(choke this love) til' the veins start to shiver

Минхо прошёл в зону прибытия и остановился, будто ожидая, что чьи-то звонки начнут разрывать его телефон. Он уже знал, что никто не будет ждать его у выхода, когда он сойдёт с трапа самолёта, но от этого не становилось менее больно. Не должно было быть так больно заходить в свою едва обставленную новую квартиру, пахнущую свежим деревом, и видеть пустоту. Не должно было быть так больно думать о людях, которых он когда-то считал близкими друзьями. Минхо не мог на них обижаться: только он был виноват в том, что они либо избегали его, либо просто перестали с ним разговаривать. Потому что нечего было сказать. Потому что однажды он сказал то, что не вернёшь назад. Минхо включает свет и оглядывается. Новая квартира выглядит намного лучше старой, но всё ещё ощущается чужой и нежеланной. Тяжёлые чемоданы и бесчисленные коробки раскиданы по полу, но, вместо того, чтобы начать их разбирать, он решает лечь и проспать остаток вечера. Навязчивые мысли и воспоминания всплывают в голове, когда он проходит в гостиную и в первый раз за год вглядывается в горизонт Сеула. «...Я думаю, нам нужно расстаться». Джисон оторвал взгляд от ноутбука, криво улыбаясь и снимая с головы огромные наушники. «Извини, я, кажется, не расслышал. Подавление шума, и всё такое. Ч-что ты сказал?» Минхо сглотнул и посмотрел в окно в попытках сфокусироваться на залитых солнечным светом крышах Сеула. «Я расстаюсь с тобой». Улыбка на губах Джисона исчезла в ту же секунду. Он нахмурился и неверяще покачал головой. «Это не смешно, Минхо. Это не... Это, блять, серьёзно не смешно». Минхо отвернулся от окна, теперь сосредоточив взгляд на кольце, надетом на большой палец, которое он бездумно теребил посреди долгого молчания. «Я думаю уехать в США. Воспользоваться возможностью, чтобы взять интенсив, улучшить танцевальные навыки и потом развиваться в этом дальше. А ты... Ты всё ещё будешь продюсировать музыку с Чаном и Чанбином, верно?» — он провёл языком по губам и только тогда понял, насколько пересохло во рту, — «Ты и я... Не думаю, что мы продержимся на расстоянии, поэтому давай всё закончим, пока мы всё ещё нравимся друг другу». Блестящая пелена покрыла глаза Джисона. Его нижняя губа задрожала прежде, чем он успел её прикусить. Минхо оторвал взгляд от своей руки и снова уставился в размытый горизонт. «Давай просто останемся друзьями», — пробормотал он. «Что я сделал не так?», — голос Джисона дрогнул, и он с трудом сдержал всхлип, когда по щеке покатилась слеза, — «Скажи мне, пожалуйста. Мы можем поговорить об этом?» Минхо пытался собраться с силами, остекленевшими глазами глядя на далёкие крыши за окном. Его руки сжимали ткань куртки, только чтобы ногти не впивались в ладони. Он врал. Он ненавидел ложь. Он ненавидел врать. «Я хочу побывать во многих местах, Джисон. Не думаю, что ты понимаешь, как много для меня значит иметь возможность поехать туда и заниматься тем, о чём я мечтаю» «Ты сейчас себя вообще слышишь? Ты говоришь мне, что я... мне... что я не имею понятия о том, что такое усердно работать и получать за это признание? Ты, блять, сейчас серьёзно?!» — Джисон усмехнулся и опустил взгляд на свои колени. Он сжимал бёдра до побелевших костяшек, и ему было всё сложнее долго держать влажные глаза открытыми. Одинокая слеза упала на ткань его джинсов. «Джисон, я не собираюсь просить тебя бросить Чана и Чанбина-» «Тогда почему ты сейчас ведёшь себя как мудак?» — его голос дрожал, и из-за всхлипов было всё сложнее разобрать слова,— «Почему мы сдаёмся ещё до того, как что-то произойдёт? Просто скажи мне правду!» «П-потому что я хочу отнестись к этому серьёзно, а отношения будут только мешать», — пробормотал Минхо тихо, но с ядом в голосе. Его голос почти дрожал, но он сдержался, сильно прикусив губу. Джисон подавился воздухом, и его губы скривились. «Так ты думаешь, что я тяну тебя назад? Я?! Тот человек, который всегда подталкивал тебя к достижению твоих целей, потому что сам тоже чем-то горел? Ты просто взял и эгоистично решил, что для меня нет места в твоих мечтах, несмотря на то, что я уже включил тебя в свои?» — он закрыл глаза, тяжело дыша и до последнего пытаясь сдержать слёзы, а затем поспешно принялся убирать ноутбук, пока Минхо смотрел себе под ноги. — «Знаешь, мне было бы легче, если бы ты просто сказал, что ненавидишь меня. Тогда мне бы не пришлось сидеть здесь и слушать весь этот бред. Ты всегда был довольно злым, но сейчас ты, блять, превзошёл сам себя». Минхо поднял глаза только когда Джисон собрал свои принадлежности и вышел из комнаты. Через несколько секунд послышался хлопок входной двери. Конечно, этот инцидент произошёл уже больше года назад, и это был последний разговор Минхо с его бывшим парнем перед отъездом в Штаты. В последние дни перед своим грандиозным путешествием он получил множество звонков от самых... красноречивых членов их компании. Сынмин был сдержан, отчитывая его подобно строгой матери, которая хочет для своего ребёнка только лучшего. Неверие и разочарование Хёнджина было отчётливо слышно даже через динамик. Его голос звучал так, будто он плакал вместе с Джисоном, вероятно, от горечи и злости. Чанбин так и не позвонил ему, но его мнение пришло в виде короткого, но запоминающегося сообщения. Младший довольно быстро поставил под сомнение их дружбу, и не только из-за того, что он разбил сердце