Запомни ласковый рассвет

Палённые кеды бьют по лужам, и они сказали бы, что им никто не нужен, но это совершенно не так. Парни сидят на отступе крыши, свесив ноги вниз, как в фильме про неразделённую любовь или плохой книге про самоубийство и любуются заходящем солнцем, что вот-вот скроется за горизонтом, прямо как и лето, скроется, будто его не было и навсегда останется лишь в отголосках памяти. Антон вновь затягивается шоколадным чапманом, стряхивая пепел вниз. Руки юноши пропахли сигаретами, они всегда тёплые и немного влажные, но такие родные и согревающие, что хочется вечно держать их, не отпуская. – Фу, ты уже весь пропах этим блевотным запахом шоколада, – Арсений смотрит на друга презрительно, а после показательно кривится. – Да ладно, тебе же не целоваться со мной потом, – Шастун смотрит на Попова, переводя взгляд на губы, а после тушит сигарету и кидает вниз. – Ха-ха, как смешно, – Темноволосый отворачивается, а после встаёт на ноги. – Свалиться не боишься? – Антон наверное боится сильнее, чем его друг. Тот постоянно ведёт себя так, будто ему совершенно все равно на свою жизнь. – Ну ты же если что словишь, – Арсений улыбается. Так тепло и беззаботно, что Шастун думает «словлю» и правда готов ловить, даже если самому придётся упасть, – Поэтому не боюсь. На улице уже достаточно стемнело, в городе давно включились фонари, освещая каждый уголок кроме этой крыши. С высоты все эти огоньки выглядят как светлячки, которые скоро улетят по своим делам. Парни собираются торчать тут до самого утра, пока не встретят красочный рассвет, чтобы точно запомнить его на всю жизнь. Антон слазит с бортика, протягивая руку Арсению. – Вау, вы меня на танец зовёте? – Попов послушно шагает навстречу, падая чуть ли не в руки парню. – Именно, на танец, – Лыбится Шастун, а после поднимает руку над головой друга, чтобы тот покружился, что тот и делает. Иногда Антону кажется, что парень и есть тот самый светлячок и только он, единственный в этом мире никуда не спешит. Горит непрерывно, так ярко, что и самому загореться хочется. Юношу просто распирает от того, на сколько он восхищается своим светлячком, ведь тот продолжает дарить невероятно тёплые чувства, что бы ни произошло. Арсений кладёт вторую руку Антону на плечо, а тот в свою очередь хватает темноволосого за талию. Парни танцуют импровизированный вальс, а после заливаются хохотом. Попов утыкается в грудь парню, обнимая того за шею. Шастун теряется. Утопает в нежности и чувствах, его глаза горят, грудь медленно вздымается, сердце бешено стучит, но в то же время юноша понимает, что с Арсением ему спокойно.С Арсением уютно и тепло. С Арсением не так, как с другими. Антон тычет другу в бок, от чего тот дергается, уходит от объятий и смотрит на парня так, будто тот совершил самый крысиный поступок, который только бывает. Так, в общем то, и есть. Попов в ответ начинает щекотать Антона, от чего тот хватается за живет и кричит что-то напоминающее «остановись». – Нет, Антон, ну ты же сам напросился, – Арсений продолжает щекотать его, пока тот не валится на землю. – Ну А-арс, – Парень смотрит снизу вверх на друга и уже собирается встать, как видит, что Попов ложится рядом. Юноши успокаиваются, лежат молча, смотря на блеклые огоньки, пока Арсений не поворачивает голову, глядя на Антона. – Знаешь, говорят, что ночь пьянит как алкоголь, – Шастун также поворачивается лицом к Попову, всматриваясь в его небесно голубые глаза. Сейчас они для него гораздо красивее любых звёзд, гораздо важнее любых огоньков. – Да? – Парень заливисто смеётся, заражая смехом и друга, – Ты хочешь пооткровенничать? Вперёд. – Хорошо, – Темноволосый укладывается поудобнее, не сводя глаз с Антона, – Знаешь, за лето я понял, что ты мне очень дорог. В кромешной темноте не видно, но Шастун покраснел до победной точки. Когда румянец переходит на уши с шеей, а сердце делает сальто вперёд, потом назад, а потом снова вперёд. – Ну, ты мне тоже, Арс! – Быть умным это вовремя притвориться тупым, верно? Вот Антон практикует. – Антон, ты такой невероятный. Таких как ты нигде больше не сыскать, наверное, – Попов слегка улыбается, а после продолжает, – Я не знаю, как точно описать то, что я чувствую, но с тобой мне комфортно, тепло, что ли. – Мне тоже, – Антон терпел изо всех сил, чтобы не пошутить про то, как сильно Арсений сейчас похож на маленькую девочку, что впервые признаётся в любви. Слишком много умных слов, – Ты мне тоже нравишься, Арс. Арсений наверное ещё с минуту смотрит на Антона, а после поднимается на локтях и тянется к другу. Слегка касается его губ, даже не чмокая, лишь прикосновение, как бы на пробу. Шастун, понимая, что от такого робкого Арса ничего не дождётся, поднимается, усаживается поудобнее и сам тянет Попова на себя, целуя. Парни вкладывают все свои чувства в этот поцелуй. Сначала оба донельзя нежные, на столько, что поцелуй кажется невесомым, а после темноволосый первый проникает языком в открытый рот Антона. Шастун ложится обратно, так, чтобы Попов оказался сверху. Парень кусает губы голубоглазого, целует долго, на сколько хватает воздуха, а после отстраняется, хватая ртом воздух. Парни дышат медленно, еле слышно, после вновь целуются, но в этот раз пропуская нежности. Антон давит на грудь Арсения, чтобы в этот раз лёг он. Нависает над ним, шарит руками под футболкой, сжимая бока, а после переходит на шею, кусая и оставляя красные следы. С Попова вырывается полу стон, когда Антон вновь смотрит на него, весь раскрасневшийся, с растрёпанными волосами и сползшей футболкой, оголившая шею. – Все таки пришлось целоваться, – Антон смеётся, понимая, что теперь, видать, придётся бросать. Ради таких поцелуев он готов все что угодно бросить, кроме Арсения, это уже слишком трудно, невозможно даже. Солнце вновь появляется, начиная озарять город своими лучами и сопутствующим розовым небом. Фонари выключаются, переставая гореть ярко, как пару часов назад. Шастун смотрит на Арсения и понимает, тот все ещё горит, и понимает будет гореть всегда. – Запомни этот ласковый рассвет, – Арсений смотрит на алое небо, переливающиеся всеми красками и улыбается, ярче солнца. и Антон понимает, запомнит и никогда в жизни больше не забудет.