вызовом указал глефой в сторону Закса:              — Лорд-защитник, хм. Почётный титул и кольцо присяги, а в самый критический момент ты был где? Не рядом с королём, не у границ зала, а на поле боя — словно бы не защитник, а гуляка с мечом. Ты — приближённый Его Величества. А когда напал Гиллус? Когда ты не был рядом. Совпадение?              Закс поднял бровь, иронично скривив губы, но ничего не сказал.              — Благословлённый знал, когда и как пробиться к воротам. Знал, где будет слабейшая защита. Как думаешь, откуда у него такая информация?              Голос Фрилруна был глухим, будто металл по металлу. Зал затих. Один из стражников даже сделал шаг назад.              — Это обвинение? — тихо спросил Закс, напряжённо сузив глаза.              Но прежде чем он успел продолжить, громко ударил посох короля о каменный пол.              — Довольно! — прорычал Аларик, взгляд сверкая гневом. — И ты, Лунье, не смей оправдываться! Не тебе говорить, кто должен вести бой, когда ты сам бросаешь трон без приказа! Фрилрун был при мне! А где был ты, мой щит? Лежал в грязи перед каким-то авантюристом? Кто тебе дал право принимать решения за трон?              — Я… — начал Закс.              — Молчать! — гаркнул король, не дав ему и слова. — Фрилрун не исчезал — он стоял здесь, где должен быть ты. Он защищал меня, когда враг уже мог ворваться в зал. А ты — размахивал мечом, будто проклятый герой из баллады, а не страж короны.              Микаме подался вперёд, его глаза блеснули. Он уже открыл рот, но Лукас слегка дёрнул его за локоть — молча, но настойчиво.              Фрилрун же продолжил, спокойно, но жестко:              — Пусть народ судит о ваших боях. Но я сражался за короля — а ты позволил его дворцу стать целью. И, возможно, не просто позволил.              — Это клевета, — прошипел Закс. — Ты знаешь, что я бы не…              — Знаю? — фыркнул Фрилрун. — Я знаю только одно: ты ушёл. А король чуть не умер.              Воздух в зале сгустился. Воины замерли. Даже пламя факелов, казалось, колебалось от напряжения. Микаме сжал кулаки, Сенджи едва заметно потянулся к рукоятям катан. Лукас опустил голову, будто знал, что всё идёт не туда.              Аларик тяжело вздохнул и сел обратно на трон. Пальцы с силой сжали поручни.              — У вас есть одна попытка.              Он посмотрел прямо на Микаме.              — Начинай ты.              Король Аларик резко поднялся с трона. Его глаза метали молнии, голос стал твёрже стали:              — Хотя нет... — проговорил он холодно, выпрямляясь. — Хадж Андраде.              Словно удар грома, имя прозвучало в зале. Закс, стоявший рядом с Микаме отшатнулся на полшага. Его глаза распахнулись, будто он снова вдохнул после долгого пребывания под водой. Имя, которое никто не должен был знать. Имя, о котором он сам старался забыть.              — Ты лишён титула Лорда-защитника, всех привилегий, доступа ко двору и доверия трона. И не только ты. Каждый из вас. Все, кто участвовал в этой резне. Изгнаны. Навсегда.              Микаме напрягся, а Лукас шагнул вперёд, собираясь что-то сказать, но голос короля стал ледяным:              — А наказание за измену, хаос и сговор с Благословлённым врагом...              Он замолчал, давая последним словам проникнуть в каждую душу. И затем, почти нехотя, но твёрдо:              — Смерть.              — Что?! — выдохнул Закс, — Вы... моё имя... — он растерянно взглянул на Фрилруна, но тот уже действовал.              Словно пущенная стрела, Фрилрун взметнул свою глефу — острие сверкнуло в свете факелов, направляясь в шею Сенджи, стоявшего ближе всех. Всё произошло за долю секунды. Ещё миг — и голова Сенджи полетела бы по каменному полу.              Но раздался звенящий лязг.              Меч Мари встал на пути. Искры рассыпались в стороны, как рой летящих звёзд. Микаме, в прыжке перехватил удар. Его глаза горели. В мышцах рук пошло напряжение, от силы столкновения ноги проскользили по полу, оставив борозды.              Он не проронил ни слова. Просто встал между Фрилруном и своими товарищами, держа Меч обеими руками. Фрилрун застыл, взгляд его потемнел:              — Ты посмел...              — Я не позволю тебе убить моего друга, — глухо произнёс Микаме, не отводя взгляда. — Если это измена — значит, так тому и быть.              