Le jour est évalué au soir

      «Может, он наконец поймёт, что ему здесь не рады, и уйдёт?» - думала Кирико, сидя на полу в прихожей собственного дома. Прислонившись спиной ко входной двери, она прислушивалась к незваному гостю по ту сторону полотна. Не топали ноги, не скрипели колёса скейтборда, (невообразимо глупого по мнению самой Кирико, но кто б её об этом спрашивал). Значит, ОН всё ещё стоял и ждал, когда его впустят.       Упрямый, как стадо горных козлов. Именно, что козлов, а не баранов. У последних хотя бы время от времени происходят проблески интеллекта, а этот… Кирико даже не знала, как назвать его цензурно. Слов не находилось просто объяснить, как он её достал. А если такие всё же назревали на языке – физическое воплощение головной боли инспектора невинно улыбалось, чуть склонив растрёпанную голову на бок (будто глупый щенок, не иначе!) и продолжало вести себя и говорить так, будто не услышал ни единого слова хозяйки дома. Вроде бы взрослый мужчина, а понятия личного пространства, морали и совести в конце концов (вернее её отсутствие), как у малолетнего ребёнка! Будто не вырос! Не наигрался в своё время.       Снаружи шумел ветер. Диктор прогноза в последних новостях сообщал об ухудшении погоды. Упоминал о сильных порывах и проливном дожде. Продолжая подпирать входную дверь спиной и разглядывать слегка испачканные пятки рабочей обуви, инспектор Камата надеялась, что хотя бы инстинкт самосохранения у этого незваного идиота не атрофирован, и он, увидев, как меняется не в лучшую сторону погода, наконец свалит. Только вот природа постепенно менялась. Ветер шумел всё громче, бросая в окна мелкие камушки и сорванные с деревьев листья. Совсем рядом, у мостков небольшого причала стонали и скрипели оставленные хозяевами на ночь лодки и катера. Где-то вдалеке (пока что) громыхнуло, оповещая о скором ливне, возможно даже урагане. А вот звука шагов по ту сторону двери или скрипа колёс так и не донеслось. Казалось, стоит прислушаться чуточку лучше – до ушей донесётся медленное дыхание.       - Как ты меня зае… - подскакивая, Кирико вовремя остановила себя, и ругательство так и не вырвалось изо рта в полной мере. Вместо этого Камата зажевала губу, ворча что-то нечленораздельное, и резкими нервными движениями принялась открывать замки. Распахнула дверь также резко и быстро. Фыркнула недовольно, осознав, что не пришибла незваного гостя, и тот по-прежнему с невинной рожей стоял на крыльце. Вытянувшись по струнке, в нелепом цветастом костюме матадора, со скейтбордом на плече и парой бумажных пакетов в другом. Кирико и без дара предвидения догадывалась, что именно в пакетах, и с радостью бессовестно забрала бы в дом только их, не впуская самого…дарителя.       - Тебе не надоело?! – рыкнула Кирико, не скрывая раздражения. – Я уже могла уйти спать, и торчал бы тут до утра!       - Не могла. Я не слышал, как ты уходишь от двери. К тому же решёток на окна ты так и не поставила. – как бы намекая, что закрытая дверь его не остановит в случае, если уж очень приспичит проникнуть внутрь, и он повторит одну из своих выходок с подоконником, улыбнулся Адам.       Кирико заскрипела зубами, чувствуя, как задёргалось под левым глазом веко. Шумно выдохнула и закрыла часть лица ладонью. Зажмурилась. Этот матадор сводил её с ума! В буквальном и самом ужасном из всех смыслов!       Вот только наглец не собирался уходить, а удерживаемые в правой руке пакеты притягивали. Из неплотно закрытого края вырывался чарующий аромат жареного мяса.       