Дариус Данн. Сельские истории.

Остаток ночи Дариус убирал бардак в доме. Разбитая посуда, поломанные стулья, чьи-то вонючие носки – каждый клочок родного жилища напоминал о бурных похождениях "жёнушки" с пернатым чучелом. Всю ночную истерию волей-неволей слышала и соседка Натан. Конечно, ор на весь двор! Наутро кошка пришла к соседу, залезла на забор и попыталась успокоить его. Дариус сидел поникший на крыльце. - Привет Натан. Видишь, как всё получилось? – он не хотел укорять кошку, просто поделился своими переживаниями. - Да, дядюшка, вижу… - вздохнула девушка. - Убирай теперь после них. Голубков, — устало произнёс Данн, и отправился завершать начатое. Натан зашла вслед. Дариус устало собирал в коробку всякий хлам, осколки прежней жизни, и не заметил, как туда же отправились и хорошие вещи. Натан достала их и принялась помогать соседу. - Что ты делаешь, Натан? Ты ведь не обязана.. – удивился Дариус. - Вообще-то, я твой друг, и хочу хоть что-то хорошее сделать. – парировала кошка. И не поспоришь. Спустя полдня в доме воцарились прежние чистота и порядок. Дариус захотел побыть один, так что Натаниэль попрощалась и ушла к себе, готовить краски на незавершённый арт. Изрядно накипело в тот день и у "леопардовой охотницы". Снова возвращаться в унылую серую нору прошлой жизни? После обеспеченного, роскошного сожительства с Дарюсей? Ну уж нет! И из-за кого? Мелкой облезлой кошки, крысы подзаборной! «Устроить бы сопернице весёлую жизнь» - лихорадочно придумывала Матильда план мести. С другой стороны, нужно любой ценой вернуть расположение муженька. Подумаешь, покувыркалась с мачо? А кто не кувыркается? Натан увлечённо дорисовывала арт на заброшке. Из-за шипения красок она не услышала, как за спиной появилась разъярённая "тигрица". Секундой позже её ручищи сомкнулись на шее Натан. - Попалась, дешёвка, плоскодонка?! Как ты смела разрушить моё счастье выстраданное, мелочь паршивая? - Натан испугалась и впала в ступор. Матильда тряхнула кошку. Это привело её в чувство: изловчившись, она ударила свободными руками нападавшую по локтям. Женщина не ожидала, ибо думала, что руками девочка вцепится в её руки, чтобы отцепить их от своей тонкой шейки, как поступил бы любой. Но подростку вовремя вспомнился лайфхак из видео по самообороне. Она довольно сильно ударила женщину по локтям, от чего руки Матильды разомкнулись, и антропоморфная кошка вырвалась. - А не Вы ли первые начали? – Съязвил подросток, оббежав круг вокруг Матильды, и напоследок сумел дать ей пинка под сочное филе. Эх, не вышло твёрка! Аномальная скорость фурри давала преимущества, Натан была молода и стремительна, поэтому удирала так быстро, что обычный человек навроде Матильды никогда бы её не обогнал, разве что существо её же вида. Женщина поняла, что на её территории завёлся чужак, которому нужен хороший урок. Будь они оба самцами, сошлись бы в баре, кому первому нос разбили в драке – тот и проиграл. Но коварные самки на подобную дипломатию не способны. Они действуют подло, жестоко и цинично. За столом рядом с Матильдой сидели такие же отвергнутые и обиженные кавалеры. Кошак Майк и попугай Голиаф потягивали крепкое пивцо, то и дело бросая косые взгляды в огромный вырез на груди самочки. - Так значит, вас тоже отвергли… Неужели вы так сильно хотите эту неприступную кошку? – охотница умела задеть за живое. - Очень, очень хотим! – похотливо поддакнула молодежь. - Я, конечно, гарантии стопроцентной не дам. Споить да разложить недотрогу – не дело, вас народ за такое на вилы насадит мигом. Дело в том, что вашу мечту может забрать наш жирбасик. И тогда плакали все ваши планы. – подытожила коварная "лиса". - Ээх… - почесал Майк что-то в штанах. – Споить было б круто… Но вроде бы Натан не пьёт. - Помогите мне вернуть моего пусика! Пусть он отстанет от этой малолетки. – забросила наживку Матильда. – А у вас тогда останется неабыкакой шанс на свободную одинокую кошечку. А иначе Дарюсик соблазнит вашу кошечку, и вам ничего не достанется точно. А так мы все станем в выигрыше. И в качестве аванса… Обольстительница эффектно избавилась об облегающей футболки, похотливо облизнулась. От такого зрелища "Змеёныш" Майка тут же захотел кушать, кошак не стерпел и зачесал его, не стесняясь ни дамы, ни пернатого друга. - Попробуй бутербродик, мой сладкий! – коварная "анаконда" притянула ошалевшего Майка вниз, сама уселась сверху. К неудовольствию какаду, его папугейскому величеству досталась менее приятное заднее место на теле самки. Спустя час ахов, охов и подколов, троица собралась на дело. Глупая кошка всё сделает сама. План Матильды был довольно прост, и два обиженных самца охотно согласились на него. Вечером Майк с невинной рожей пришёл к Натаниэль: - Я тут граффитить иду, го вместе, одному скучно. - Тебе помочь? – согласилась кошка. – Сейчас соберусь. Девочка преисполнилась важностью - она будет учить друга рисовать. В рюкзачке наготове лежали краски и прочие инструменты, добыча легкомысленно пошла к брошенному зданию, даже и не вспоминая, как ещё неделю назад потроллила Майка, когда тот по пьяне спарился со своим другом Голиафом. А нужно было бы вспомнить, и дважды подумать, прежде чем идти куда-либо в вечернее время, когда весь молодняк уже расходится с заброшки по домам.. По пути Майк довольно внятно рассказал, что именно хочет нарисовать. "Выдержка. Выдержка, главное не пялиться на её талию!" - думал Майк. Не успела Натан снять рюкзак, как чёрная тень схватила её сзади и заломила руки за спину. - Майк! – крикнула кошка. - За что??! -Тихо, бейба. – прошипел кошак, пуская слюну. – С тобой хотят пообщаться. Натан попыталась вырваться, но не тут-то было. «Папуг-пиратик» оказался крепышом, и прижал добычу к стенке, второй рукой бесцеремонно лапая её за зад. -Ну что, Майк, что с ней делать будем? - Голиафу не терпелось. - А что хочешь? - кошак-девственник бегал вокруг и не знал, к чему первее прикоснуться. - До чего мягкая попка, хоть и невелика. - похотливо пробасила птица. Она попыталась снять штаны с кошки, но брутальный ремень, доставшийся девчонке "по наследству" от приятелей, помешал Голиафу это сделать. Натан била истерика: -Да что вам надо, петухи? С ума сошли? Что я вам сделала? Не надо! – Натан готова была сдаться, только бы это прекратилось. Наивный ребенок не знал, что мольбы о пощаде только возбуждают её соперников. - А ты попроси хорошенько. – донёсся знакомый женский голос. – Так-так, кто тут у нас? Падкая на семейных дядей шалава. Чем же тебе молодые не угодили-то? Кошка не могла и слова проронить от удивления. Она должна была догадаться. - Молчишь? – продолжала Матильда. – Испортила мне жизнь, так теперь и твою подпортим. Что ты возишься, масик? – подзадорила маман Голиафа. - Или у тебя на кошку не стоит? - Да что вам нужно? Я вашего Дариуса не трогала, и не думала даже! – кошка расплакалась. Её трясло от ужаса и предательства, и от осознания того, что с ней сейчас сделают. - Что нужно? – потёрла руки женщина. - Сделаешь всё, чтоб МОЙ Дарюня вернулся