Джисону, но ещё и из-за намёка в словах Минхо на то, что их мечты о музыке несерьёзны и останутся просто мечтами. Он ожидал худшего от Чана, одного из его хёнов и главной составляющей их с Джисоном и Чанбином музыкального трио, но знал, что старший сможет увидеть его насквозь. Чан просто выразил своё разочарование в Минхо и напомнил, что тому повезло, что с ним говорил он, а не Аллен. Чан был единственным, кто пожелал ему успехов в его стремлениях. Тяжесть ситуации не уменьшалась до второй ночи его пребывания в Штатах. Он не мог заснуть из-за резкой смены часовых поясов и остался наедине со своими мыслями, которые всё это время так старался засунуть как можно дальше. Он очень хотел поговорить с друзьями, но в то же время чувствовал себя... слишком чужим, чтобы пытаться вести себя так, будто ничего не произошло, и так, будто он не говорил слов, которые имеют слишком большой вес. Так, с заплаканными наволочками и полным отсутствием людей, с которыми можно поговорить, Минхо смирился и принялся за работу. Потому что это то, чего хотел бы для него Джисон. Минхо понял, что уже час просидел в темноте гостиной, среди неразобранных вещей и валяющихся на каждом шагу коробок. Деревянные полы, освещённые только лунным светом, напомнили ему обшарпанные полы студии, в которой он танцевал ночи напролёт. В голове возникло отдалённое эхо повторяющегося счёта и синхронного топота. С мрачным выражением лица он встал и отправился в ванную той дорогой, которую отдалённо помнил из виртуального тура по квартире, который он смотрел за несколько месяцев до покупки. Нащупав выключатель на стене, Минхо зажмурился от ослепившего его света и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Индустрия танцев в Америке была более агрессивной и утомляющей, чем сеульская, особенно в те времена, когда он только начинал, но зато он потерял большую часть детского жирка и обзавёлся мускулами. Его немногочисленные друзья, которых он нашёл уже там, даже убедили его пересмотреть свой стиль, сменив простые гвоздики и пушистые чёрные локоны на свисающие серебряные серьги и бледно-лавандовый. Если бы только Джисон и остальные могли его видеть. Если бы у них только был повод снова подумать друг о друге. «Я солгал», — подумал Минхо, разглядывая синяки под глазами, появившиеся после долгого изнурительного полёта, — «Всё это ложь. Потому что я чертовски глуп». Мысли всё ещё преследуют его, не дают спать по ночам, напоминая о самой фатальной ошибке в его жизни, которая заставила Минхо отказаться от всего, что держало его на земле, в обмен на то, чтобы почувствовать себя парящим в небе. Я всё ещё люблю тебя, Хан Джисон. Всегда любил, и всегда буду. И поэтому захотел положить нам конец. Минхо закрыл кран раковины, хватая ртом воздух. Он упёрся руками на стойку, глядя, как капли воды стекают с быстро остывающей кожи. Я знал, что ты хотел бы, чтобы я полетел за границу, танцевал с выдающимися людьми, потому что это — то, о чём я всегда мечтал. Но в то же время я знал, что никогда не смогу выдержать разлуку с тобой. И в тот момент всё пошло бы наперекосяк. Розовый румянец начал возвращаться на бледное лицо, но, даже оказавшись дома в первый раз за долгое время, он всё ещё чувствовал тошноту. Минхо вздрогнул. Он бросил последний взгляд в зеркало, поправил свитер и вышел из ванной. Мне нужно, блять, выпить.

___________________

— Наливай ещё, хён, сегодня мы должны основательно нахерачиться! Стол взорвался смехом, даже несмотря на то, что Аллен качал головой в притворном разочаровании. — Вы, ребята, в последнее время стали совсем поехавшие... — Айщ, Аллен, хорош! Это такой же праздник для всех нас, как для меня, Джисона и Чанбина, — Чан улыбнулся во все тридцать два и поднял стакан в воздух, — За нас, всех нас, и, самое главное, за 3RACHA! Джисон и Чанбин усмехнулись, подняв стаканы. Хёнджин и Феликс последовали их примеру, громко загудев, в то время как Сынмин и Чонин просто скромно подняли напитки. — Вы двое уверены, что не хотите что-нибудь алкогольное? — спросил Феликс, повернувшись к ним перед тем, как опрокинуть свой шот. Сынмин и Чонин одновременно покачали головами. — Уверены, — ответил Сынмин. Чонин усмехнулся и побултыхал ярко-красную жидкость в своём стакане. — Ну и ладно, тогда... За 3RACHA! — закричал Феликс, и Джисон присоединился к его восклицаниям. Чанбин вызывающе посмотрел на них, прежде чем протянуть рюмку Аллену. — Эй, меня подождите! Хён, налей мне ещё одну, а? — Воу, воу, не спеши. У нас есть целая ночь, чтобы напиться, — ответил старший, посмеиваясь себе под нос, пока тянулся за бутылкой. Немного странная, тёплая улыбка появилась на лице Чана, когда он оглядел стол. Хёнджин дразнил Сынмина насчёт его отвращения к алкоголю, Чонин внимательно их слушал, а Чанбин, Феликс и Джисон спорили, кто из них сможет выпить больше. Ночь обещала быть весёлой. Он почувствовал, что кто-то мягко толкает его в бок, и обернулся. Аллен смотрел на него, приподняв бровь. — Не пора ли Вам толкнуть речь, мистер Экстраординарный Продюсер? Тепло разлилось по щекам Чана, когда он игриво пожал плечами. — Хорошо, хорошо, сейчас. Все остальные замолчали и переключили на него своё внимание. Кудрявые локоны Чана слегка подпрыгнули, когда он хлопнул в ладоши. — Итак. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать плоды тяжёлой работы, над которой трудились я, Джисон и Чанбин. Нам потребовалась пара испорченных блокнотов, куча дерьмовых мемных демо и несколько микстейпов на Soundcloud, но... 3RACHA наконец-то подписала контракт на собственный лейбл! Стол снова разразился аплодисментами, со всех сторон зазвенели бокалы. — Я просто... Очень рад разделить этот момент с вами, и я уверен, что Джисон и Чанбин скажут то же самое. — Чан перевёл взгляд на этих двоих, и его губы растянулись в гордой, тёплой улыбке. — Ай, хён, не будь таким сентиментальным, — ответил Джисон, делая вид, что вытирает слёзы, но тут же оживился. — Эй, это вообще-то очень важно! — вмешался Чанбин, ухмыляясь младшему и игриво стукая его по плечу. — Этот год был... господи, сплошной битвой, откровенно говоря. Херова туча отвергнутых демо, слишком много забракованных песен, и то, что мы наконец-то завершили микстейп... Нам повезло, что Джисон всё это время строчил тексты как не в себя. — Ну, там была причина, почему я... — Джисон остановил себя, мысленно перезагружаясь и делая паузу, чтобы вернуть самообладание. — В любом случае, это наша ночь. Мы должны праздновать, и, клянусь, если хотя бы половина из нас к концу не накидается в хламину, то она потрачена зря. — Аминь, — ответил Хёнджин, опрокидывая свой шот. Чан заметил лёгкую дрожь Джисона, но улыбнулся, зная, что тот быстро отойдёт. Тому, что Джисон писал тексты ночь за ночью в течение нескольких месяцев, была только одна причина. — Чан-хён? — Чан моргнул и повернулся на голос. Чонин немного отпил из своего стакана, прежде чем перевести глаза на старшего. — Что такое, Инни? Чонин окинул взглядом остальных, прежде чем придвинуться ближе к Чану. — Я знаю, что это ваш счастливый момент, но... — младший искривил губы и пожал плечами, — чего-то не хватает. Извини. Чан отзеркалил его грустную улыбку и похлопал Чонина по плечу. — Нет, ты не должен извиняться, особенно в такую ночь. Но я понимаю, о чём ты говоришь, — старший оглянулся на остальную часть компании, толпившейся около стола: кто-то нетерпеливо поедал закуски, а кто-то доливал друг другу ещё выпить. Джисон выглядел таким счастливым, каким не выглядел уже долгое время, но даже Чан знал, что здесь чего-то не хватает. — Ребята, вы веселитесь, а я дойду до официанта и попрошу ещё выпивки, окей? Бар в этот вечер был оживлённым; по телевизорам на стенах транслировались какие-то спортивные эстафеты, а из динамиков разносились громкие биты. Некоторое время побродив по танцполу и пробравшись через диванчики с другими посетителями, Чан, наконец, направился к официанту. До иголочки выглаженный мужчина протирал стаканы, а прямо перед ним сидел молодой человек в свитере, напомнившем Чану карпа Кои. — Извините, можно ещё одну бутылку виски для двенадцатого столика? И, пожалуй, ещё два клубничных дайкири. — Одну секунду, сэр. — Спасибо! — Чан решил присесть на табурет, пока ждёт напитки. Он снова глянул на парня в свитере карпа Кои, так же, как и они все, потягивающего стакан виски. Чан моргнул один раз, второй, а затем его глаза шокированно распахнулись. — Минхо?! Молодой человек вздрогнул. Бледно-лиловые локоны слегка качнулись, прежде чем он взглянул на Чана. — О, Господи, Минхо... Вау. — Чан... — Минхо несколько раз моргнул, замерев. Он не знал, как должен был отреагировать, но старший практически сразу заключил его в крепкие объятия. Минхо глубоко вздохнул, прежде чем снова расслабиться. — Чувак, я так давно тебя не видел! Сколько времени прошло, год? — Чан сразу набросился на него с вопросами, его голос отдавал хрипотцой и лёгким удивлением. Улыбка тронула уголки его губ. Минхо изо всех сил старался собрать воедино все свои эмоции, его губы нервно дрожали, пока он пытался установить зрительный контакт с Чаном. — Д-да, я... Вообще-то, я только сегодня прилетел в Инчхон. Решил вернуться домой спустя долгое время. — Вау... И ты... реально изменился, — усмехнулся Чан, кивая на его пирсинг и покрашенные волосы, — Если остальные тебя увидят, ... Услышав эти слова, Минхо вздрогнул и опустил глаза в пол, устремив взгляд куда-то между своих ботинок. — А... да. Другие. Как они? — У них всё хорошо. Вообще, они все здесь, забавно, да? — Чан снова тихо рассмеялся, но они оба знали, что это было от досады, — Слушай... У тебя, наверное, есть свои причины здесь находиться, и сегодня хороший вечер для... Джисона. Мы... Нас приняли в звукозаписывающий лейбл и мы готовимся к официальному релизу на стриминговых платформах... — Поздравляю, — ответил Минхо. Ему сразу же захотелось ударить себя за то, что это прозвучало не совсем искренне. Чан подавленно вздохнул и опустил плечи, прежде чем снова поднять глаза на Минхо. — Как ваш с Джисоном общий друг... Я не прошу тебя уйти отсюда, но... Я думаю, вам не стоит сегодня пересекаться. Если ты, конечно, не планируешь поговорить с ним или с остальными. Минхо кивнул и облизал пересохшие губы. — В этот раз можешь на меня рассчитывать. Чан отвёл взгляд, когда бармен поставил поднос с напитками на стойку. — Спасибо, Минхо. Увидимся. — Он похлопал Минхо по плечу, прежде чем удалиться. Минхо сделал резкий вдох и закрыл глаза. Джисон был здесь. И остальные тоже. И даже несмотря на то, что он не собирался с ними контактировать (прежде всего, потому что они бы не захотели), всё это ощущалось как начало катастрофы. В груди защемило, и он быстро допил остатки виски в попытках успокоить своё бешено бьющееся сердце. — Ещё один, пожалуйста.

