Ты - мой билет в один конец

“Пассажиры, вылетающие рейсом Б-476, Инчхон - Лос-Анджелес, просьба пройти на посадку к выходу А 26.” Монотонный женский голос раздался из динамиков, прерывая равномерно гудящий звук толпы в здании аэропорта города Инчхон. Тут же из небольшого уютного кафе выбежала семья, мальчик и девочка лет шести ловко подхватили небольшие рюкзачки и засеменили за родителями, которые торопились занять очередь на посадку. Женщина снова повторила объявление, и ее голос сменился мелодией рекламы, а потом Чонгук уже не слушал. Он стоял у входа в живой коридор, зажав в руке небольшой портфель и неотрывно смотря в черное небо с тяжелыми лиловыми облаками. На оконном стекле ни единого пятнышка, огни аэропорта сверкают отблесками, раздражающе режут глаза. Чонгук устал. Но никого не волнует. Сейчас ему предстоит 11 часов сидеть за штурвалом, взяв на себя ответственность за жизни более сотни пассажиров. Но он сам этого хотел. Он мечтал стать пилотом. И это именно он пошел против закона и подделал документы, чтобы его взяли. Потому что летать Чонгук хотел также сильно, как иногда хотел разбиться. Чонгук совсем недавно успешно прошел медкомиссию. Стопроцентное зрение, прекрасная физическая форма, он не был алкоголиком или наркоманом, а о проблемах с сердцем или сосудами и речи не было. Только один единственный и, наверно, самый важный момент Чонгуку удалось скрыть. Иногда ему хотелось разбиться. И никто не знал. Кроме врача, которому Чонгук отдал немаленькую сумму за драгоценной клочок бумажки, на которой было написано, что у Чон Чонгука нет никаких психологических расстройств. Ответ на вопрос, почему врач согласился подделать справку, также был известен одному Чонгуку. И он не собирался кому бы то ни было об этом рассказывать. Чонгук зажал пальцы на переносице и устало зажмурил глаза, когда сквозь общий гул услышал тихий, бархатный голос. - Чонгук, экипаж ждет только тебя. Второй пилот полностью готов. Остались последние пассажиры. - Да, я иду. - С тобой точно все хорошо? Уверен, что не нужна замена? - Я в норме. Передай команде и пилоту Муну, что я… Хотя ладно, идем сейчас. Чонгук одернул пиджак, поправил фуражку и направился мимо стоек по трапу к самолету. Его команда уже привыкла к тому, что пилот Чон нарушает правила и зачастую может появиться на борту самолета за несколько минут до вылета. Стюард послушно шел за Чонгуком, идя шаг в шаг. Ким молчал. Он тоже устал. Но всегда находил в себе силы улыбаться пассажирам, именно он умел улаживать конфликты, если такие возникали во время полета. Он был настоящим профессионалом, и иногда Чонгук думал, почему Ким решил стать именно стюардом, а не пилотом. Тэхену сто процентов пошла бы темно-синяя форма с золотыми нашивками, а с недавнего времени отросшие русые волосы красиво виднелись бы под козырьком фуражки. И Тэхен не знал. Не знал о том, что Чонгук с детства хотел летать точно также, как теперь иногда хочет разбиться. Рейс ночной, но за все время полета Чонгук не сомкнет глаза ни на секунду. Потому что немного неуклюжий и полноватый Мун после пяти часов за штурвалом точно попросится подремать полчасика, которые превратятся в полноценный сон. Три стюардессы стояли между рядами и в тысячный раз объясняли правила безопасности. Оставшиеся девочки вроде бодрячком, даже хихикают, наверняка обсуждая новую команду их компании Asian Airlines. Банальщина. Чонгук надел наушники и, кивнув Муну, вывел самолет на взлетную полосу. Чонгук любил взлетать. И совершенно не любил садиться. Даже аплодисменты довольных пассажиров скорее раздражали, чем дарили улыбку. Чонгук сжал в руке рычаг, и самолет плавно двинулся вперед, стремительно набирая скорость. Через несколько мгновений шасси оторвались от черного блестящего асфальта, и самолет взмыл вверх, мигая огоньками на крыльях и рассекая ночную промозглую тьму. Инчхон сиял оранжевыми искрами, вены дорог переплетались друг с другом, словно змеи. Совсем скоро внизу пожирающей бездной раскинулось море. Лунные блики танцевали на водной глади, освещая качающиеся на волнах корабли. Чонгук сконцентрировано сжал челюсти и не отрываясь смотрел то вперед, то на мигающие зеленоватым светом приборы. В наушниках зашуршало, и голос Муна вырвал Чонгука из мира его собственных мыслей. - Пилот Чон, ты тут вообще? - Нет, блять, дома, в ванной “Матрицу” смотрю. - Почему “Матрицу”? И почему в ванной? - Мун растерянно, практических по-детски распахнул глаза и удивленно посмотрел на первого пилота. Тот закатил глаза и тяжело выдохнул. - Ты безнадежен, Мун. Что первое в голову пришло, то и сказал, ясно? - Да ладно, не кипятись. Может, тебе вздремнуть немного? - Ага, а самолет кто вести будет? - Я. - Не смеши. - Эй! Я такой же пилот, как и ты! Почему ты вечно меня принижаешь? А Чонгук не знал, почему. Мун был прикольный малый, ну да, полноватый, но это компенсировалось мышечной массой Чона. Мун действительно был хорошим пилотом, но вел себя несерьезно, постоянно шутил какие-то стариковские шутки и обижался, если в общем разговоре его не слушали или перебивали. Но в данный момент Мун просто раздражал. Чонгук откинулся на спинку кресла и снял с головы наушники, запустив пальцы в темные волосы. Пожалуй, единственный, кто его меньше всего сейчас раздражал - был Ким. Он четко выполнял свою работу, всегда говорил по делу, вовремя умел и пошутить, а если надо было, то пистонов вставить бортпроводницам за то, что те снова сплетничают в хвосте самолета, вместо того чтобы принести обещанный плед ребенку на месте 9С. Чонгуку нравился его профессионализм.