ко мне, иначе разложат тебя посреди улицы, а видосик в сеть мамке твоей отправят. Жизни спокойной я тебе не дам. Крутись как хочешь, уговаривай. Уяснила, блохастая? Да, и кстати, я с нашим шерифом в близких дружеских отношениях, так что не советую к нему идти. Лишь себя опозоришь. Как только самцы потянули свои склизкие лапы к грудке пленницы, истерика достигла пика, и кошка стала неистово брыкаться. Наконец вырвавшись, она прожогом побежала домой. Дома она то и дело, что сидела в углу и рыдала, пытаясь не попадаться на глаза деспотичной матери. Она замкнулась в себе, даже не поужинала. Её терзало двоякое чувство, страх за собственную жизнь и честь. Но с другой стороны, нельзя допустить, чтобы эта змея снова отравляла жизнь её дядюшке и другу. Все работы по дому Натан делала словно в каком-то вязком, тягучем полусне. Соседа видно не было, зато напротив двора околачивались Майк с Голиафом, подмигивали ей и отсыпали комплименты в своем стиле. - Какие маленькие сочные сисечки, кися! - А в попку любишь? Бочком или рачком? – от пернатой гнилой душонки веяло опасностью и похотью. Страшно было из дома выходить. В огороде так же было небезопасно. Под вечер Натан заметила соседа. Он был угрюм, замкнут в себе, и точно избегал её общества. Для Дариуса же это было естественно: расставание с женой – не самая приятная штука. Что же касалось соседки, то для него она была хорошим другом. Что-то большее? – Дариус даже и не рассматривал подобные надежды, в самом деле, надеяться на взаимность от молоденькой девочки, которая явно предпочла бы себе кого-то помоложе да постройнее? Ага. Может она и любит его, но не далее того, как любит племянница. Натан понимает, что дальше тянуть нельзя, что парой дней преследования она не отделается. Рассказывать соседу о своей беде не было смысла, он не всегда сможет защитить её, да, собственно, он и не обязан. И ей приходится сделать сложный выбор. Кошка зашла в сад к соседу: – Почему тётя Матильда изменила? – А что непонятного, дитя? – ответил Дариус. – Падкая она на чужие колени садиться. – Дариус чуть было не ввернул словцо покрепче, но вовремя спохватился, что перед ним девочка, а не суровые трактористы из бара. – Может, дело в том, что ты первый начал? Флиртовать, танцевать… Вот она и подумала, почему это ей нельзя так же делать. Вот и отомстила. - В смысле? Подумала, что я ей изменяю? Да ну! Мы с тобой ничего такого не делали! - А она думает, что мы больше, чем друзья, поэтому так поступила. Отчаялась. Она хоть не подарок, но ты страдаешь, справишься ли ты с этим? Может, стоит пересмотреть своё решение? Поразмыслив минуты две, Дариус вздохнул и набрал Матильду. - Возвращайся, Матт. Да, сейчас. Но с сегодняшнего дня я с тебя глаз не спущу! Запомни, ничто уже не будет, как раньше. Матильда сидела с пацанами в баре и праздновала победу, на радостях в глубокий засос поцеловав ошалевшего Майка. Голиаф сердито зашипел – ведь расправить прелестный хохолок он всё еще не мог в силу отсутствия этой детали. Ещё и припахала чемоданы собирать! – затаил обиду какаду, изловчился, и сочно шлепнул Матильду по аппетитной заднице в чёрных стрингах. Та игриво увернулась. «Хорошего понемножку!» Роковая женщина вернулась к мужчине, снедаемого одиночеством. Натан же видела всё это, как слащаво женщина снова обвивала руками шею соседа и ворковала о любви до гроба. Как никогда чувствовала девочка угрызения совести и ещё долго боялась выйти из дому. "Прости меня, дядюшка... Не смогла я уберечь тебя..."