Дубак

Или свой путь и срок Я, исчерпав, вернусь: Там — я любить не мог, Здесь — я любить боюсь… О. Мандельштам

***

Влажные-влажные, тёплые-тёплые леса Ли Юэ, облюбованные ярким тропическим солнцем и жителями, привыкшими к вечному лету. Вечное лето — курорт для многих и ужас для рабочего человека. Ужас для Сяо, которому и свет не мил с его призванием, а уж держать копье под палящим солнцем так и вовсе беда. Но Сяо вынужден мириться с изъянами человеческого тела, иначе какой же он истребитель зла. Смывая кровь с одежды на безлюдном пляже около Ли Юэ после очередного боя он заметил, как по водной глади лёгким перышком скользит огромный торговый корабль. Его синие паруса с эмблемой Снежной устало развевались на теплом ветру Ли Юэ, а матросы упоенно радовались теплому солнцу, бегая по палубе в заботах. Их бледная кожа сверкала на фоне темной древесины снежинками. Сяо невольно залюбовался. В его мысли мелком проскользнула идея подобраться поближе к кораблю, чтобы, возможно, прикоснуться к другой культуре, послушать, что скажут смертные о жизни в таком далёком регионе — Снежной. Сяо никогда не видел Снежную такой, какой её видели современные жители северной столицы. Он видел её разрушенной во время Войны Архонтов. Единственное, что он помнит оттуда, так это невероятный холод, пробирающий до костей. Сяо старался не вести там бой. А сейчас там, должно быть, все так же воет вьюга и метель закручивает снежинки в блестящем холодом танце. А морозное солнце все так же светит, но не греет, будто дразнит. Регион вечной стужи, вечного правления Царицы. Вот кто-кто, а она не будет рада видеть Адепта Ли Юэ в своих землях. Он подобрался к портовой части Ли Юэ, наблюдая за отгрузкой товара. Матросы кричали, веселились, перекидывая друг другу коробки. Люди Снежной суровые, крепкие, немного шершавые кожей и необъятно добрые сердцем. Сяо, как мальчишка, наблюдал за разгрузкой корабля, спрятавшись за стену. Один из матросов заметил его, приветливо помахав ему и громким, глубоким басом крикнул ему: — Парень, хочешь помочь? — и улыбается, почти беззубый. Сяо удивленно посмотрел на него и вышел из-за стены, словно очарованный. Матросы с любопытством рассматривали чудной для них наряд Сяо, а Сяо, в свою очередь, со скрытым интересом смотрел на развешанные по борту шинели и шапки-ушанки. Ему дали коробку. Просто взвалили на руки тяжелый деревянный короб с дребезжаще-дзынькающим содержимым. Сяо посмотрел, куда другие матросы относят коробку и понес туда же, с некоторым трепетом поставив её рядом. — Какой у тебя чудной наряд, юнец, — заметил один из матросов. — это ты такое каждый день носишь? — Каждый день, — отвечает Сяо. — Это у вас так принято? — Другие жители носят обычную одежду, — замечает другой матрос. — я думаю, он не местный. Да? — Местный. Просто у меня такой обычай, — задумчиво отвечает Сяо. Моряки понимающе кивают и продолжают заниматься своей работой. Сяо присаживается поодаль, завороженно наблюдая. Простые люди. Они даже не догадываются, с кем разговаривают. Они говорят с Сяо почти на равных, приветливо улыбаясь ему, хотя по ним видно, какая изматывающая была пройдена дорога. — Твоя маска, — замечает один из матросов. — она для обрядов каких-нибудь? — Можно сказать и так, — чешет затылок Сяо. Он и не думал, что люди Снежной такие приветливые и по своему наивные. Народ Снежной всегда представлялся ему суровым и злым, под стать лютым морозам и снегам, а они сохранили тепло в душе даже несмотря на непогоду. Это… достойно восхищения. Разгрузка проходила до самого вечера. Иногда они останавливались, чтобы передохнуть и полюбоваться деревянным портом Ли Юэ и отдаленными резными крышами домов, чуждых витиеватостей для них. Сяо все это время сидел поодаль, слушая разговоры и иногда односложно отвечая на вопросы. — Парень, а ты чего тут все-таки сидишь? — спрашивает один из матросов. — Я никогда не был за пределами Ли Юэ, мне интересно вас послушать, — честно признается Сяо, даже не веря в свои слова. — У нас на борту есть лишняя койка, — незатейливо начинает беззубый матрос. — если вдруг ты хочешь настоящих приключений, то мы отплываем завтра на рассвете. Сяо удивлённо похлопал глазками, не веря ушам. Его взаправду смертные приглашают покинуть пост защитника Ли Юэ и отправиться черт знает куда? Он мнется и это замечают. — Ну ты это, подумай, время есть. Все лучше, чем всю жизнь сидеть на одном месте.

