Домой

Я говорю ему: слушай, мы не знакомы, не курили одну на двоих, не нарушали вместе законы, может быть, ты всего день из глубокой комы – просто представь на миг: мне о тебе ничего не известно, кроме любимого рома, но дело не только в роме. Он наклоняется, шепчет на ухо тихо: недавно его, мол, сочли за психа в каком-то там баре. Просили пройти на выход, а что он мог сделать? Да ничего не мог – он просто бог. Самый обычный бог. Я говорю ему: мы уже месяц рядом, не ссоримся, не плюемся друг в друга ядом, у нас впереди бесконечная автострада, виски в желудках и в бардачке. Я говорю: мне большего и не надо, можем катить хоть до рая или до ада, только скажи, зачем. Он лишь смеётся в ответ. Отпивает виски, и у него во взгляде как будто искры. Я его вижу слишком – безумно – близко, мне даже хочется выпрыгнуть на ходу. Он говорит, что я как-то не так веду, сам садится за руль, отдает мне свою бутылку, надо набраться сил, говорит, глотни-ка. Я глотаю и вижу не то Игдрассиль, не то самый обычный дуб. Я говорю: завтра будем у Гранд-Каньона, я давно слышал, что там вроде как бездонно, это почти икона, твоя Мадонна, можно один раз увидеть и умереть. Он мне кивает сонно: не был там в сентябре. Мы приезжаем засветло, на рассвете. Он говорит, что нас не должны заметить. Тут, отвечаю, туристы уже с утра. Он улыбается, мол, выходи, пора, а вокруг никого – только мы с ним, каньон и ветер. Он говорит: я искал здесь свой дом и храм и нашел. Улыбается странно, смотрит совсем устало, Говорит: богу надо мало, безумно мало – чтобы кто-то поверил, пусть это будешь ты. Я киваю ему. Обещаю приехать как-нибудь погостить, привезти цветы, даже жму его руку – горячую и сухую. Возвращаюсь в машину. ...И больше как будто н е с у щ е с т в у ю. Без него вокруг холодно и темно. Он приходит и шепчет на ухо: идём со мной, я нашел себе дом и тебя отведу домой.