Глупый пингвин робко прячет - умный смело достает

Глэн проснулся поздно, когда стекла окон соседнего дома были открашены в янтарный цвет, отражая лучи заходящего солнца. Он слышал мерное гудение процессора и тихий стук, рождающийся от соприкосновений пальцев с клавиатурой. Нехотя, он приоткрыл один глаз и направил свой взгляд туда, откуда исходил звук монотонного постукивания. Великое открытие правого глаза тут же отозвалось головной болью, и Глэн снова поспешил закрыть его пытаясь погрузиться в сон. Но спать вовсе не хотелось и поэтому он просто натянул себе на голову плед и полежал так еще несколько минут, судорожно пытаясь вспомнить что же вчера произошло. -Можешь даже не пытаться это сделать, тебе это еще никогда не удавалось, ведь так? – где то за пределами маленького укрытия Глэна послышался приглушенный голос, сопровождающийся все той же клавиатурной дробью. Как же его раздражал этот звук. И эта интонация. Она просто выводила из себя. «Ну подумаешь загулял, ну с кем не бывает? И с чего этот хмырь взял, что я ничего не вспомню? Я вот постараюсь, и все мигом восстановлю в памяти вплоть до мельчайших деталей, а потом еще и смеяться над ним буду, потому что он во мне сомневается,» - думал про себя светловолосый, но даже эти мысли приводили его и без того больную голову в состояние близкое к «скоро будет большой бадабум». Глэн уселся на кровати и обмотался пледом (что стоило ему огромных усилий, как физических, так и умственных, можно сказать), поскольку в квартире как всегда было холодно. Дар это аргументировал тем, что не может работать когда в голове «не гуляет приятный прохладный ветерок». Проще говоря, чтобы у Даррелла не закипали мозги от всей этой компьютерной фигни, ему нужен был холод. И чашка кофе. И сигареты. И тогда он чувствовал себя в полном порядке, даже мог быть периодами веселым и остроумным, но это в последнее время бывало крайне редко из-за навалившейся на него работы. Скинув с себя свою «мантию», Глэн свесил ноги с кровати и ступил на холодный паркет, при этом непроизвольно поежившись. Ощутив под ногами твердую землю, он попытался стать на ноги, но попытка не увенчалась успехом. Закружилась голова, и он с матом упал обратно на кровать, держась за болящую часть тела. Дар, который был по уши в работе, наконец, обратил внимание на своего сожителя. -Головка бо-бо, да, Глэн? – издевка четко прослеживалась в тоне Даррелла. – Когда же ты пить-то научишься? Если не умеешь - лучше не берись. Тут такая же политика что и с девушками: если ты не знаешь как с ними себя вести, то и пробовать не стоит, - с умным видом Дар начал разводить полемику. Он встал со своего кресла и в два шага пересек комнату, увалившись рядом с Глэном на кровать. - Уж про баб можешь мне ничего не говорить. Тут я понимаю на-а-а-амного больше тебя, поверь, – голос Глэна сейчас больше походил на шепот, чем на его привычный голос: звонкий и наглый. Он почувствовал, как во рту пересохло от сказанного, и больше не смог из себя ничего выдавить, хотя хотел доказать этому наглому компьютерному жуку, что девушки – это его специализация, и что он не позволит человеку, который любит только свой компьютер и у которого секс (по мнению Глэна, естественно) был только с USB-портами учить его, как нужно пить и вести себя с девушками. В конце то концов, не Дар же был стриптизером! Причем не просто, а VIP-класса. Даррелл с сочувствием посмотрел на своего сожителя, и выдал следующую фразу: - А может тебе воды принести? – и сразу же понял, что это было очень опрометчиво с его стороны - сказать подобное. А все потому, что водичкой это просто не ограничится, и Дар об этом знал. - Ну раз ты предложи-ил, - Глэн уже замышлял что-то очень коварное и, как чеширский кот, лыбился во весь рот, даже не смотря на то, что улыбка отдавалась головной болью. - Не-не-не-не-не, Глэн. В этот раз я на это не поведусь. Значит, ты бухаешь, а я должен потом в магазин тебе за вкусняшками бегать? И что в этот раз ты захочешь? Яйцо феникса в фиолетовом цвете радуги и с приправой из рога единорога? Или просто медовой плюшкой ограничимся? – Даррелл вскочил с кровати и не на шутку разбушевался. По сути, его можно было понять, поскольку каждый раз, когда он начинает сочувствовать Глэну – это заканчивается тем, что Глэн садится ему на шею. Вот, к примеру, в прошлую попойку (позавчера) Дарреллу тоже стало жалко своего горе-соседа… И он предложил ему сделать кофе. Так помимо кофе Дарреллу пришлось еще бежать за «круасанчиками с миндальным кремом, лимонным фрэшэм и… ДВУМЯ БУТЫЛКАМИ РОМА (который они, кстати, благополучно в этот же день-ночь и осушили, но дело не в этом). «А все почему?» - каждый раз Даррелл задавал себе один и тот же вопрос. И никогда не мог найти на него ответ. - Ну ДАААААР, мне много не нужно.. я только хочу желейных мишек, и баночку содовой, - Глэн смотрел на Даррелла снизу вверх как Кот из Шрека, при этом немного поскуливая. «Скулит, прям как Алекс, когда видит очередной объект своих грязных гейских домоганий», - подумал Даррелл и слегка улыбнулся. После скулежа Глэна он все же решил сменить гнев на милость. - Лично я никуда идти не собираюсь, - Глэн расстроился, и сразу Дарреллу почему-то показалось, что соседушка собирается от досады наблевать ему на новые кеды, и сразу же решил добавить. - Но у нас еще осталось пол бутылки рома, - и вот на этом моменте Глэну стало сразу ХОРОШО! Он вскочил с кровати, схватил плед и накинул его себе на плечи. Потом завязал его и стал в позу летящего супермена, при этом громко декларируя: - ГЛЭН-МЭН, Всегда спешит туда, где бухают, пара-папа-пам! Идем со мной, если хочешь увидеть единорога Гешу, которого мы встретили в прошлый раз. Взяв Даррелла под руку, Глэн в припрыжку потащил того на кухню, где и находилась печально стоявшая на столе, полуопустевшая бутылка черного рома. Дар помнил «прошлый раз». Если вкратце, Глэн нажрался пиво-виски-пиво-вино-ром-шампунь-пиво-текила-кефир. И из-за кефира, по словам горе-соседа, к нему пришел единорог Геша, и ругал его за то, что кефир - это вредный напиток. - В мир приключений! – почти пропел Глэн, заходя на кухню. При виде бутылки рома, он сразу же отпустил руку Дара и схватился стеклянную емкость. Он был похож на Голума, который гладит не кольцо на своей руке, а как минимум 40 сантиметровый…ммм...член, простите. – Мр-мр-мр, моя прелесть! Вся головная боль Глэна куда то улетучилась, и Дарреллу казалось, что все головные боли Великого Г., уходят куда то в одно место в их квартире. И судя по всему, этим местом является подушка самого Даррелла. Он сделал такое предположение исходя из того, что как только Даррелл ложится спать после попойки Глэна – у него сразу же дико начинает болеть голова, будто это не Глэн бухал, а сам Дар. И эта головная боль не прекращается до тех пор, пока Даррел попросту не перелезет спать к горе-соседу. Чпок...Бутылка открыта. Буль-буль-буль. Стаканы наполнены. Спустя час – Все в говно.