***

Рассвет. Утренняя прохлада щекочет тело, расслабляет. Сяо стоит на горе, срывая с дерева закатник. Он смотрит, как солнце лениво поднимается из-за горизонта, умытое теплым морем. Внизу на волнах лежит корабль, который вот-вот должен отплыть обратно в холодные воды Снежной.Но он не отплывает, словно действительно ждет Сяо. Сяо смотрит на корабль с почти давящим чувством упущения возможности хоть одним глазком взглянуть — каково это, в другой стране без нужды убивать. Корабль распускает парус, в который тут же набивается ветер, предвкушая длинный путь. Сяо вздыхает и почти рычит от дилеммы. Он забирает в руки столько закатников, сколько может унести и не уронить в море, и ветром мчится к тихой, еще спящей гавани. Он крадется, словно преступник, по спящей и ничего не подозревающей гавани. «Приключение. Всего на пару дней, туда и обратно», — уверяет себя Сяо, подбегая к кораблю. Его встречает капитан, такой же простой и веселый матрос как и остальные. — Будь как дома! — капитан подает ему руку и Сяо забирается на борт. Моряки с горящими глазами смотрят на самые невероятные закатники во всем Ли Юэ, неустанно нахваливая смелость Сяо и сочные, как яркие краски заката, пухлые фрукты. В парус задувает ветер. Сяо смотрит, как постепенно отдаляется гавань и его нервной дрожью накрывает волнение. Да простит Архонт несносного Адепта за такую провинность. Его окликает матрос, который просит его помочь с закреплением тросов. Он с беззлобной ухмылкой дает Сяо в руки трос от паруса. Сяо даже глазом не повел, когда ветер задул в парус и трос попытался вырваться из цепких, как лоза, рук Сяо. — А ты силач! — удивляется беззубый матрос. Сяо усмехается. Приключение начинается с приятного.

***

— Никто так и не спросил, как же тебя звать-то? — спрашивают его за обедом. Солнце все так же сияет, хоть они и уже давно проплыли Мондштадт. Теплые регионы должны постепенно перетечь в стужу и корковый лёд на поверхности воды. А пока надо радоваться ускользающему теплу. — Сяо. — Чудное имя! Меня вот Демьяном звать, а капитан наш Михаил Афанасьевич. Сяо кивнул, отгрызая от затвердевшего хлебца кусочек. Еда моряков не блещет разнообразием, но зато без лишней суеты, все как любит Сяо. Но долго же они еще будут вспоминать яркий вкус закатников Ли Юэ. Демьян почти беззубым ртом жует черствый хлебец, задумавшись о чем-то своем. Может, о родине. А может, о мягких закатниках… Сяо много есть не стал. Ему все равно не нужна человеческая еда, поэтому свою часть он оставил другим морякам. Он подошел к борту. Легкий соленый ветер нежно колышет темные пряди. Когда Ли Юэ пропал из виду стало легче. Но он все еще ощущает вину за свое бегство. А бегство ли? Достоин ли Сяо такой вольности? В любом случае, он уже ступил на эту дорогу и возвращаться слишком поздно. Впереди только Снежная.

