Когда волны высоки

***

      Есть за изумрудным лесом одно место, куда никто не захаживает. Лес тот зовётся изумрудным потому, что протекает там река кристальная, и впадает она в море необъятное, что дальше располагается. А в солнечный день так вода чистая отражается, что все ёлки да сосны приобретают бирюзовый оттенок. Место то — огромная скала, вздымающаяся вверх, к небу светлому, облакам чистым. Окружён тот обрыв морем, вдаль уходящим, и почти всегда иссиня-чёрным, даже под светом солнечным не осветляющимся. А волны моря того вздымаются высоко, будто пытаясь до самого светила небесного дотянутся. Они плещутся у подножья обрыва, взлетают вверх, а после разбиваются о его поверхность скалистую, оставляя после себя лёгкий туман из тысяч мелких капель. Возле самого леса стоит домик небольшой, на закате солнцем заливаемый, да теплом светлым отопляемый. Есть у дома и садик, и веранда, и даже загон для животинки небольшой. И не живёт никто рядом с лесом изумрудным, кроме его обитальцев. — Братик, смотри! Как красиво! - маленькая девочка бегала по полю, что вело к скале огромной, указывая пареньку, за ней следующему, на пейзаж, представший пред их лицами. — Сестрёнка, давай помедленнее, прошу. - едва дыша, пытаясь угнаться за безудержным ребёнком 6 лет, кричал ей вслед он. Картина и вправду была поистине великолепна: едва закончился дождь, чёрно-синие тучи уходили вдаль, а на промежутках неба пустых светило закатное солнце. Вода прибоя ещё темнее казалась, но всё же совсем немного бликовала оранжевыми оттенками. Добежав до края обрыва, девочка остановилась, и кинула взгляд заинтересованный вниз, к морю самому. — Смотри-смотри! Там волны большие такие! - парень едва нагнал её, и только приблизится хотел, как о камень запнулся неведомый. - Я хочу поближе их рассмотреть, давай за мной! - с улыбкой сказала девочка, сев на краешек самый, а после оттолкнулась чуть-чуть ножками детскими, да вниз полетела, обдуваемая весенним ветром. Глаза брата сначала округлились от увиденного, но после он наконец встал с земли рыхлой, да вслед за ней собрался кинутся. В глазах его счастье блестело, да волны чёрные отражались, а улыбка с лица уползать не хотела, до того ему радостно было. Лишь приблизился он к краю, как схвачен оказался за руку, да назад оттащен, в сторону дома. — А ну обратно! - это был голос их матушки, такой строгий всегда, но переживанием материнский отдающий. - Врал мне лекарь, врал, когда говорил, что природа спокойная помочь должна... - говорила женщина себе под нос вверх чуть вздёрнутый, да таким тоном говорила, будто жаловалась, что по обыкновению и происходило. Тащила мать сына неродивого в дом, да жаловалась, не то на его проделки, не то на медицину треклятую. А паренёк глядел всё на край обрыва, где камень был, о который он запнулся чуть ранее, да смотрел так пристально, будто дыру прожечь хотел в нём. Камень аккуратный тот был, гранитный. А на нём сестры портретик маленький, с улыбкой такой невинно-детской, да глазками чистыми, как две бусинки. И подпись снизу располагалась: "Тело ваше придано было воде, Душа растворилась в земле, Пена морская смыла всю боль, А чёрные волны вас унесли вглубь."