Нелюбовь и прочие неприятности

Графство Лестоншир в центре Англии. Особняк баронов Бассетов.

      Джон Бассет щурился, силясь рассмотреть собственного сына. Он без сомнения слышал и чуял единственного омегу из своего благородного выводка, но Джону перевалило за семьдесят, и его глаза были уже не те. Только курчавая шевелюра по-прежнему была черна как ночь да слух и обоняние остры как в юности. А что для жизни волку еще надо? Здоровые суставы. Джон откинулся на кресле, заставшим еще его деда, и положил трость на колени. Проклятая подагра. С такими ногами не обращаться ему больше в волка, не бегать в лесу под луной. Мужчина погладил больное колено. Барон Бассет каждое утро босиком гулял по парку с железной тростью в руках. Он человек. Сильный человек. Джон вел партию с надвигающейся старостью, не позволяя телу и уму дряхлеть. К тому же, еще не все дети были пристроены, не все нашли свое место в мире, и пока никто из пятерых сыновей не удосужился подарить ему внуков. Дедушкой Джон Бассет был бы добрым. – Ты хотел сообщить мне новости, – начал барон. – Да, отец, у меня новая работа. Я уезжаю.        Ральф Бассет, четвертый сын барона Джона Бассета, единственный омега среди братьев, собирался наконец покинуть отчий дом и отца, в частности. Учеба на дому, заочное обучение в институте, бесконечные разъезды с отцом по всему миру, носящие воспитательный характер, а потом работа маркетологом, и то работу нашел отец. Такую, где офис в десяти минутах езды от дома. И каждый день были беседы с отцом, разбор всего случившегося на винтики, анализ слов коллег, слов самого Ральфа, паршивое ощущение, что он – муха под микроскопом. Но больше он ею быть не собирался.        У Ральфа были рыжие, доходившие до лопаток волосы, собранные в свободный хвост. Он опирался на стену, а руки в коротких черных перчатках держал скрещенными на груди. – «Белый клевер» предложил мне работу в их штате.       Джон смотрел на расплывчатый силуэт сына и гладил больное колено. – Крупнейшее предприятие легкой промышленности Великобритании. Неплохо. У них есть офис в Лондоне. Будешь в одном городе с Томом. – Не совсем, так, отец. Речь о «Светлом Луге», дочерней компании. Овечье молоко, овечий сыр, баранина, ягнятина – это их специализация. Зато предложили сразу должность главы отдела маркетинга. – Вот как. – Джон замолчал. Обдумав слова сына, продолжил. – Высокая должность. Хорошо, ты молодец.       Барон начал рыться в глубоких карманах темного домашнего халата. Достал оттуда антикварные часы. – Лови.       Ральф поймал. – Спасибо, отец. – Ты заслужил. Давно пора.       Ральф долго смотрел на подарок. У отца было много ценных вещей: сабли, фляги, портсигары, ошейники, редчайшие книги. Все особенные, у каждой вещи за плечами история, а не просто красивый дорогой фасад. Хотя часы были безумно красивыми и необычными. На крышке был изображен рыцарь на белом коне, спешащий к своей даме сердца, в руках которой была корзина с розами, а над влюбленными светило солнце. Все было украшено разноцветной эмалью, но в глазах рыцаря сияли настоящие сапфиры, розы краснели рубинами, а солнце пылало янтарем. На оборотной стороне была выгравировала надпись: "Наши мысли и сердце с теми, кого мы любим".       Ральф почувствовал, что сердце словно бы сжали в тиски. Пятеро братьев. Томасу было восемнадцать, Алану было восемнадцать, Филиппу было восемнадцать. Каждого из них отец приглашал в свой кабинет в день их совершеннолетия, сажал на ковер спиной к камину, доставал из ящика стола портсигар, снимал со стены саблю, бережно вытаскивал из книжного шкафа древний фолиант, и...Начинал говорить, как эта вещь попала к ним, какую историю несет, как повлияла на жизнь кого-то из предков, что подарок значит, что отец хочет этим подарком сказать сыну. А остальные дети толкая друг друга толпились у двери пытаясь подслушать. И стоило избраннику выйти, как братья толпой набрасывались на него, требуя немедленно все показать и рассказать.       И сейчас Ральф ощущал, что его обманули. Во-первых, ему двадцать восемь, а далеко не восемнадцать. Во-вторых, где его камин? Где атмосфера священного таинства, когда пламя греет спину, а за из-за двери доносятся тихие переругивания братьев? Где история самих часов, чем проникаться, о чем задуматься? Ральф снова посмотрел на подарок. Женщина с розами. Потому что Ральф – омега, не так ли? И это так очевидно, что отец счел излишним объяснять еще что-то. Джону младшему сейчас семнадцать и он учится в закрытом пансионе, но через несколько месяцев ему исполнится восемнадцать. И он приедет домой отмечать это знаменательное событие. И все старшие братья, разумеется, тоже. Потому что Бассеты – любят друг друга, потому что семья – это главное, а явка на семейные праздники обязательна. И Ральф знал, что у Джона младшего будет и кабинет, и камин, и особенная история, и братья, с волнением ждущие его возле двери отцовского кабинета.       