___________

— Ну наконец-то! Ты оставил меня одного с этими детьми, и я уже подумал, что умру до тех пор, пока ты вернёшься — вздохнул Аллен, когда Чан вернулся за стол. — Не драматизируй, — ответил тот со смешком, подойдя к нему сзади, — похоже, напитки дошли до них раньше, чем я. — В любом случае... Мы готовы к следующему тосту? — ухмыльнулся Чанбин, потянувшись к бутылке виски, чтобы открыть её. Хёнджин скривился, но тряхнул головой и протянул свою рюмку. — Мама не воспитывала меня тряпкой! Сынмин усмехнулся ему и отпил дайкири. — Что?! — Ой, только не начинайте ругаться, — пошутил Джисон, также протягивая рюмку, — Кроме того... — он взглянул на толпу танцующих людей и зацепился взглядом за человека в оранжевом свитере, сидящего у барной стойки. Его челюсти тут же сжались, кровь внутри начала закипать. — Чанбин, налей мне шот, — пробормотал Джисон. — Что? Говори погромче- — Я сказал, налей мне ёбаный шот! — Джисон сглотнул нарастающий ком в горле и отвернулся, — Прости. Все за столом замолчали, и Чан немедленно обернулся в сторону бара, где сидел Минхо, в левой руке крутя стакан с виски, а правой что-то лениво листая в своём телефоне. — Что на тебя внезапно нашло? — Чанбин сморщил нос и налил ему шот. Сынмин прищурился, глядя на Джисона и Чана, прежде чем проследить за взглядом старшего. Он поднял бровь, а затем повернулся обратно к Джисону. — Эй, ты в порядке? — Почему все внезапно стали вести себя странно? — спросил Феликс, наклоняясь к Джисону. — Всё в порядке. Давай просто продолжим, — ответил Джисон, прежде чем опрокинуть в себя шот, налитый Чанбином. Жидкость жгла горло, но от неё было не так больно, как от желчи, скопившейся в груди. — Налей ещё один. Чанбин строго посмотрел на него. — Ладно, ладно, нам только оставь. Хёнджин проигнорировал остальных и повернулся к Сынмину. — Что происходит? Прежде чем Сынмин успел что-то ответить, вмешался Аллен. — Всё хорошо, Хёнджин. Не заморачивайся, — Хёнджин зарычал, как будто был готов сорваться. Он видел, что с Джисоном что-то не так, но не осмелился перечить старшему. Аллен наклонился ближе к Чану и прошептал ему в ухо: — Отведи Джисона в сторону. Убедись, что с ним всё в порядке. Чан вздохнул, коротко кивая. — Отвлеки их. Джисон спокойно расправлялся со своим третьим шотом за вечер, когда Чан осторожно увёл его от стола, всего на несколько шагов, но так, чтобы их не могли услышать. Благодаря оперативности Аллена и Чонину, за столом снова слышался смех, но выражения лиц Чана и Джисона были далеки от веселья. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спросил Чан, положив руку ему на плечо. — Так ты знаешь, что он... — голос Джисона звучал совсем тихо, в нём не осталось ничего от энергии, которая била через край ещё в начале вечера. — Я наткнулся на него у бара, — признался старший. Его голос внезапно зазвучал устало. — Слушай, если ты хочешь пойти в другое место, то без проблем. Я уверен, все поймут- — Нет! ... Нет, я, — Джисон закрыл глаза и глубоко вдохнул, — я в порядке. Сегодня не только моя ночь, Чан. Это наша ночь. И я не позволю какому-то самовлюблённому, бессердечному мудаку- — Джисон. — Я знаю, знаю! Я в порядке. Всё будет хорошо, обещаю. Уголки губ Чана поползли вверх, когда он сжал плечо Джисона. — Идём. Нам нужно прикончить ещё кучу бухла.

___________

Он ненавидел себя за это. За то, что позволяет своему взгляду снова и снова возвращаться к одному и тому же месту у бара. Даже если он никогда прежде не видел этот дорогой на вид свитер или копну серебристо-лиловых волос, Джисон узнал бы из тысячи эту линию челюсти, которую мог целовать часами напролёт, или этот нос, который утыкался ему в шею, когда Минхо делал с ним то же самое. Полтора часа спустя Джисон прикончил уже семь шотов и минимум полбутылки соджу, но мир под его ногами всё ещё оставался слишком устойчивым. Мигающие огни почему-то всё не стали более размытыми чем в тот момент, когда они только вошли в бар. Единственное, что не выходило из головы — это его образ. Тупого, раздражающего, разочаровывающего, невероятного. Ли Минхо. Джисон не должен смотреть на него, не должен обращать внимания. Не то что бы Минхо махал ему через весь зал, конечно... По факту, он просто сидел за стойкой, выпивая стакан за стаканом, и бездумно копался в своём телефоне, хотя, казалось бы, пространство вокруг них пульсировало напряжением. Я хочу подойти и вылить свой напиток на твой свитер. Тёмная жидкость в его рюмке стала на вкус как вода, и Джисон гадал, сколько ещё ему понадобится выпить, чтобы полностью заглушить свои чувства. Почему ты вообще здесь? Ты тут никому не нужен. К Минхо подсела какая-то девушка. Судя по ярко-красному открытому платью и шелковистым чёрным волосам, каскадом спадающим по её спине, она явно пришла чтобы развлечься. Хорошо. Пусть он разрушит ещё чью-то жизнь. Ровно после третьего раза, когда Минхо улыбнулся чему-то, что рассказывала ему девушка, Джисон резко встал из-за стола. Все за столом замолчали, когда он двинулся к бару. В его глазах горел огонь, а кожа внезапно стала обжигающе горячей. Чанбин и Хёнджин обменялись взглядами, прежде чем наконец увидели причину его гнева. — Джисон, позволь помочь тебе с этим... Эй, подожди нас- Чан встал из-за стола и преградил им путь. — Нет. — Чан, уйди с дороги. Я так и не оставил этому ушлёпку фингал под глазом, — прорычал Чанбин. — Я сказал нет. Нам не нужно вмешиваться... По крайней мере, пока, — он осторожно оглянулся, глядя на Джисона, плетущегося к бару через толпу. — Джисон только снова сделает себе больно! — ответил Хёнджин, всё ещё пытаясь обойти Чана. Аллен поднялся со своего места и встал рядом с Чаном. — Успокойтесь. Никому из вас не нужно сходить с ума. Мне плевать, кто тут сколько выпил. Мы не будем устраивать здесь разборок, — он окинул Чанбина и Хёнджина строгим взглядом и мягко подтолкнул обратно к их местам. Сынмин держал Феликса, припечатав его к стулу, пока тот широко раскрытыми глазами смотрел через всё помещение. Сынмин внимательно проследил за Джисоном, а затем выдохнул и отвернулся. Чонин с другой стороны стола просто молча следил за происходящим. Чан покачал головой. — Это... Это не наше дело. Я уверен, мы все поймём, если нужно будет вмешаться, — он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Джисон. Минхо. Пожалуйста, разберитесь с этим.