***

Спустя несколько дней Сяо чувствует, как ветер лижет плечи холодным языком. Он ежится и не понимает, почему чувствует холод. Море все так же спокойно и свежо, ни единой льдинки, но в воздухе уже чувствуется кусающая за нос и щеки стужа. Демьян накидывает на его плечи свою потрепанную временем шинель, все еще считая Адепта подростком, который решился изменить свою жизнь. Хотя Сяо все равно вернется в Ли Юэ, но он будет помнить эту поездку. — Долго еще до Снежной? — как-то спрашивает Сяо, натягивая трос. Демьян двигает челюстью, будто жует, после чего отвечает: — Осталось немного, сынок. Тебя-то там кто-нибудь ждет хоть? — Никто. — Снежная это регион суровый. Не боишься? — спрашивает он, усмехаясь. — Мне нечего бояться, — отвечает Сяо, натягивая трос туже. И Демьян верит.

***

В каюте капитана слышатся тревожные голоса. Сяо останавливается около потрепанной временем деревянной двери, прислушиваясь. — Моряки заболевают один за другим, — с горем в голосе докладывает капитану Демьян. — Выясни причину. — Неясная причина, капитан. Все как обычно, никаких признаков болезни, но морякам все равно дурно. Они будто отравлены, но, это самое, кровь отравлена, — Демьян тяжело подбирает слова. Сяо шарахается от двери, словно его обожгли. Это из-за него. Он отравляет их разум своей кармой. Сяо хватается за веревки, делая уже ставшие привычными движения, когда из капитанской каюты выходит расстроенный Демьян. Он и сам выглядит словно мертвец. Сяо отравляет их. — Сколько до Снежной осталось? — сохраняет спокойный тон Сяо, а внутри все холодеет от того, что же он натворил. Если Сяо не покинет корабль в ближайшее время, то корабль станет гробницей всех этих ни в чем не виноватых людей. — День, сынок, день, — рассеяно отвечает Демьян, оглядываясь на море. Сяо провожает бледного моряка взглядом в каюту, чувствуя свою бесконечную вину.