Как же хотелось этого. Даже просто позвонить Томасу, Алану, Филиппу и Джону младшему. И похвастаться – вот, у меня тоже есть семейная реликвия. И плевать, что отец дал её на десять лет позже, чем должен был. Только если братья и спросят что-то, Ральфу нечего рассказать. Просто красивые часы с янтарным солнцем, рыцарем с сапфировыми глазами и женщиной с рубиновыми розами. Действительно антиквариат, раритет и ценная вещица – сейчас изображения женщин можно найти только в музеях или галереях, а у него часы с ней. О, да, братья просто умрут от зависти. Ральф перевернул часы. "Наши мысли и сердце с теми, кого мы любим" – ладно, папа, засчитано. Сына-омегу, ты, конечно, любишь меньше остальных, но все равно любишь. Ральф убрал часы в карман, позже надо будет заказать к ним цепочку.       Он нервно потеребил рыжие волосы и перебросил хвост через плечо. Стоило ли продолжать разговор или закончить? Главное, про переезд он уже рассказал, а вот та ситуация с повышением... Нет, про это он тоже скажет. В конце концов, Ральф гордился тем, как тогда поступил. – Мой босс хотел повысить меня еще полгода назад. После рабочего дня он предложил мне продемонстрировать свои рабочие навыки. И если они его удовлетворят, то должность начальника маркетингового департамента будет моей. – Так и сказал? "Удовлетворят"? – Да, так и сказал. – Ясно. Ну а ты? – Отказался. Просто начал активно рассылать свое резюме в другие компании, и наконец получил это предложение.       Джон только хмыкнул. – Ну и дурак. Большое дело, переспать с кем-то. Зато уже полгода был бы главой своего департамента. Начались бы сплетни, сказал бы прямо: «Зуд в штанах не позволял боссу увидеть мои истинные таланты, но так только эта проблема была решена, он немедленно прозрел».       Ральф молчал несколько секунд. – Наверное, ты прав, отец. Но в том момент, я думал, что важнее показать, что я профессионал и специалист, а не готовая на все ради должности подстилка. – Сынок, от того, что ты с ним бы переспал, твои профессиональные качества никуда бы не делись. Ты все равно бы остался хорошим специалистом, но еще бы был на хорошем счету у начальства. Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше. Но твое решение я тоже уважаю.       Ну, конечно, что еще мог сказать отец? Всегда добивайся цели, средства не важны. Любовь – любовью, а если для дела переспать с кем-то надо – так вперед, и сделай все в лучшем виде. Счастье, что отец не в курсе, что Ральф прикосновений альф не переносит. Это слабость, которую, по мнению Джона Бассета, следовало бы немедленно устранить. Барон достал бы из-под земли какого-нибудь альфу, чтобы тот разобрался с проблемой и заодно научил Ральфа постельным трюкам. Его передернуло. Мерзко. Отвратительно. Пристрелить бы папашу.       Ральф шумно выдохнул. Нет необходимости. Он, в конце концов, переезжает. А отец уверен, что сын просто гордый и неприступный, что, в какой-то степени, правда. Ладно, стоило еще кое-что сказать про переезд. – Кстати, мой офис не в Лондоне. «Счастливый луг» располагается в Дублине. – Будешь жить среди ирландских отморозков? Какой кошмар. – Не беспокойся, отец, нам приходилось бывать в гораздо более гнусных местах, чем столица Ирландии. – Твоя правда. Тем более, ты пошел в Леонарда. Такой же рыжий. Будет проще. Ладно, сниму тебе квартиру в приличном районе. – Зачем? Я в состоянии сам оплачивать жилье. – Не говори глупостей, лучше поработай там год-другой и купи квартиру, если понравится и соберешься задержаться. Кстати, возьми машину из нашего гаража, только не раритетную. Кто знает, что в голове у ирландских маргиналов? – Отец, Ирландия уже как десять лет вышла из кризиса. Тем более я буду в столице, там нет маргиналов.       Джон ничего не сказал, но нахмурил свои кустистые брови. Несколько секунд оба молчали. – Сынок, – неожиданно сказал барон. Ральф аж выпрямился, – я горжусь тобой. Удачи. У тебя все получится. Звони мне иногда. – Хорошо, отец, - голос дрогнул. Молодой волк спешно вышел из комнаты. Ненавидеть отца не получалось. Но как же хорошо, что Ральф наконец съезжает.