Изумрудная пыль или знойный день

"Иногда так хочется с утра поспать ещё хоть чуть-чуть. – подумал Какёин, открывая глаза. – Но разве в такой компании поспишь спокойно?" "Рота, подъём!" – это кричит мистер Джостар. Когда-то в молодости он дружил с немецким полковником Штрохаймом, вот и осталась у него эта привычка. "Кто поздно встаёт, тому бог надаёт". – это Муххамед Абдул с его странными поговорками. "Что-то рановато будете" – зевает Жан Пьер Польнареф. "Куда ты задевал мои сигареты, дед?" – злится Джотаро Куджо. Какёин вздохнул, похоже, действительно пора вставать. Сейчас они ночуют в гостинице, что гораздо лучше, чем ночевать в пустыне, закутавшись в спальные мешки. Польнареф особенно ценит этот комфорт, радуется, что всё чисто и прибрано. Мистер Джостар нахваливает местную кухню. Абдул даже встретил здесь пару хороших знакомых. Джотаро, похоже, всё равно. И только у Какёина не спокойно на душе. И не удивительно, ведь, последнее время, на стардастов очень уж часто нападали вражеские стэндоюзеры. Надо было постоянно быть начеку. В комнату кто-то постучался. Какёин ещё раз вздохнул: "Войдите". "Можешь мне полотенце дать? А то моё какой-то воришка стащил". – осторожно заглянул в дверь Польнареф. "Конечно. – Кивнул Какёин. – сейчас принесу". Он принёс полотенце и хотел уже отдать его французу, как вдруг споткнулся обо что-то и упал вперёд, прямо на Польнарефа. "тебе нехорошо, Какёин?" – встревожился Жан Пьер. "Всё в порядке". – пробормотал Какёин. Взгляд его был прямо таки прикован к Польнарефу. Тревога делала голубые глаза француза ещё прекраснее, сильные мускулистые руки бережно поддерживали Какёина. Но вот, Польареф забрал полотенце и, сказав своё "мерси баку", ушёл. Какёин остался один. Он вздохнул в третий раз и со злостью кинул подушку в стену. "Ну, что же я делаю! – подумал Какёин. – Я же не мог так случайно упасть. Я всё это специально подстраиваю. Пора бы уже смириться. С первого появления Жан Пьера я делаю какие-то странные вещи. Надо сдерживаться и не тешить себя глупой надеждой". Какёину даже некому было рассказать о своих чувствах к французу. Абдул и мистер Джостар сочтут его проблемы несерьёзными, а то и осудят. Они же люди прошлого поколения, им не понять. от Джотаро вряд ли можно дождаться поддержки и сочувствия, а заговорить с самим Польнарефом, было выше его сил. А Жан Пьер ни о чём не догадывался. "Мистер Джостар, позвольте мне ещё раз взглянуть на фотографию Дио". – попросил Абдул. "Да, конечно, смотри. – протянул фотографию Джозеф. – Может, сможешь по фотографии навести на него какую-то порчу". "Похоже, мистер Джостар, Вы путаете меня со знахарями и ведунами. – нахмурился Абдул. – Я предсказатель". "Да шучу я, шучу". – отмахнулся Джозеф и ушёл куда-то по своим делам. Абдул осторожно взял в руки фотографию. Взгляд Дио будто прожигал египтянина насквозь. Его мощь, его харизма в своё время произвели впечатление на Абдула. Он всё ещё помнил тот вечер, когда бежал от этого вампира. Чувство собственного достоинства, гордость, честь – всё это в тот момент было лишь пустыми словами. Абдул вспомнил, что на какой-то миг ему захотелось остановиться и сдаться, чтобы можно было расслабиться и уже ни о чём не думать. Египтянин с ужасом обнаружил, что эта позорная мысль по-прежнему кажется ему соблазнительной, в особенности при нападении очередного вражеского стэнда. Конечно, Абдул не был трусливым, но у каждого есть предел. Из всех стардастов, похоже, только Джотаро научился воспринимать атаки стэндов как что-то обыденное. И не удивительно, ведь его Star Platinum был, пожалуй, самым сильным стэндом. Абдул в раздражении отбросил фотографию в сторону. В конце концов, он сам согласился на это путешествие. Никогда бы он не пошёл на предательство.