Глупый пингвин робко прячет - умный смело достает

— Даже не знаю, как с ним поговорить по поводу случившегося в пятницу. Раньше было все так легко, как должно было быть. Мы вместе тусили, бухали, клеили девок. Но после пятницы мы даже не разговаривали толком, понимаешь? Я не знаю, к чему может привести разговор о том, что случилось. И знаешь, я боюсь последствий. Боюсь того, что он не захочет больше находиться рядом со мной, не захочет говорить, видеть меня. Я уже молчу про то, что скорее всего сразу же съедет и оставит меня одного в нашей квартире. Именно в НАШЕЙ квартире. Мы делали в ней ремонт вместе, обставляли вместе, проводили время ВМЕСТЕ, я никогда ни с кем не находился в таком душевном резонансе. Пойми, я не смогу там оставаться без него. Все будет о нем напоминать… — Глэн тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Он чувствовал себя на какого-то рода исповеди. И очень тщательно подбирал слова, чтоб его собеседник смог прочувствовать всю тяжесть его груза на душе. — Я был настолько уверен что поступаю правильно и что это должно было случиться. Меня давно к Дарреллу тянуло. И я не мог понять это чувство. Казалось, что все мое нутро хочет находится ближе к нему и я так радовался, когда после очередной попойки Дар приползал ко мне спать. Но я никогда не мог рядом с ним уснуть. Тепло его тела всегда меня манило, он был настолько горячим и притягательным, что я не мог себе отказать в том, чтоб не прижаться к нему. Мне так нравилось смотреть, как он хмурит брови на мои едкие высказывания. Или как спокойно поправляет очки после того, как получает очередную дозу моих кончелыжных шуточек в свой адрес. Как он своими длинными пальцами зарывается в копну черных, как самая темная ночь, волос и откидывается на спинку кресла. При этом у него такой удовлетворенный вид, что невольно думаешь, что под столом ему красотка с пятым размером груди делает минет. И я постоянно завидую этой воображаемой шлюшке. Да я даже барышень с работы водил только, чтоб его разозлить как следует! — Глэн даже не заметил как повысил голос. — Я хотел, чтоб он ревновал меня. Чтоб сделал своим и ни с кем больше не делился. Но сколько б я раз так не делал — всегда все заканчивалось одинаково. Возможно со мной что-то не так, раз я запал на мужика. Но с Даром по ходу все, как нужно. А то, что случилось — было просто банальным трахом на один раз, о котором он даже не помнит. Наверное, это и к лучшему. — Страдалец облокотился на спинку скамейки и закинул голову вверх. По небу плыли большие белые облака, которые были так похожи на сахарную вату. Казалось, что стоит только протянуть руку, и ты сможешь урвать себе кусочек этой ваты со вкусом дождя и осенней тоски. Солнце постепенно пряталось за кронами деревьев, и это было сигналом, что уже пора бы и домой. Почувствовав облегчение от того, что это теперь не только у него в голове — Глэн посмотрел на то место, где еще мгновение назад был серый чмошник. — Ну давай, скажи хоть что-то. А-то чувствую себя последним уебаном, складывается впечатление что… — Он так и не договорил, поскольку его «священник» испарился из поля зрения. — Йоб вашу налево, — сквозь зубы прорычал Глэн и отправился на поиски горе-слушателя. К его счастью, Борис приметил симпатичную сучку недалеко от лавочки, где размазня ему изливал душу. И буквально спустя пару секунд после начала мужицких соплей — Боря решил что ему пора получить разрядку. Поэтому за время слёзосоплей Глэна, его монолог слушали: - Белка-дрочер, которая теребонькала при этом свои «орешки» (если Вы понимаете, о чем я); - пара голубей «с района», которые все же рассчитывали кинуть этого большого плаксу на парочку вкусных сухариков; - маленькая девочка, которая пыталась Глэна успокоить конфеткой, но дядя отказывался её брать, и она просто прилепила облизанный чупик к его волосам; - ну и, конечно, куда же без бомжа. Уж он то взял от этой размазни все, включая бумажник! Борис же продолжал заниматься покупкой сов (совокуплением). Глэн чертыхнулся и побежал отдирать этого пушистого ублюдка от породистой пикинесихи. И в очередной раз наткнулся на взгляд этого исчадья Ада, который говорил «Только тронь, я тебе телепалку откушу». — Пожалуй немного подожду, — промямлил он и лучезарно улыбнулся стоявшей в чистом ахере хозяйке дамы сердца (или члена) Борички. Спустя минут десять Боря решил, что он уже надрюкался и может продолжить свое путешествие. Раб взял его на руки и они отправились на остановку общественного транспорта. С этим чудищем ни один водитель такси не хотел ехать в одной машине, так что вариант доехать до дома с комфортом блондин сразу отмёл в сторону. На остановке было не людно. Усадив Борю на сидение — Глэн потянулся к бумажнику, и, как можно было уже догадаться, не обнаружил его. Хотя он и был уверен, что оставил его в верхнем кармане ветровки, но для верности решил обмацать все карманы. «Я толстый» — пронеслась мысль в светлой голове, хлопая себя по куртке. Но бумажник так и ушел в мир проебанных вещей. — Вставай, урыга Борисовна. Мы идем пешком! -он обратился к своему сегодняшнему спутнику. Боря даже не шевельнулся. Только собачьи глаза, полные презрения, говорили о том, что это он, Глэн, идет пешком. А Боря с комфортом едет у раба на руках. ------------ — Не ссы в компот, до дома осталось всего то минут 10 идти, — Глэн уже шел в припрыжку, этим доставляя ужасный дискомфорт его «наезднику». Борис выглядел так, будто его сейчас вырвет фуагра, которую он жрал сегодня с утра. А Великий Г. в это время давился чаем и бутриком с колбасой, пока отец собирал вещи. П — правильно расставленные приоритеты. В переднем кармане джинс почувствовалась приятная вибрация. Поспешно спустив Борю с рук — Глэн достал свой яблокофон и подвис. Его набирал Даррелл. Собрав свои яйца в железный кулак и пытаясь скрыть волнение, блондин поднял трубку.