***

Сяо клялся, что не будет убивать людей. Но он не сдержал слово. Он убил. Он смотрит на окоченевшее тело Демьяна с ужасом в глазах. Демьян умер по легкомысленности Сяо. Надо было оставаться в Ли Юэ. Остальные моряки оказались сильнее и духом, и телом. Они горевали, накрывая тело Демьяна простыней. Сяо выскочил из каюты, вдыхая морозный воздух, обжигающий горло и легкие, неприятно кусающий щеки и нос. А вот и порт Снежной. Огромный, тяжелый, заснеженный он проглядывается сквозь пушистый снежок, валивший с серых свинцовых небес. Сяо сбегает раньше, чем корабль успевает пришвартоваться. Он просто больше не может находиться на корабле. Люди оклемаются, но только после того, как Сяо исчезнет. И он исчезает. Идет бродить по Снежной, замерзший и грустный. А Снежная действительно такая — холодная и неприветливая. Снег хрустит под легкими сапожками Сяо, на волосы липнут воздушные хлопья вечного снега. Вечная зима, вечный холод, дикая стужа. Сяо идет по дороге, оглядывая плотную застройку домов. Неприметные, серые они стоят, нагоняя еще большую тоску. Откуда же тогда моряки такие добрые, если вокруг них все серо? На улицах ни души. В небольших окнах горит теплый оранжевый свет, на стенах висят ковры с замысловатыми узорами. Внутри домов, должно быть, тепло. Сяо идет дальше, оглядываясь почти в бреду. Единственное, что он чувствует — мороз. Он петляет между серыми коробками домов и выходит обратно к побережью, с которого дует холодящий жилы ветер. Он хочет повернуть обратно, чтобы спрятаться между домов от ветра, но его окликает звонкий юношеский голос. Сяо поворачивается и сквозь пелену снега видит рыжую шинель и такие же огненно-рыжие волосы. — Парень, ты потерялся? — рыжий подходит ближе и удивленно застывает. Сяо тоже удивляется, неприятно удивляется. — Ты! — медленно, посиневшими от холода губами, шипит Сяо. — Ты? Что ты тут делаешь? — Чайльд хлопает глазами, рассматривая окоченевшего от холода Адепта. Сяо молчит и осматривает Чайльда на наличие оружия. У него с собой только удочка и ведро, в котором лениво лежит окровавленная рыба. Он что, рыбачил? В такую погоду? — Чего ты так на меня смотришь, как будто это я из Ли Юэ приперся сюда непонятно зачем? — усмехается Чайльд, закидывая удочку на плечо. Сяо прижимает к себе руки, пытаясь согреться. Он не отрывает взгляд от рыжей шинели рыжего. «Тепло ему, наверное», — проносится в голове Сяо. — Ну, раз помощь такому могущественному Адепту не нужна, я пошел греться домой, около тёплого камина и с горячим чаем в руках — издевательским тоном поет Чайльд и проходит мимо бледно-синего Сяо. Сяо смотрит ему вслед и молчит. Ветер воет прямо в ухо, задувая лютый мороз под одежды, так и норовя повалить Сяо на снег, занести и чтобы поминай как звали, как говорится. Чайльд делает еще несколько шагов и останавливается. Он чувствует взгляд Сяо. Еще секунду ожидает. После чего Чайльд недовольно вздыхает и цокает, затем разворачивается, скинув все свои вещи на снег. — Какой гордый Адепт, даже не попросишь помощи? — он смотрит на Сяо, который уже едва стоит. — Мне не о чем просить Фатуи, — простывшим, заторможенным тоном, отвечает Сяо. — Да брось, я даже не на службе сейчас! — обижается Чайльд. Сяо вновь молчит. Чайльд подходит к нему ближе, всматриваясь в горящие золотые глаза. Сяо смотрит в ответ, но мало что различает из-за молочной пелены перед глазами — замерз. — Молчаливый ты какой-то, — хмыкает Чайльд. Рыжий снимает шинель, после чего накидывает её на плечи Сяо. В шерстяной подкладке шинели еще чувствуется тепло тела Чайльда и его, на удивление, приятные духи. Сяо блаженно прикрывает глаза, но сразу же открывает их, чуть не забыв, кто перед ним. Чайльд остался в теплой черной кофте. Он подхватывает удочку и ведро с рыбой, продолжая идти. Сяо несмело плетется за ним следом, словно побитая бродячая собака. — Давай быстрее, Анемо герой, — оборачивается Чайльд, подзывая его ближе. Сяо пытается быстрее, но его ноги совсем околели, словно это и не его ноги, а какие-то мертвые безжизненные палки. Чайльд вновь вздыхает. — Мне тебя понести что ли? — он ждет, пока Сяо доползет до него. — бери удочку и ведро, а то и я тут с тобой превращусь в ледышку. Сяо нерешительно берет в руки холодную ручку ведра и удочку, смотря на Чайльда и уже не понимая, что тот от него хочет. А Чайльд нетерпеливо поднимает нерадивого Адепта на руки, после чего резвым шагом направляется куда-то в город.