___________

— Прости, что пришлось использовать тебя, чтобы заставить моего бывшего ревновать, — Суджин виновато рассмеялась и откинула волосы за плечо. — Да ничего страшного, — пробормотал Минхо в ответ, слегка улыбаясь. Это казалось ему немного глупым, учитывая, что его бывший находится в том же самом помещении, но, в отличие от девушки, у Минхо не было намерений к нему возвращаться. Суджин оглянулась на толпу и ухмыльнулась. — И последнее, что я сделаю, прежде чем уйду, если ты не против... — Валяй, — небрежно ответил Минхо. Она наклонилась к нему и оставила мягкий поцелуй на линии челюсти. — Моя очередь действовать. Он выглядит достаточно взбешённым, — игриво прошептала Суджин. По спине Минхо пробежали мурашки. Никто уже давно не делал с ним чего-то настолько интимного. Он поднял глаза и увидел очень разгневанного Хан Джисона, направляющегося прямо к нему. Суджин хихикнула и отстранилась. — Похоже, моя работа здесь тоже сделана. Увидимся! — Я... Стой...! Прежде чем Минхо успел что-то сказать, сам Хан Джисон, покачнувшись, возник перед ним и упёрся ладонями в барную стойку. На его лице появилась опасная ухмылка: он будто знал, что одного его присутствия достаточно, чтобы Минхо снова почувствовал вину. И был прав. Минхо не был достаточно пьян для такого рода разборок, даже учитывая очередной полупустой стакан, стоящий перед ним. И, к сожалению, Джисон определённо не был плодом воображения. Минхо упёрся пятками в пол, глупо пытаясь отодвинуться как можно дальше от фиксации своих самых долгих бессонных ночей. — Джисон- — Нет, тшш... тшшшшшшш! Замолчи. Сейчас, блять, буду говорить я. — тон его голоса заставил Минхо напрячься. В последний раз, когда они разговаривали, голос Джисона был настолько же пропитан ядом. Минхо прикусил губу и попытался набраться храбрости, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты...ты, — Джисон горько рассмеялся, — Тебе здесь не место. Как ты вообще додумался до того, чтобы вернуться сюда? Как ты, блять, посмел?! — он показывал на Минхо пальцем, выплёвывая слова, пока воспоминания о прошедшем годе возникали у старшего в голове. — Сегодня должна была быть моя ночь, ты, блять, слышишь меня? — Джисон, ты пьян- — Нет, нет, нет, замолчи! Ты оставил меня, о, ты так пиздецки сильно хотел уйти от меня, так почему бы тебе прямо сейчас не встать и не сделать это ещё раз, вместо того, чтобы снова превратить мою жизнь в дерьмо? Ты пришёл, чтобы снова поругаться? Чтобы снова заставить меня плакать как полного идиота? — Наверное, мне правда стоит уйти, — пробормотал Минхо, отрывая взгляд от младшего, — я не планировал видеть тебя сегодня, и тем более не планировал слушать пьяные крики. — Что ты, блять, сказал? Хочешь подраться, Ли Минхо?! — в этот момент Джисон выглядел так, будто был на грани слёз: в глазах заблестела жидкость, и уже покрасневшее лицо начинало опухать. Он слабо толкнул Минхо, и, не сумев сдвинуть его с места, просто ударил кулаком в грудь. Старший вздрогнул и резко вдохнул, крепко схватив Джисона. Вдалеке он мог видеть обеспокоенное лицо Чана и злобные взгляды всех остальных. В горле Минхо образовался плотный ком, который он изо всех сил старался проглотить. Люди вокруг начинали поглядывать на них, и бармен кивнул в сторону двери. — Пойдём, давай выйдем на улицу. Младший ухватился за его свитер по пути к выходу. Ночной воздух приятно холодил кожу после духоты бара. — Эй, давай. Соберись, Джисон, — пробормотал Минхо, отводя их на парковку, подальше от людей. — Н... Нет, заткнись! Почему тебя вообще должно это волновать? Ты ясно дал понять, что тебе плевать! — слова Джисона причиняют боль, и он снова толкает Минхо, ударяя в грудь сжатыми кулаками. Он, кажется, поднабрался сил, а в намокших глазах отражается бурлящая боль. — Зачем ты вообще вернулся? Ты никому здесь не нужен, Минхо, потому что ты — кусок дерьма! Джисон продолжал выкрикивать невнятные ругательства, впиваясь ногтями в ткань его свитера. Ком в горле Минхо становился всё больше и больше с каждым словом Джисона. Он мешал дышать, душил, но Минхо знал, что сделает то, о чём потом пожалеет, если попытается откашляться или проглотить его. — Я думаю, будет лучше, если ты просто пойдёшь домой, Джисон. Ты сейчас выставляешь себя дураком. — Ты думаешь, что было бы для меня лучше? Что? — младший оттолкнул его и уставился так, будто Минхо только что достал пистолет из-за пояса, — Откуда ты можешь знать, что будет лучше для меня?! Ты оставил меня, Ли Минхо. Ты разбил моё ёбаное сердце и принизил все мои мечты и стремления. Как я должен себя чувствовать? Я должен был просто стоять там и терпеть? Джисон прав. Слова Минхо были пулями, рикошетом отскакивающими от щита Джисона и пронизывающими его собственную грудь. Суровая реальность возвращалась, ощущаясь как нож, прижатый к горлу. Минхо на самом деле могло бы стошнить. Его сердце колотилось, в голове пульсировало, кровь закипала- Ему не хватало вкуса губ Джисона. Даже сейчас, когда они столкнулись друг с другом, ударяясь зубами, с привкусом виски на их языках, это было то, по чему он скучал больше всего, находясь в своём сером одиноком мире. Он просто хотел, чтобы Джисон замолчал, перестал говорить, потому что, хоть его слова и не были палками или камнями, били они так же больно. И самое печальное, как быстро заметил Минхо, что Джисон скучал по его губам так же сильно. Его костяшки побелели от силы, с которой он сжимал в руках рубашку Джисона. Младший трясся в его руках, дрожащими пальцами сжимая его волосы. Поцелуй был небрежным и злым, горячим и беспорядочным, месяцы вдали друг от друга вылились в такую боль, будто они сорвали повязку со свежей раны. —Я... ненавижу...ненавижу, — выдыхал Джисон между поцелуями, — тебя...так сильно, — слёзы младшего обжигали щёки Минхо, но он не мог заставить себя отстраниться, — я заставлю... тебя пожалеть... что ты бросил меня. Минхо, наконец, отстранился, чтобы вдохнуть воздуха, закрывая глаза. — Джисон, ты всё ещё пьян. Тебе нужно домой. — Я не поеду домой. По крайней мере, до тех пор, пока не заставлю тебя осознать, что ты потерял. Глаза Джисона были окрашены такой яростью, что Минхо не мог понять, гнев это, страсть, или и то, и другое. — Я не поеду домой. Нервы Минхо прошибло электрическим разрядом. Разум кричал, что ему нужно закончить всё это и позвать Чана, но его тело... Адреналин, бегущий по венам, говорил ему об обратном. Минхо схватил Джисона за запястье, и, во второй раз за этот вечер, поспешил перенести их жалкое представление в другое место.

