Ответы Верде

— Bǎobèi. Верде недовольно мычит что-то не особенно интеллектуальное и зарывается в толстое одеяло с головой. Он лег спать в пять утра, раньше обеда его никто не увидит и точка. — Bǎobèi, вставай. Уже пора есть. Коса Фонга, влажная после утреннего душа, приятной тяжестью падает вниз, задевая комок одеяльной гусеницы. Аркобалено Урагана угрожающе нависает над досыпающим последние секунды ученым. — У меня дисания и свои биоритмы, изыди, — из-под ткани показывается болезненно белая кисть, отпихивающая неизменно улыбчивое лицо китайца. Фонг вздыхает: возлюбленный модифицировал штамм коронавируса, и, верно, притомился от попыток помочь миру в сокращении человеческой популяции. Мужчина предпринимает последнюю попытку сдернуть одеяло, на что Верде незамедлительно отзывается разъяренным рычанием невыспавшегося человека и дёргает Фонга за волосы на себя, в ворох перин, оккупировав того руками и ногами. — Лежать. Не мешать. — Стыдно не функционировать, когда солнце высоко, Верде. — Во мне происходит гомеостаз, этого достаточно. Смеяться хочется очень сильно, но Фонг сдерживается, чтобы не быть отлученным от недавно открытых привилегий. Его коллега, кажется, забыл о разнице в физических возможностях, раз надеется удержать его на месте своими конечностями. — Я могу помочь тебе бодрствовать более активно, не вылезая отсюда, — в голосе Урагана мелькает неизменная ехидца, а руки слишком удобно лежат на чужом теле. Из одеяла высовывается сонная небритая физиономия: — Аmado, у тебя есть тридцать минут. — А потом ты поешь, bǎobèi. Зелёные глаза щурятся, выискивая способ _не есть_. Способа нет. — А потом я поем. Воодушевленный Фонг с энтузиазмом бросается тратить тридцать минут на полезное и приятное дело.