Гадёныш знал, чем можно подкупить инспектора…       Большую часть времени находясь на работе и оправдывая звание невыносимой карьеристки, Кирико привыкла питаться по-быстрому и почти не готовила дома. Точнее, не любила это делать из-за вечной спешки. То кофе убежит, то яичница подгорит, то рис туда же, от чего после проще выкинуть всю посуду и купить новую, чем отдраивать. И Адам, будто следуя некогда кем-то сказанной мудрости «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок (и плевать, что в данном случае речь шла о женщине)», с первого же своего появления в этом доме (а появился он именно что через окно кабинета Кирико, и нагло шарил из любопытства и скуки по шкафам) притаскивал с собой еду. Много еды и время от времени – немного высококлассной и определённо дорогой выпивки. Желудок Кирико предательски начинал выть и скручиваться от запаха свежеприготовленной пищи, и она, скрепя зубами и постоянно кидая на незваного раздражающего гостя полные ненависти взгляды, всё же «приглашала» его. Исключительно из-за собственной выгоды! Дарёному коню, как говорится…       - Так нравится портить мне вечера? Спешу напомнить, что я по образованию не психиатр, а судя по всему услышанному за все прошлые вечера в сумме, тебе именно он и нужен. Чего пришёл в этот раз? – всё ещё хватаясь за гордость, всеми силами игнорируя чарующий запах еды и не отступая с проёма ни на шаг, спросила Кирико.       Адам сделал вид, что задумался, но в следующую секунду, вновь сияя белоснежной улыбкой, заявил:       - Ну…. Первоначально мне действительно нравилось просто портить тебе вечера в отместку за то, что ты своими патрулями портишь мне свидания и заезды. А потом, понаблюдав за тобой, понял: если тебя не кормить при этом, мне больше некому будет портить вечера.       - Найди уже себе другую жертву. А лучше действительно психиатра. И мне заодно… После твоих визитов постоянно кошмары снятся.       - Психиатры и сами себя прокормить могут, и по своей работе, если захотят, скорее пациента превратят в жертву, чем позволят задурить себе голову.       - Ох, как же я сейчас жалею, что не выбрала в своё время криминальную психологию* как профиль, может, помогло бы уже избавиться от тебя!       Адам беспечно пожал плечами, как бы говоря, что время прошло, и вообще это не его проблема. Кирико хотелось узнать, почему тогда ЕГО проблемы стали ЕЁ проблемами, но гром сотряс небо прямо над головой. И почти мгновенно всё за пределами крыльца исчезло в белой стене ливня. Кирико с тоской посмотрела на бумажные пакеты и отошла в сторону. Не стоило пропадать еде, даже если придётся снова вечер и половину ночи, в лучшем случае, терпеть бессвязное и компрометирующее его самого (о чём в такие моменты думал этот идиот – оставалось загадкой) нытьё Адама.       Растрёпанный наглец прошмыгнул в прихожую как дворовый кот в щель. Кирико захлопнула и заперла дверь. Пока незваный гость всё с той же глупой улыбкой напевал что-то под нос и стягивал причудливые сапоги, инспектор забрала пакеты и направилась на кухню. Адам здесь не в первый раз. Ванную и дорогу на кухню найдёт быстро, если опять не захочет из праздного любопытства полазить по дому или чужим вещам.       - Не стал сегодня особо заморачиваться и заказал немного стейков с гарниром. На десерт пирог с ягодами, и, так как завтра тебе на работу, вместо вина чайный напиток*. Ах, ещё там отдельный небольшой пакет – закинь сразу в холодильник. Прихватишь на работу. Насколько знаю, тот кафетерий, что ты посещаешь в обеденное время, завтра закрыт на санитарный день.       Кирико несколько раз мысленно прокляла этого…можно ли было называть его сталкером? С одной стороны, Адам знал слишком много о ежедневном досуге инспектора, будто ходил за ней по пятам. Но с другой стороны, кроме таких вот вечеров, абсолютно не обременял Кирико своим присутствием и даже намёком на таковое. Да и злость больше была на саму себя, если уж признаться честно. Не очень приятно осознавать, что подобный безответственный с виду тип исправно заботится о питании и здоровье взрослого и самодостаточного инспектора полиции, в то время как Кирико безразличием к собственному состоянию когда-нибудь сведёт себя в могилу.       