***

Сяо оттаивает в тепле, сидя около камина, завернутый в огромное и тяжелое пуховое одеяло. Около него стоит кружка с горячим шоколадом. В камине трещат дрова, которые Чайльд только что наколол. — Ты как тут оказался то вообще? — невзначай спрашивает Чайльд, присаживаясь около Сяо на пол и тоже заворачивается в одеяло. — На корабле приплыл, — сухо отвечает Сяо, с недоверием смотря на Чайльда. — Да это понятно, а вот не понятно то, на кой черт ты сюда вообще приплыл, — усмехается Чайльд. — Ради интереса. — Разве ты не защитник Ли Юэ или типо того? — Защитник. — Заблудился значит… — задумчиво говорит Чайльд. — ну ничего, я доставлю тебя домой, блудный сын. Сяо фыркает и отворачивается к камину. Чайльд смотрит на его мокрые от снега волосы и аккуратные черты лица и даже не верит, что они враги. Должны ими быть, ведь Чайльд наломал дров в Ли Юэ в свое время. Очень жаль быть врагом такому миловидному, на первый взгляд, пареньку. — Чего смотришь? — тихо спрашивает Сяо, замечая зависший взгляд рыжего. — Да вот, рассматриваю. Не каждый день предоставляется шанс поглазеть на самого Адепта Ли Юэ. Особенно в Снежной, — язвит Чайльд. Сяо поднимает одну бровь, не понимая юмора. Чайльд улыбается и подносит руку к волосам Сяо. Адепт не успевает среагировать и Чайльд безнаказанно гладит Сяо по волосам, зарываясь в мокрые пряди теплой ладонью и почесывая, согревает. Сяо боковым зрением напряженно наблюдает за тем, что творит Чайльд. — Я могу отрубить тебе руку, воткнуть нож в спину и превратить твою наглую физиономию в кашу — спокойно напоминает Адепт. — Мог, но не сделал этого, — резонно замечает рыжий. И продолжает гладить. — да и вообще-то ты в гостях у меня, можно ли по приличней себя вести? — У меня в гостях в Ли Юэ ты не вёл себя прилично, — рычит Сяо. Рыжий понимающе кивает, в какой-то степени соглашаясь, что Сяо вправе оскорбить Чайльд разок. Сяо первое время раздраженно рычит и вертит головой, но Чайльд не отступает и продолжает трогать его волосы. Нашел себе вроде как развлечение на вечер. — Этот холод… Он ужасен. Как вы тут живете? — спрашивает Сяо, пока Чайльд играет с его волосами и терпением. Чайльд смеется. — Холод? Насмешил. Холод это у вас там в Ли Юэ, где-нибудь вечерочком. Холодом у нас тут это никто не называет. Это дубак, Сяо. Самый откровенный дубак. Бывает, штаны постираешь, на улице оставишь на секунду а они — бах, и сами стоят. Как бы не ушли куда, — усмехается рыжий. — а вообще хорошо живем, дружно. Общая проблема сближает, знаешь ли. Сяо не верит. Ему не очень смешно, ведь он сам почти как те замерзшие штаны был пару часов назад. — Согрелся? — спрашивает Чайльд, наклоняясь. Адепт кивает, опустив глаза. А Чайльд все сидит и не уходит. Будто опять чего-то ждет. — С… спасибо, — Сяо кривится, но благодарит. Чайльд расплывается в улыбке. — А я ведь мог тебя оставить замерзать. — Мог, но не сделал, — пародирует Чайльда Сяо, изогнув губы в подобии улыбки. — Верно. А вот ты бы точно бросил меня умирать в этом вашем Ли Юэ. — Может быть, — фыркает Сяо, смотря на Чайльда. — ты мне не нравишься.

