Is it raining where you are

       Тяжелые тучи нависли над городом, создавая мрачную и угнетающую атмосферу. Большие капли дождя стучали по стеклу и медленно скатывались вниз, создавая тихий аккомпанемент одинокому дню. Было настолько темно, что приходилось включать свет во всем доме только бы увидеть хоть что-то и не передвигаться вслепую. Хенджин не включил ни одного светильника в своей маленькой квартире. Точнее, в их квартире. Они купили ее пару лет назад с помощью родителей, и с того времени она является их маленьким убежищем от всего мира.       Еще со школьных времен Хенджин и Сынмин были неразлучны. Сначала одноклассники, лучшие друзья, тот самый дуэт вечно влипающий в неприятности. Их родители часто ссорились, обвиняя друг друга в плохой репутации своих детей: одни утверждали, что спокойный и ответственный Сынмин просто не мог влезть в драку, а значит это Хенджин его надоумил, на что другие отвечали, что их мальчик вообще-то очень тихий, даже чрезмерно, так что решать проблемы кулаками бы точно не стал. И только эти двое знали, что да, Сынмин на самом деле сам первый полез в драку, потому что его лучшего друга постоянно задирали и обижали, а Хенджин, в свою очередь, не мог бросить его одного против трех громил их класса.       Много лет они убеждали себя, что ничего, кроме братской любви между ними нет, пока не пришел переходный возраст и гормоны не потребовали экспериментов. Хенджин и Сынмин действительно пытались: целовались с другими людьми, встречались, даже пару раз порывались заняться с кем-то сексом, вот только не срасталось. Пока однажды уже ближе к концу школы не напились. Это был не первый раз, когда они шли на вечеринку, и тем более не первое принятие алкоголя, но тогда все почему-то было по-другому.       Хенджин был популярным мальчиком, хотя и продолжал оставаться тихим и застенчивым: его красотой восхищались, с ним хотели дружить, встречаться. Многие люди на вечеринке сразу же обратили на него свое внимание и принялись утягивать в разговоры и компании. Сынмин в их школе был известен как умный, но острый на язык человек. К нему боялись подходить даже по учебным вопросам, что уж говорить про неформальные вечеринки. Поэтому пока Хенджина таскали по всему дому, он лишь сидел на диване, медленно попивая коктейль, наблюдая за ним.       Ситуация пошла совсем не по плану, когда Сынмин отвлекся на разговор со старостой параллельного класса, а когда оглянулся, то не увидел нигде Хенджина. Он резко подорвался, всматриваясь в толпу, начал спрашивать у всех вокруг и ходить по залу. Когда весь первый этаж был проверен, Сынмин побежал на второй, где и нашел Хенджина, прижатого к стенке пьяным парнем из параллельного класса. Он весь сжался и зажмурил глаза, пока чужие руки гуляли по его талии. Парень был раза в два крупнее, но Сынмин это не остановило от того, чтобы резко развернуть его за плечо и дать кулаком в глаз, после чего взять Хенджина за руку и увести из этого дома куда подальше.       Двадцатью минутами позже они сидели на улице в небольшом парке. Хенджин уже почти перестал плакать, а Сынмин все еще сдерживал в себе злость, плотно сжимая челюсть. Внезапно он почувствовал аккуратное прикосновение к своей руке и повернулся. Хенджин смотрел на него красными и влажными глазами, которые были наполнены благодарностью и чем-то, чего еще никогда не было: вселенским обожанием и любовью. Сынмин лишь крепче сжал руку Хенджина в своей и тепло улыбнулся, смотря точно так же в ответ.       Они не сказали друг другу ни слова в тот вечер. Любовь была принята так легко, как будто оба понимали, что никогда не являлись лишь друзьями. Скорее всего так и было, потому что находиться рядом всегда оставалось жизненной необходимостью, касаться друг друга было также естественно, как дышать, а поцелуи стали лучшей наградой. Они любили друг друга также, как светит солнце в первые теплые весенние дни: нежно, аккуратно, тепло. Говорят, что если отношения для тебя, это поиск второй половинки, то это неправильная любовь, ведь каждый человек должен быть полноценным сам по себе. Хенджин и Сынмин никогда не искали вторую половинку, потому что всегда были вместе, и лишь вдвоем чувствовали себя не только полноценными, но и живыми.       Их родители довольно легко приняли решение парней жить вместе, и даже помогли с квартирой, которую они вдвоем долго обустраивали, чтобы сделать это место по настоящему их. Так большие книжные шкафы здесь сочетались с огромным количеством растений, уютными пледами, большими подушками и гитарой, на которой даже пыль не успевала оседать, настолько часто ее использовали. Маленькая, но на удивление все еще целая, кухня всегда была наполнена запахом ягодного чая, утренними объятиями и молчаливыми разговорами. Спальня повидала большее количество любви и нежности, чем любое другое место в мире, и неяркая бледно-желтая гирлянда над кроватью практически никогда не переставала гореть. Они создали свой собственный маленький и уютный мир, наполняя его счастливыми воспоминаниями каждый день.       Они никогда не расставались дольше, чем на несколько дней, пока однажды Сынмину не предложили обмен на три месяца с университетом Америки. Он рассказал об это Хенджину, параллельно начиная писать отказ, но его остановили. Это был первый раз, когда они поругались, потому что пока один не хотел уезжать никуда дальше университета и работы, другой прекрасно понимал, что это великолепная возможность, которая послужит отличным дополнением к и без того идеальному личному делу Сынмина.       Мирились они спустя несколько дней молчания со слезами на глазах, невесомый поцелуями и долгими объятиями, а уже через неделю Сынмин собирал вещи для длительной поездки. Хенджин не позволил себе проронить ни слезинки, пока они прощались, зато как только оказался в квартире один прорыдал всю ночь. Они переписывались каждый день, звонили друг другу, если была возможность, но этого все равно было чертовски мало. Ни разу никто из них не затрагивал эту тему в разговоре, лишь обменивались новостями и словами любви, но оба чувствовали, что медленно умирают от каждого дня разлуки.       Хенджин сидел на подоконнике обмотавшись одним из многочисленных пледов и прослеживал пальцами движения капель за стеклом. Он никогда не чувствовал себя целым, когда оставался один, потому что все крохи уверенности в себе, казалось, были у Сынмина, и без него Хенджин был лишь замкнутым стеснительным и неспособным на жизнь парнем. Иногда казалось, что в любое мгновение кислород перестанет поступать в легкие, настолько было одиноко и холодно. Хенджин просто хотел ощутить родное тепло, услышать мягкий, тихий голос и наконец почувствовать себя живым.       В квартире было тихо и темно. Гирлянду Хенджин тоже выключил, потому что это был их маячок, и он не имел права пользоваться им в одиночестве. Отопление было отключено из-за какого-то очередного ремонта и это лишь больше угнетало Хенджина, напоминая ему о том, насколько же сильно сейчас чувство одиночества.       Больно. Хенджин чувствовал, что дышать становилось все больнее с каждым днем. Оставалось еще три недели без Сынмина, но иногда казалось, что время просто остановилось. Большую часть мыслей Хенджина занимал он: достаточно ли тепло одет, взял ли зонт на случай дождя, не забыл ли поесть, насколько поздно лег. Каждый сантиметр квартиры лишь напоминал ему о том, что Сынмин не рядом. Хотелось кричать, разбить что-нибудь и в то же время забиться плотнее в угол, надеть футболку, пропахшую родным запахом и тихо плакать, уткнувшись в колени. Хенджин не выбирал ни один из этих вариантов, запирая все переживания настолько глубоко в себе, что внешне казалось, что он не чувствует абсолютно ничего, когда на деле внутри него каждую секунду взрывались вселенные.       В тишине квартиры раздался щелчок входной двери, и Хенджину показалось, что у него галлюцинации.        — Джинни? — в комнате включился свет. — Маленький, ты чего у окна сидишь? Продует ведь.       И либо он окончательно тронулся умом на фоне одиночества, либо перед ним сейчас стоял Сынмин в мокрой из-за дождя толстовке и с чемоданом в руках. Хенджин решил, что даже если это все сон, то ему плевать, ведь сейчас наконец-то можно обнять Сынмина и утонуть в тепле и родном запахе. Чуть не упав с подоконника, он мигом распутался из своего кокона из пледа и буквально подлетел к Сынмину, тут же впечатываясь в него всем телом. Его встретили такими же крепкими объятиями и нежными поглаживаниями по голове.       — У меня совсем поехала крыша?       — Я не для того пахал в поте лица, чтобы закончить все на три недели раньше, чтобы ты думал, что тронулся мозгами, — Сынмин немного отстранился, взяв лицо Хенджина в руки и аккуратно стерев лишнюю влагу с щек.       Они долго смотрели друг на друга: один взгляд был наполнен нежностью и любовью, пока другой все еще не мог поверить. Сынмин поцеловал Хенджина в лоб и тихо прошептал: «Я дома, малыш. Я правда тут.». Послышался тихий всхлип.       Весь этот вечер и потом еще всю ночь они не могли оторваться друг от друга лишь сильнее прижимаясь каждый раз, когда другой пытался отстраниться. Тихий шепот наполнил квартиру, а к нему как-то неожиданно добавились неяркий свет от гирлянды и запах ягодного чая. Квартира будто ожила, как и Хенджин, который впервые за два месяца почувствовал что-то кроме тоски. Он посмотрел на Сынмина, как будто все еще не верил, что тот прямо здесь и никуда больше не уедет, а потом счастливо улыбнулся, вновь зарываясь лицом в чужую шею.       Дождь за окном перестал капать, а тучи начали потихоньку рассеиваться, открывая чистое небо, наполненное сотней ярких звезд.