___________

Он не был уверен, что заставило его привести Джисона в свою квартиру, особенно когда она находилась в таком беспорядке. Когда Минхо, наконец, открыл входную дверь, пропуская в темноту квартиры поток света, освещающий голые полы и разбросанные коробки, на мгновение воцарилась напряжённая тишина. Они не разговаривали в такси, сидя на разных концах заднего сидения, но их ладони были переплетены настолько крепко, что в венах пульсировала кровь. Напряжение чувствовалось и сейчас, когда они сидели на корточках друг напротив друга, развязывая шнурки в полумраке. Им срочно нужно было утолить голод, вызванный горечью и нехваткой чего-то важного. Через несколько секунд после того, как они оба выпрямляются, Джисон врезается в него, припечатывая к ближайшей стене, и снова вгрызается в его губы в неистовом, лихорадочном поцелуе. Руки младшего крепко, почти больно сжимают его волосы, но Минхо прижимает его ближе, изо всех сил пытаясь удержать равновесие в скользких носках. Джисон отстраняется, чтобы сделать жизненно необходимый вдох, и проводит рукой по лицу Минхо. Он выглядит почти диким, думает Минхо, с этими влажными и распухшими от их беспорядочных поцелуев губами. Джисон тяжело дышит, находясь настолько близко, что Минхо чувствует его горячие выдохи на своих губах. — Ты обо всём пожалеешь, — шепчет Джисон, его слова всё ещё пропитаны ядом и горечью. — Ты грёбаное животн-, — огрызается Минхо в ответ, но младший вновь грубо прижимается к его губам прямо перед концом последнего слога. — Тебе всегда это нравилось, разве нет? — замечает Джисон, осматривая Минхо пошлым взглядом, перед тем, как снова толкнуть его к стене и резко опуститься на колени. Минхо зажмуривается, рвано и быстро дыша. Он явно знает, к чему это всё ведёт. Он чувствует, как любопытные руки Джисона скользят вниз по его торсу и вскоре останавливаются на бёдрах. Эти же любопытные пальцы расправляются с ремнём, звенящим металлической пряжкой, когда Джисон откидывает его в сторону. Джисон нетерпеливо теребит серебристую собачку на ширинке, не заботясь о том, насколько дорогими могут быть эти кожаные штаны. Старший втягивает воздух через зубы, когда Джисон достаёт его член из давящих штанов, позволяя холодному воздуху окутать его разгорячённую кожу. Так же резко, как Минхо почувствовал холод, он чувствует тепло, когда Джисон заглатывает его, вызывая сдавленный вздох. — Джи... Джисон, — выдыхает Минхо низким и хриплым голосом. Его пальцы опускаются вниз, чтобы зарыться в каштановые волосы Джисона и сжать их достаточно туго, получая некоторое подобие контроля. Минхо с силой прикусывает губу и опускает взгляд вниз, наблюдая за младшим, крепко прижимающимся лицом к его бёдрам. Джисон смотрит на него полуприкрытыми глазами, невинно и почти по-садистски, пока его нос утыкается в жёсткие волоски у основания члена Минхо. Джисон выпускает его изо рта с громким чмоком, оставляя струйку слюны, тянущуюся от кончика, и облизывая припухшие губы. — Что, не до ссор уже, Минхо? — ухмыляется Джисон, проводя языком по всей длине. Старший рычит и сильнее сжимает его волосы. — Ты на коленях не за тем, чтобы беседы вести. — Возможно, ты, наконец, что-то понял, — Джисон прерывает сам себя, снова вбирая Минхо внутрь. Громкий стон срывается с губ старшего, и он откидывает голову назад, ударяясь затылком об стену. Джисон всегда был талантлив во всём, что имело отношение к его рту. Джисон сосёт так, как будто утоляет жажду, периодически оставляя влажные поцелуи по всей длине и облизывая головку, как будто смакует леденец. Бёдра Минхо дрожат от каждого прикосновения, пальцы рук и ног поджимаются, а губы невнятно произносят имя Джисона каждую секунду. Быстро растущее пламя в животе заставляет Минхо стянуть Джисона со своего члена, поднимая его за воротник рубашки, чтобы снова соединить их губы в поцелуе. Младший обвивает руками шею Минхо, как будто заключая её в тиски, и тот издаёт низкий рык на его инициативу. — Подними ноги, — просит Минхо, и Джисон слепо подчиняется, смыкая лодыжки вокруг его талии, пока старший покрывает его шею мягкими поцелуями. Голова начинает кружиться, сердце колотится как бешеное, но каким-то чудесным образом Минхо всё же добирается до спальни, не рухнув в коридоре. К счастью, несмотря на то, как скудно была обставлена комната, туда уже успели привезти кровать. Минхо заползает на простыни, всё ещё держа Джисона в руках. Их руки летают друг над другом как дроны, приземляясь в любом месте, где могут почувствовать тепло чужого тела. Они будто пытаются замкнуть электрическую цепь. Когда Джисон снова тянет его вниз, в промежутках между голодными поцелуями, ловкие пальцы Минхо расстёгивают его рубашку и скользят по разгорячённой коже под ней. Джисон смотрит на него снизу вверх затуманенным взглядом. После того, как оранжевый свитер наконец падает на пол, он наслаждается тем, как выглядит Минхо, когда лунный свет освещает его торс. Он вглядывается в глаза старшего, которые блестят так, будто украшены сотнями крошечных бриллиантов, даже когда половина его лица покрыта тенью. Минхо расслабляется и тянется за очередным поцелуем, таким