Предварительно заглянув в упомянутый пакет «на завтра» и обнаружив там набор онигири и цельно зернового печенья – и здесь позаботился о том, чтобы еду не пришлось разогревать, - Кирико поставила пакет на самом видном месте. На полке напротив лица, загородив им полупустой пакет молока. По утрам инспектор обязательно тянулась за молоком, а значит, ни в коем случае не забудет и обед.       Ливень за окном только-только набирал силу. Адам, посетив ванную, чтобы ополоснуть руки после запыленных перчаток, сразу пришёл на кухню и без лишних слов вытащил из другого пакета упомянутый ранее чайный напиток. Начал рыться в шкафчиках в поисках кружек, попутно не забыв поставить на плиту чайник. Кирико, уже игнорируя привычное беспардонное поведение Адама, (ну, что поделать, он просто вредный мальчишка себе на уме, но для инспектора совершенно безвреден, по крайней мере ни разу не дал подумать на обратное), занялась ужином. Коробки были ещё тёплыми, и могли быть даже горячими, впусти Кирико Адама сразу.       - Так сойдёт. После микроволновки уже не то будет, а я слишком голоден, чтобы ждать, пока всё это разогреется на плите. – краем глаза заметив заминку инспектора, произнёс Адам, и Кирико пожала плечами. Почти как он некоторое время назад. С тем же безразличием. Горячая или холодная, даже не на тарелке, а в коробке с надписью «на вынос», еда выглядела очень вкусной.       И была вкусной. Адам, кем бы он ни был в реальной жизни и без вычурной маски, явно знал толк в хорошей еде.       Они сели за стол, друг напротив друга, как только Адам закончил заваривать напиток и расставил чашки. Кирико протянула ему приложенные к заказу приборы. Вид прожаренного стейка отбивал желание в ближайшее время спорить или вредничать как у инспектора Камата, так и у её незваного гостя Адама. Обычно последний начинал говорить о своих…проблемах, назовём это так, и претензиях к Кирико за её патрули не к месту и не ко времени, ещё с порога (или подоконника, смотря, как в конкретный вечер попал в дом). Но сегодня Адам был на удивление тихим и в какой-то степени покладистым. Ели они в молчании, не то чтобы гнетущем, но и не особо умиротворяющем, от чего Кирико даже потянулась за пультом и включила телевизор на первом попавшемся канале. Комнату наполнило мерное бурчание вечернего шоу и наигранный смех зрителей.       - Как прошёл день?       Камата так и замерла с открытым ртом и поднесённым к нему куском стейка. Адам наколол на вилку пару кусочков картофеля так спокойно, будто заданный им вопрос был естественным развитием вечера. Будто он задавал его Кирико каждый вечер. Только вот это было не так, и обычно всё начиналось с его воплей о «сорванном свидании»…       Кусочек стейка устал висеть на зубчиках вилки и соскользнул обратно в тарелку. Кирико вздрогнула, очнувшись от шока, и снова наколола мясо, уже наверняка отправляя еду в рот. Жуя усердно и слишком быстро для такого вкусного блюда, она с любопытством и некоторой настороженностью наблюдала за растрёпанным Адамом. Из-за почти полностью закрывавшей лицо маски, тёмных прорезей вместо обычных человеческих глаз и отсутствия привычной усмешки было трудно понять, серьёзно Адама интересует, как прошёл день инспектора полиции, ему просто очень скучно даже с телевизором на фоне или скейтер издевается, надеясь выбить Кирико из колеи подозрениями, вызванными слишком нормальным разговором.       - Прошёл. – отозвалась Камата, решив, что лучше делать вид, что ничего сверхъестественного не произошло. Следовало держать лицо и наблюдать, мало ли Адам действительно что-то задумал.       - И всё? – удивился матадор.       - Бывают такие дни, в которые не происходит ни чего-то слишком плохого, ни чего-то слишком хорошего. Это просто рутинные, как множество других, дни. Часто ограниченные одним офисом и кипой старых бумаг без каких-либо потрясений.       - Что ж, такие дни и в правду бывают полезны. Можно воспользоваться шансом и передохнуть. Тебе не помешало бы. Вертишься как уж на сковородке. – на последних словах Адам усмехнулся, и Кирико чуть прищурилась. В его голосе не было веселья. Точнее…оно было, но не издевательское. Матадор словно действительно считал, что его собеседница слишком много работает.       Многие так считали…       - Нет. Не думаю. Если честно, такие дни наоборот нервируют. Чувствую себя бесполезным соляным изваянием.       - Я бы предложил держать в офисе под рукой скейт, хотя бы под столом, но, боюсь, твои коллеги не оценят юмора.       - Особенно такого. – Кирико кивнула на стену, к которой была прислонена рогатая доска, так, будто Адам предлагал одолжить собственную драгоценность. А в том, что скейт был ему очень дорог, Кирико успела убедиться на собственной шкуре.       Нет, Адам не налетал на неё с угрозами, кулаками или тем же скейтом за случайное прикосновение не той пяткой к доске. Просто один раз, когда доска то и дело падала, соскальзывая по полу, Кирико хотела было унести её в прихожую или на тумбу, но Адам так быстро оказался рядом, выхватывая спортивный инвентарь, так громко и испуганно выкрикнул: «НЕТ!», - что Кирико тогда вскинула руки и извинилась быстрее, чем осознала, что происходит. Чуть позже, наблюдая за тем, как Адам во время «разговора по душам» сжимал в руках скейтборд, Кирико казалось, что для матадора нет ничего важней деревяшки на колёсах.       И сейчас, вспомнив о том инциденте, Камата чуть сжалась, ожидая нового приступа собственника от Адама, но тот, оценив шутку, хмыкнул:       - Нет. Тебе бы со стандартной декой на первое время. Так, ногами болтать. По типу моего и весь стол изнутри обобьёшь, и края скейта испортишь.       - Спасибо, но, пожалуй, в любом случае откажусь. Скейтборд – не моё. Последняя моя попытка встать на доску закончилась переломом руки и ссорой с братом.       - У тебя есть брат и он катается на скейтборде? – с интересом протянул Адам, набирая ещё мяса на вилку.       - Был и катался. В прошедшем времени. - уточнила Кирико и сгорбилась над столом.       - Вырос?       - Умер.       Адам на пару минут замолчал. Совесть взыграла и не хотел больше бередить чужие раны, хотя всегда был в этом профи, или думал, какой вопрос задать следующим?       - Не из-за скейта. – опередила его Кирико, бездумно покрутив вилкой по тарелке. – Хотя доску он держал у больничной койки до последнего вздоха. Рак. Поздно диагностировали и операции не помогли. Ему было двадцать два.       - Так это его скейтборд спрятан в твоём кабинете?       Кирико вздохнула. Всё-таки, в тот раз Адам смог разглядеть куда больше, чем следовало, перед тем, как инспектор обнаружила вторжение и захлопнула шкаф перед самым носом наглеца.       - Его. Родители подумали, что будет лучше, если скейтборд останется у меня. Наверное, боялись в какой-то момент сорваться и выбросить, а я… Я всегда видела этот скейтборд, сколько себя помню. Где был брат, там была и доска. Скейт дорог мне, как память о брате, но я не заливаюсь слезами, когда вижу его.       - Согласен. Иначе не думаю, что даже у тебя хватало бы мужества постоянно ухаживать за декой и подвеской.       Камата ещё раз прокляла Адама. Он увидел гораздо-гораздо больше, чем следовало.       - Хоть и говоришь, что скейтборд не твоё, но ухаживаешь за ним довольно профессионально.       - Повторяю, где был брат, там была и его доска. Он постоянно вился вокруг неё. Если не катался, то чистил или чинил. А у меня просто хорошая зрительная память.       Адам кивнул и больше допытываться не стал, лишь на пару минут ускользнув мыслями к спрятанному в кабинете борду. Стандартная дека, низкая подвеска, жёсткие колёса, почти полностью стёртый и исцарапанный рисунок то ли демона, то ли дракона, то ли демонического дракона. Если бы Кирико вдруг решила кататься, ещё и на доске с похожим дизайном, возможно, её именем на Крэйзи Рок стало Лилит.       Мать всех демонов, головная боль Адама.       «И его спутница до Евы…» - напомнил себе ещё одну деталь Айноске Шиндо под маской и порадовался, что тёмные прорези не дают Кирико понять, куда и как долго он смотрит. А смотрел он именно на неё, накалывая еду скорее наугад.       Голову одолевали противоречивые мысли, но было уже не так больно и противно от них. Скорее… грустно.       Адам начал приходить к инспектору Кирико изначально именно из желания попортить ей вечера и нервы. Отыграться за сорванные «свидания» и мельтешение перед глазами даже за пределами политики и реальной жизни. Там, где Айноске Шиндо мог стать свободным, не обременённым оковами фамилии и зоркого глаза тётушек. А покушаться на святое Адам не собирался позволять никому. Особенно какой-то там зарвавшейся карьеристке. Ещё в первый раз по пути к ней в дом Адам оправдывал и подбадривал себя мыслью, что инспектор Кирико Камата, или, как он называл её – Драконообразная Камакири* просто спит и видит, как испоганить кому-нибудь жизнь. Как подлезть под шкуру, выдрать подноготную, выслужиться, в следствии чего не вызывала у Айноске никаких эмоций, кроме отвращения и презрения. Кирико чем-то напоминала Тадаси. Только вот помощник семьи Шиндо был послушной псиной только одному хозяину, а Кирико будто хотела выслужиться перед всем и каждым. Показать, что вот она такая особенная и лучшая.       Раздражала… Была препятствием на пути. Угрозой. И тогда Адам не видел ни одного способа обратить её в союзники или хотя бы во временный полезный ресурс.       Когда он начал копаться в её кабинете, когда нашёл старый, но ухоженный скейтборд, когда увидел довольно скудную обстановку и не менее скудное наполнение холодильника, безразличие Камата к собственному здоровью и…ещё некоторые детали, Адам вдруг расхотел вредничать. Его самого вынуждали служить обществу, фамилии, репутации семьи, и он с огромным удовольствием избавился бы от бремени. Сбежал и жил бы только Адамом.       Кирико служила другим по собственной воле. Не щадя себя, своё психологическое и физическое здоровье, игнорируя любую другую жизнь. Она рвала зубами противников, чтобы жить стало легче в первую очередь другим, а не ей самой. Конечно, как человек Кирико не была лишена цинизма и эгоизма, но всё же вдруг перешла в глазах Айноске из разряда паразитов в просто люди. Перешла и перестала быть объектом презрения и ненависти.       То есть, конечно, Адам ещё с подозрением относился к Камата, пытался поддевать всяким удобным случаем, но теперь рассматривал её более непредвзято. И со временем, чем чаще видел её в реальной жизни, чем чаще посещал под личиной матадора вечерами, тем больше хотелось раскрыться самому и раскрыть Кирико. Пожалуй, из-за этого желания он и проговорился о слишком многих личных вещах. Удивительно, что Камата ещё не сложила два и два, и не вычислила его истинную личность. Или вычислила, но считала забавным держать его в неведении ради ещё большего количества информации. Или ей просто было всё равно на какого-то мужика в цветастом костюме, рассекающего на рогатом скейте. Решение проблем с головой не входили в её юрисдикцию.       В конечном итоге Адаму стало просто легко проводить с ней время вот так. Допуская, что она не знала его личности, а он перестал смотреть на неё сквозь призму политика Шиндо, они узнавали друг друга, будто впервые познакомились. Не имея предубеждений. Для него она стала просто Кирико. Иногда, в особо игривом подвыпитом состоянии - Кири-чан (что абсолютно не вызывало у инспектора подозрений, потому что так её называло достаточно много людей, знакомых с Камата ещё с детства или близкие коллеги). Для неё же он был не политиком Айноске Шиндо, наследником семьи Шиндо и единственным сыном ныне покойного Айтиро Шиндо, а просто Адамом. Растрёпанным чудаковатым скейтером с фетишем на странные костюмы и нелепые «свидания», не имеющие по мнению Кирико никакого смысла. Кто соглашается ходить с ним на «свидания», должно быть спятил. Или лишён выбора, что в очередной раз подтверждало бы некоторую невменяемость матадора.       