***

Сяо вертится на кровати, которую ему заботливо постелил Чайльд. Нашелся, нянька. Сяо все никак не может простить себе смерть того милого беззубого старика, который помогал ему на корабле. Сяо боялся, что однажды его разлившаяся карма убьет кого-нибудь. Но он не догадывался, что это будет совершенно невиновный житель Снежной. Сяо мучается, крутится в одеяле, болезненно стонет на едине с собой от головной боли, разрывающей хрупкий череп. Сяо боится, что однажды его демоны вырвутся на свободу и ему уже никто и ничто не поможет. Он не может лежать. Сяо встаёт, касаясь босыми ногами холодного паркета, который с недовольством тихонько скрипит под шагами. Он открывает дверь и выходит из комнаты. Коридор хватает его в свои холодные лапы, обдавая морозом приоткрытого окна, сквозь щелку которого свистит ветер. Дубак действительно более подходящее слово, нежели холод. Сяо проходит в гостиную, в которой ещё осталось тепло от горевшего камина. Он подходит к большому окну, припадая к нему лицом и смотрит, смотрит, смотрит. Смотрит на бескрайние снега, контрастом лежащие против чёрного как смоль неба, на переливающееся чудо — северное сияние. Сяо хлопает глазами, удивлённо уставившись на мерцающую разными цветами полоску неба. Головная боль все ещё мучает его, но Сяо терпит, конкретно залипнув. — Красиво? — раздаётся за спиной заспанный голос Чайльда. Сяо оборачивается и смотрит на лежащего на диване Чайльда. Сяо так забылся в своей головной боли, что не заметил Чайльда, который улегся спать тут. — Чего не спишь? — Мне не нужен сон, — щурится Сяо, собирая очертания рыжего во едино в своём больном сознании. — Врешь, — усмехается Чайльд. Сяо отворачивается. Он продолжает наблюдать за природным явлением. А сзади подходит Чайльд, тоже смотрящий на сияние. — В Снежной я больше всего люблю рыбалку и северное сияние, — задумчиво говорит он. Сяо кивает и от этого головная боль стрелой пронзает его виски, сдавливая. Чайльд замечает, как Сяо хмурится от боли. — Попробуй уснуть, может твоя головная боль следствие недостатка сна. — А с чего это ты мне вообще помогаешь? — внезапно спрашивает Сяо. — Привычка жителя Снежной, — улыбается Чайльд. — может я и плохой Фатуи, но точно не плохой человек, — пожимает он плечами. Сяо фыркает. Чайльд кладет руку ему на плечо, слегка сжимает. — Пусти, смертный — рычит Сяо. — Расслабься ты. Тут ты не Адепт, а заблудившийся странник. — Громко сказано, — хмыкает Сяо. Они молча стоят около окна, от которого веет морозом. Сяо зябло потирает руками плечи. Он вновь вспоминает Демьяна, но уже без головной боли. Как будто разговор с Чайльдом помог забыться. — У нас есть поверье, что души умерших жителей Снежной улетают в северное сияние. С каждым годом оно все ярче. Многие действительно вот так ночами стоят и говорят с ним, думая, что таким образом можно достучаться до предков. Сяо с недоверием покосился на Чайльда, который, по всей видимости, говорил серьезно. Он задумчиво смотрел вдаль, на заснеженную равнину, над которой лентой развивалось мерцание. Чайльд похлопал Сяо по плечу и ушел, оставляя его наедине со своими мыслями. Сяо даже благодарен ему за это, в какой-то степени рыжий помог ему. Может, он не такой уж плохой. Сяо сложил руки в замок, вспоминая молитву. Он никогда не молился за людей. Может, это шанс искупить хоть одну свою вину. Одну из сотни тысяч. Вознесется она, достигнет северного сияния и головная боль отступит, с плечей упадет может и не весь, но груз и дышать станет немного легче. Он прислонился лбом к холодному стеклу, которое подмораживает кожу и дает легкое облегчение, остужая мысли. Где-то сзади потянуло сладким ароматом шоколада. Сяо повернулся и увидел Чайльда, которому, судя по всему, не спится. — Раз уж ты тут застрял, можно поговорить ещё немного. До того, как вновь станем врагами, — усмехнулся рыжий. Сяо хмыкнул. Может, это и не самое лучшее решение, но хуже точно не будет. Он присаживается рядом с Чайльдом на пушистый белый ковер и Чайльд начинает что-то рассказывать, изредка задавая вопросы Адепту. Сяо сначала неохотно рассказывает про свое прошлое, но услышав, что насчёт себя Чайльд не врет, начинает говорить смелее. Время, оживленное разговором, летит. Уже далеко заполночь. На улице все так же воет злая вьюга, царапая снежинками окна с узорчатой наледью. — Никогда бы не подумал, что говорить с Адептом так интересно, — тихо произносит Чайльд в тишине ночи. — попадай в Снежную случайно почаще, — смеётся он, толкая Сяо в бок. — Никогда, — тихо улыбается Сяо.