Фрилрун ударил один раз — Микаме парировал. Второй — и клинок Мариссия с трудом выдержал. Третий удар был куда тяжелее. Глефа ударила по мечу с такой силой, что Микаме едва успел перехватить рукоять, другой рукой ухватившись за лезвие, чтобы не дать оружию вырваться из рук. Лезвие скользнуло по его ладони, и в тот же миг острие глефы врезалось в него с силой пресса, пробивая плоть и отсекая два пальца. Кровь брызнула на пол.              — Тварь... — прошипел Микаме, глаза налились светом.              И тогда воздух вспыхнул. Словно огонь проглотил пространство — магическая вспышка вспорола зал.              Микаме всосал клинок Мариссия. Тело выгнулось, и в следующую секунду его кожа покрылась чешуёй, когти прорвались, хвост с хрустом вывернулся наружу, а за спиной расправились крылья. Он взревел. Каменные колонны задрожали. Сенджи попытался подскочить и схватить его за руку — но один взмах крыла отбросил его в сторону, как листок в бурю.              Фрилрун, отлетев от эпицентра взрыва, с глухим стоном встал на ноги. Его борода была опалена, на щеке — след ожога, но он встал. И снова встал между Микаме и королём. Молча. Он уже не кричал — просто смотрел, как опытный зверолов на хищника, готовый умереть, но не дать пройти.              Но Микаме не бросился. Он сжал чешуйки у себя на груди — и плоть разошлась. Из тела вновь выскользнул меч Мариссия. Пылающий жаром, покрытый каплями крови. Микаме обернулся обратно в человека и шагнул вперёд, глядя прямо в глаза королю:              — Кто тебя так промыл, а?! Кто тебе влил в голову эту ересь?! С каких это пор ты стал псом для чужих решений?! — его голос звучал как раскаты грома, дрожал от ярости.              Король, ошеломлённый тем, что только что увидел, но не желая терять лицо, выкрикнул:              — Ты смеешь говорить так со своим королём?! В этом зале?!              Благословлённый шагнул вперёд, и в этот момент Фрилрун бросился на Микаме. Снова удар — на этот раз лоб в лоб, металл о металл, скрежет, искры. Они столкнулись в клинче, грудь о грудь, меч и глефа перекрестились. Микаме яростно рыкнул, отталкивая Фрилруна, продавливая его. Тот напрягался изо всех сил, но вес, напор, сила — всё говорило в пользу Микаме.              Фрилрун стиснул зубы, чувствуя, как теряет преимущество. Микаме, будто одержимый, давил, вырывался вперёд, каждое движение — резкое, но точное. Ещё секунда — и меч Мариссия резко ушёл вниз, клинок прошёл под рукой Фрилруна и одним рубящим движением отсёк кисть, сжимавшую глефу. Кровь хлынула, как из разорванного бурдюка.              Фрилрун взревел от боли, отшатнулся, но тут же — второй удар. Микаме шагнул вперёд, развернув лезвие горизонтально и разрубил ему горло. Не полностью, но достаточно глубоко, чтобы кровь залила грудь и ринулась потоком. Фрилрун машинально сделал шаг вбок, его тело обернулось, не осознавая, что уже умирает. Он упал на колени.              Без малейшего промедления Микаме всадил меч ему в спину — насквозь, так, что острие вылезло из груди. Он поставил ногу на плечо Фрилруна и с усилием выдернул клинок, шипя сквозь зубы. Тело мужчины рухнуло на бок, с глухим стуком отразившись от мраморного пола.              В зале всё взорвалось движением. Стража выхватила мечи. Закса окружили, Сенджи и Рокуро прижались спина к спине. Лукас держал ладонь у талии, готовясь вызвать Благословление, но пока никто не атаковал — всё повисло в смертельной паузе, ожидании.              Микаме, в крови, безумный и быстрый, как молния, рванул вперёд. Король не успел даже вскрикнуть — он только начал подниматься с трона, как Микаме прыгнул, вцепился в него и прижал к сиденью. Левой рукой он вдавил плечо короля вниз, а правой занёс меч Мариссия — тот упёрся в лицо монарха.              Острие зашло в рот, разрезав обе щеки — тонкие полоски крови побежали вниз по подбородку короля. Он захрипел, дёргаясь, но не мог пошевелиться. Микаме навис над ним, лицо искажено гневом, глаза полыхали яростью.              — Кто тебе мозги промыл?! — прорычал он. — Кто тебе сказал предать своих? Откуда у тебя имя Закса?! Откуда приказ убить нас всех?!              Король, задыхаясь, сдавленно прохрипел сквозь лезвие у рта:              — Лорд Рё… рассказал мне правду…              В этот момент что-то в Микаме оборвалось. Всё сжалось внутри — гнев, предательство, страх за своих. Он не колебался ни секунды.              — Замолкни навечно!              