же небрежным, как и все предыдущие. Его руки блуждают по телу младшего, а затем останавливаются на бёдрах, сжимая их, прежде чем стянуть джинсы вместе с нижним бельём. Нервы вспыхивают, когда в него входит второй палец. Это чувствуется так привычно и знакомо, будто они не провели чуть больше года вдали друг от друга. Джисон тихо скулит и сильнее вжимает голову в подушки каждый раз, когда Минхо целенаправленно проезжается подушечками пальцев по нужной точке. Джисону хочется подняться и сцеловать эту дурацкую ухмылку с его лица, ведь даже если его собственные глаза закрыты, он знает, как сейчас на него смотрит Минхо. Как лев, загнавший в угол раненую газель. Однако, он не может ничего сделать, когда пот выступает на лбу и его руки сжаты до белых костяшек: одна хватается за простынь, а вторая — за руку Минхо. Пальцы внутри исчезают, и Джисон чувствует на себе тяжесть чужого тела. — Откройся, Джисон, — шепчет Минхо ему в ухо, перед тем, как оставить несколько мягких, влажных поцелуев прямо под мочкой. Места, которые целует Минхо, начинает покалывать сразу же после того, как его губы отрываются от кожи, и Джисону остаётся только хныкать, прося о большем. Младший подчиняется и раздвигает ноги ровно настолько, чтобы Минхо мог пристроиться между ними. Он чувствует, как твёрдая головка прижимается ко входу, и Минхо тут же проталкивается внутрь, вызывая стон у них обоих. — Ч...чёрт, — шепчет Джисон в тишине, когда его руки слепо тянутся к старшему, — Мин... Когда Минхо выходит практически полностью, чтобы снова толкнуться обратно, с его губ срываются гортанные, почти животные звуки. Теперь, будучи переплетённым телами с Джисоном, он чувствует себя как дома, как будто они не провели большую часть прошлого года, захлёбываясь горем на разных сторонах океана. Даже сейчас, когда он видит слёзы экстаза в уголках глаз Джисона, когда до синяков сжимает его крошечную талию, и когда Джисон умоляет его не останавливаться... Минхо не может не думать о том, насколько злой оказалась вселенная, сыграв с ними такую дурацкую шутку. Волосы Джисона прилипают ко лбу, и каждый мощный толчок Минхо заставляет его напряжённые мышцы дрожать. Он хнычет и скулит, одновременно и слишком стесняясь нарушать тишину пустой комнаты своим громким голосом, и гордясь этим. — Мин...хо! — вскрикивает Джисон, задыхаясь, в тот момент, когда старший толкается в него глубже, чем до этого. — Джисон, я... Джисон! — Да... Блять, да! — нервные окончания вспыхивают как фейерверк, когда он внезапно изливается на свой живот, сжимая в кулаках простыни и осознавая, что ему, чёрт, слишком хорошо. Не заставляя себя ждать, Минхо сильно вжимается в него бёдрами, наполняя Джисона собственным освобождением. Старший устало падает на него, прежде чем медленно выйти и перекатиться на спину, плюхнувшись рядом. На кровати не так много места, и они лежат плечом к плечу. Так же как и раньше, но без послеоргазменной эйфории, которой обычно заканчивались все их свидания. Вокруг них только оглушающая тишина, в воздухе витает запах секса, и тяжесть их недавних действий всё больше вдавливает Минхо в матрас. Он лежит, уставившись в пыльный потолок и слыша лишь своё тихое дыхание. Со стороны раздаётся задушенный всхлип, и он медленно поворачивает голову, чтобы взглянуть на Джисона. Его грудь тяжело вздымается, ладони прижаты к глазам, а щёки блестят от свежих слёз. Минхо не уверен, стоит ли ему их стереть. Джисон выглядит жалким, отчаявшимся, и Минхо знает, что он может быть каким угодно, но только не таким. — Мне жаль. Я облажался. Мне очень жаль, — заговорил Минхо хриплым голосом, ещё более нестабильным, чем он ожидал. В уголках глаз резко защипало. — Почему? Зачем, Минхо? — в его голосе не осталось злости, потому что они оба проиграли эту битву. Это был тот голос, который совсем недавно желал его, умолял, — Зачем ты бросил меня? Чтобы однажды вернуться и снова поиграться с моими чувствами? Есть что-то, что ты хотел мне сказать, или ты просто решил сделать мне больно в последний раз? Минхо никогда бы не стал пытаться сломить дух Джисона, уж точно не таким образом. Старший разочарованно выдохнул и сел, прежде чем провести рукой по своим спутанным волосам. — Я не заслуживаю сочувствия или прощения от тебя, да и от остальных, но... Думаю, я, как минимум, должен дать тебе понять, что я на самом деле чувствую. — Минхо зажмурился и резко вдохнул, пытаясь унять своё бешено бьющееся сердце. — Я был напуган. Мне было так страшно уехать туда и воспользоваться возможностью стать ближе к мечте , к которой ты меня подталкивал, потому что... Я знал, что не смогу справиться с этим, если тебя не будет рядом, — голос Минхо звучал совсем тихо, и он ощущал себя крошечным, подтягивая колени к груди, — Я не думаю, что выдержал бы столько времени вдали от тебя, и, возможно в этом я был прав. Потому что все эти двенадцать месяцев были самыми невыносимыми в моей жизни. Я потерял всех своих друзей, и я потерял тебя, просто потому что мне было слишком страшно... сказать тебе правду. Я... Мне очень жаль. Его голос сорвался на последнем слоге, и, прежде чем Минхо успел это