Ни с Тадаси, ни уж господи помилуй, с тётушками, ни с Черри и Джо в своё время, ни с кем бы то ни было другим Адам или Айноске Шиндо не чувствовал себя настолько спокойно. Тадаси слишком послушный пёс, не смеющий спорить. Тётушки строили собственный мир и собственное видение, переиначивали всё вокруг себя, включая Айноске. Лепили из него то, что хотели. Черри и Джо видели в нём гениального скейтера, а не его настоящую личность, которую, должно быть, Адам толком и сам не знал до некоторых пор. Все прочие лишь обыватели, которым дело либо до власти, влияния и денег Айноске Шиндо, либо до репутации матадора Адама, с полным безразличием к остальным факторам его сущности и желаний.       Адам искал свою Еву в потоке. Но сидя на небольшой кухне, слушая дребезжание телевизора и просто ужиная с Кирико, хотелось думать, что он нашёл свою Лилит, и в отличие от исходов, описанных в Талмудах и ранних апокрифах христианства, эта связь плохо не закончится. С Кирико Адам не чувствовал, что он один. Рядом с ним наконец-то был кто-то просто потому что он человек, а не гениальный скейтер или богатенький наследник. Рядом с Кирико ему не приходилось претворяться кем-то из других своих личностей. Он просто был таким, каким хотелось быть, не оглядываясь на чьи-то требования.       Расправились с остатками еды и выпили с пирогом чайный напиток они уже в молчании. Шоу в телевизоре закончилось, и его заменил какой-то нудный ведущий, глаголющий о мало понятных простым обывателям вещах. Кажется, это была одна из тех программ, сосредоточенных на мистике и иллюминатах. Кому что болит, как говорится… А, так как грязной посуды по сути не оставалось, Кирико быстро избавилась от пакетов и коробок, сгрузив в мусорное ведро, пока Адам, сполоснув чашки и чайник, выдвинулся в гостиную.       - Поздновато уже для излития души, - заметила Кирико, выходя следом. – Да и как-то не в настроении. Ни ты ныть, ни я выслушивать. Так что буду тебе очень признательна, если сегодня после такого даже приятного ужина дашь мне спокойно выспаться.       - Вообще-то, - Адам сел на край дивана, переплёл пальцы рук и поднял на инспектора взгляд, - у меня есть причина, по которой я…такой смирный сегодня.       - Вот чувствовала, есть где-то подвох! – устало, но не зло, фыркнула Кирико. – Ну и, что за причина?       Адам помялся, чуть косясь в сторону. Ну, снова, совсем как мальчишка.       - Я не хотел бы сегодня возвращаться к себе домой. – на самом деле, не было никаких конкретных предлогов, он просто мог себе позволить не объявляться у тётушек какое-то время. – Поэтому…могу я понаглеть ещё немного и оккупировать твой диван? А если снова кошмары приснятся, сможешь сразу предъявить мне претензии. Например, спихнув с дивана. Заманчивое ведь предложение, не так ли, Кирико?       Камата усмехнулась. Предложение действительно было заманчивым, а Адам выглядел уставшим и честным. Редкое явление. И ужин был вкусным. Следовало ответить любезностью за очередной жест заботы. Да и спит она чутко – попробует Адам что-нибудь выкинуть, так она без предупреждения ему пару лишних конечностей переломает, а то и отстрелит, и никто ей ничего не предъявит. Если что, заявит, что он к ней в дом посреди ночи пробрался, а она защищалась. Ведь это логично?       Плечи Адама расслабленно опустились, и он выдохнул с улыбкой, когда Кирико махнула и буркнула согласие, после чего добавила:       - Там в ванной вроде есть запасная не распакованная щётка. Можешь воспользоваться. Полотенца в навесном шкафчике, хотя предложить на смену из одежды нечего. Так что сам решай. Одеяло и подушку выделю, так уж и быть. А перестанешь вот так лыбиться, так может, ещё и доброй ночи пожелаю.       «Лыбиться» Адам так и не перестал, но Кирико, поднявшись на второй этаж, этого уже не видела.