Он ударил по рукояти меча Мари, вбивая клинок глубже. Звон металла и хруст костей слились в одно. Нижняя челюсть короля отлетела вбок, а язык, вырванный вместе с ней, упал рядом с троном. Король закричал… или попытался, но из его рта вырвался лишь хрип и бульканье.              Микаме оттолкнул его, развернулся и рванул к своим.              — К бою! — крикнул он.              Лукас первым поднял руки, магия Ветра вспыхнула вокруг него, превратив воздух в вихри-лезвия. Заклинание обрушилось на ближайших стражников — те были сбиты с ног и отброшены к стенам. Сенджи и Рокуро ворвались в ближний бой, действуя чётко и слаженно. Закс, несмотря на потрясение, отбил двоих врагов, стараясь прикрыть Лукаса.              Зал погрузился в хаос, но всё было быстро — и чисто. Никто из команды Микаме не пострадал. Всё длилось меньше минуты.              — Бежим! — скомандовал Микаме, и они бросились к выходу.              Коридоры дворца встретили их новыми отрядами — двери закрывались, стража кричала, но магия Лукаса вновь и вновь расчищала путь: импульсы Ветра сносили баррикады, заклинатели вражеской стороны теряли концентрацию. Рокуро толкал плечом тяжелые створки, Закс выбивал замки, не заботясь об их сохранности.              Но, несмотря на магию и силу, врагов становилось больше. Когда они добрались до главного входа, ворота уже закрывались. Микаме не остановился — он ударил по ним плечом, и, вместе с заклинанием Лукаса, створки вылетели наружу. Снаружи — новый отряд стражи. Они пытались встать на пути, но поздно: команда пронеслась мимо них.              — На крыши! — выкрикнул Закс и первым вбежал по наклонной опоре, заброшенной к стене дома.              Они поднялись. Каменные крыши скрипели под ногами, ветер свистел в ушах. Под ними кричали, стража пыталась их догнать, но сверху им не было равных.              Крыши гремели под ногами бегущих, откликаясь на отчаянный ритм их побега. Микаме мчался первым — его движения были резкими, выверенными, звериными. За ним, не отставая, летел Лукас, будто парил, обрушивая порывы Ветра на преграды — балконы, выступы, даже сбивал птиц. Закс и Рокуро держались чуть сзади, а Сенджи замыкал группу, оборачиваясь каждые несколько секунд, проверяя фланг. Его белый плащ трепался на ветру, контрастируя с кровавыми отблесками пылающих улиц внизу.              Каждый прыжок через переулок — как игра с Бездной. Один неверный шаг — и полёт вниз, в объятия тех, кто хотел бы видеть их мёртвыми. Но они не ошибались.              На соседние крыши уже поднимались стражники. Крики разносились сквозь ночь:              — Остановить их! Они убили короля!              — Не дать уйти!              — У них Благословление! Магов — на крышу!              Закс, перепрыгивая через очередной пролом, оглянулся и выдохнул:              — Ну хоть ты тоже никого не убиваешь… Поймал мою мысль, да?              — Не пизди! — рявкнул Микаме, оттолкнувшись от парапета и пролетев метров пять. — Лучше скажи, как отсюда выбраться!              Закс пригнулся под натянутой верёвкой с бельём и, пробежав по деревянной балке, ответил:              — Переулок Шестой Кровли! Он выходит к внешним каналам! Там старый мост! Сбежим через него!              — Веди! — выкрикнул Сенджи, уже вырываясь вперёд.              Они свернули — почти вслепую, между узких крыш, пролетая под дымом, над отблесками пламени. Где-то снизу закричала женщина, заметив силуэт, бегущий по крыше. Где-то сверху — магия ударила рядом, ослепив на долю секунды. Лукас отразил заклинание, и оно рикошетом ударило по черепице, разбросав осколки.              Они почти добрались до нужной улицы, но впереди уже строилась линия лучников.              — Лукас! — крикнул Микаме.              Тот остановился, руки поднялись. Шепот, вращение пальцев — воздух сгустился, закружился, превратившись в барьер. Стрелы вонзались в полупрозрачную стену и отскакивали в стороны.              — Быстро! — закричал он.              Отряд проскочил мимо, один за другим. Слева показался переулок — узкий, с водостоками, на которые было опасно даже просто наступить, не то что бежать по ним.              — Вниз! — крикнул Закс.              Они прыгнули. С глухими ударами приземлились на дощатую платформу, провалившуюся от веса, и скатились вниз — к старому каналу, где вода медленно текла сквозь каменные арки.              Они скрылись из виду. Вверху донеслись крики преследователей, но было уже поздно. Впереди — мост. И за ним — саванна. Свобода, пусть и хрупкая.