осознать, из глаз брызнули слёзы. — Мне так жаль, Джисон. Я... Я никогда не хотел вот так предавать твои чувства. И я никогда не умел выражать свои. Минхо не заметил, что Джисон сел рядом с ним, пока не почувствовал лёгкие прикосновения его пальцев на своей щеке. Он неуверенно повернулся к Джисону и встретил его грустный, потухший взгляд. — Ты и правда облажался, Ли Минхо. Но, знаешь... Мне ли это говорить? Я всё это время верил, что забыл тебя, но... — Джисон нежно провёл большим пальцем по его скуле, и старший беззастенчиво потянулся к его ладони. На лице Джисона появилась слабая печальная улыбка, — Мы могли бы разобраться с этим, понимаешь? Я думал, что мы знали друг друга намного лучше... Чёрт, да мы называли друг друга соулмейтами! — они оба слабо рассмеялись, — И да,... больше всего я хотел, чтобы ты исполнил свои мечты, потому что это то, чего я хотел бы и для себя. Если бы ты только сказал мне обо всём раньше, вместо того, чтобы солгать, разорвать всё, что было между нами, на полпути, и... знаешь, ожидать, что это сработает. Джисон потянул его за руку и переплёл их пальцы, прижимаясь к боку Минхо. Они сидели в комфортной тишине, прежде чем Минхо снова заговорил. — Я не жду, что ты примешь меня обратно. Я уже смирился с этой реальностью. Сегодняшняя ночь могла быть просто... ошибкой, которую нам обоим нужно было совершить. Джисон вздохнул и положил голову ему на плечо. — Даже если эта ночь была ошибкой, я с уверенностью могу сказать, что никогда не переставал любить тебя. — Я тоже никогда не переставал любить тебя. Они оба вытянули шеи, чтобы посмотреть друг на друга, прежде чем Джисон сократил расстояние между ними. Этот поцелуй вышел нежным и терпеливым, совсем не похожим на все те, которыми они обменивались всю ночь. — Нам нужно слишком многое наверстать, чтобы думать об этом сейчас. Давай просто поговорим об этом утром. — Думаю, мне нравится эта идея.

___________

— Я в порядке, Чан. Спал как младенец, серьёзно. — Ты уверен? Мы вчера чуть не сошли с ума от волнения после того, как Минхо утащил тебя на улицу. Мне пришлось поклясться Чанбину и Хёнджину, что с тобой всё будет в порядке, потому что ты не ответил ни на один из наших звонков. Джисон покраснел и смущённо потёр ладони. — Да, да, всё в порядке... Слушай, ты не хочешь встретиться попозже за обедом? Я всё ещё... эм... выясняю некоторые вещи с Минхо. Может быть, если он захочет, я возьму его с собой. Он услышал облегчённый вздох на другом конце провода. — Буду ждать с нетерпением. Передай ему от меня привет. — Хорошо, хён. До скорого, — Джисон убрал телефон в карман и вприпрыжку направился в гостиную. Он не смог сдержать улыбку, увидев старшего, стоящего посреди комнаты с коробкой в руках и жмурящегося от солнечного света. Минхо улыбнулся в ответ и преодолел небольшое расстояние между ними. — Чан хочет надрать мне задницу лично, или...? Джисон усмехнулся и покачал головой. — Нет, но я пообещал ему, что мы встретимся с ним за обедом. И, возможно, он возьмёт с собой остальных. Вот они точно захотят её надрать. — Тогда ты мог бы помочь мне распаковать хотя бы немного вещей, прежде чем я получу свой смертный приговор. — Джисон знал, что он шутит, но в голосе Минхо слышались нотки страха. — Расслабься, хорошо? Я не могу гарантировать, что они будут рады тебя видеть, но где-то глубоко внутри вы всё ещё друзья, — Джисон ухмыльнулся и наклонился вперёд, накрывая его губы своими. — ... Спасибо, — пробормотал Минхо после того, как они отстранились друг от друга. Старший воспользовался моментом, чтобы оглядеть его с головы до ног. — Тебе повезло, что у меня есть подходящая одежда, но, если захочешь переодеться, мы можем заехать к тебе. Джисон сморщил нос и покачал головой, обходя его и продолжая свой путь. — Не-а. Твоя одежда для танцев слишком удобная. Ты подкачался, пока был в Штатах, так ведь? Этот свитер болтается на мне именно так, как мне нравится, а это значит, что ты уже не получишь его обратно. Минхо усмехнулся и последовал за ним в спальню. — Из твоих слов я узнал, что ты устал от жизни в Америке и вернулся, чтобы танцевать здесь, но... Я хочу узнать обо всём, что ты делал за границей. Ты же расскажешь мне, да? Начиная с этого, — сказал Джисон, подходя к Минхо и запуская пальцы в его лавандовые локоны. — Я расскажу тебе всё, что захочешь. Больше никаких секретов. — И лжи? — И абсолютно никакой лжи. Глаза Джисона прищуриваются, и его щёки расползаются от улыбки, надуваясь, как воздушные шары. Он всегда выглядит так, когда действительно счастлив, и Минхо почти отнял у него это навсегда. У Джисона есть миллион причин не пускать Минхо обратно в свою жизнь, но ему хватило всего одной, чтобы позволить ему остаться. Минхо не собирается упускать эту возможность, не говоря уже о недомолвках. Стоя здесь и сейчас, лицом к лицу и рука об руку с человеком, которого он ценит больше всего на свете, Минхо хочет только одного: сохранить доверие и любовь, которую Джисон дарил ему с самого начала. Даже если им ещё нужно склеить осколки, Минхо чувствует себя спокойно, зная, что Джисон будет рядом с ним на каждом этапе этого долгого пути.