История Коруна. Свобода или счастье

Жарко. Душно. Кожа покрывалась рассыпчатой коркой, быстро затвердевающей и словно заключающей лицо в каменную маску. По щекам бегала толстая жесткая кисть, то и дело царапаясь и заставляя морщиться. — Прекрати кривляться, Эвелин. — Простите, мама… Сабрина Нигма, моя мама, терпеть не могла меня красить. Ее большие золотые глаза тускнели от утомления и раздражения, а пальцы сильнее сжимали кисточку, удерживая желание бросить это неблагодарное занятие. Но она не доверяла нанесение косметики никому: ни прислуге, ни, тем более, мне. А я никогда не говорила «спасибо» за ее труды. Я лишь повторяла из раза в раз одну просьбу: — Мама, пожалуйста, позвольте мне смыть это… — мой голос, наверное, тогда источал остатки умирающей надежды. Что, впрочем, редко приносило плоды. — Хватит ныть. Королевской особе не престало выходить в свет с лицом, подобным огуречной кожуре. Зато колкости в ее ответе всегда были уникальны. Я впилась зубами в нижнюю и промолчала. В конце концов, терпеть оставалось недолго. — Готово. Можешь открыть глаза. Мама поднялась со стульчика, стоящего напротив моей постели и поправила свой наряд. Она была безупречна: роскошные золотые, как и глаза, волосы, закрученные в пышный пучок на затылке с вплетениями тонких живых веточек и обрамленные прелестной диадемой, аккуратный прямой нос, пухлые губы, которые она постоянно немного вжимала, чтобы придать лицу серьезности. Ну и, конечно, платье. Мягкий шелк цвета березовой листвы с черными вставками осторожно обнимал стан мамы, почти не стесняя движений. Она двигалась грациозно, четко и выверенно. Сабрина Нигма была Настоящей Королевой. — Подойди, посмотрись в зеркало. Я послушно поднялась и встала перед своим отражением. Идеально ровное, почти белое лицо, повисшие у глаз черные стрелки и бордовая помада. Мама не стремилась разукрасить меня, а лишь скрыть дефекты, которые, без сомнения, королевская особа не может иметь ни при каких условиях. Однако я все равно ощущала себя фарфоровой куклой. — Что скажешь? — безразлично спросила она. Не ожидала услышать даже нейтральную оценку своей работы. — Красиво… — но в тот раз я сделала исключение. Ее золотые бусинки на мгновение сверкнули от удивления, и она победно улыбнулась. — В таком случае, пойдем. Нас уже заждались. *** Мы двигались сквозь гигантский коридор королевского замка, держась за руки, и я, по обычаю, пялилась на висевшие в ряд картины. На всех был изображен Эйнар Нигма, первый и единственный король генеров. Каждая выполнена из полотна, что соткано из волокон листьев, а рамки составлены из коры высохших ветвей. Генеры никогда не причиняли вред деревьям, потому как сами они — разумные древесные создания. Эйнар, мой отец, вел наш народ с самого рождения в лесной чаще. От картины к картине рядом с ним стояла спутница, королева, всегда идущая под руку с правителем. Их было много, и все они — люди. Моя мать не стала исключением для страсти отца. Я родилась полукровкой, но по какой-то причине человеческое начало взяло верх над природным, и на моей кожи нет ни одного островка древесной коры. — Держи спину ровно и улыбайся. У нас очень важные гости. — Как скажете, мама… Двери отворились, и океан света из банкетного зала затопил мой взгляд и заставил прищуриться. Я попыталась закрыться свободной рукой, но мама грубо сжала ладонь, недвусмысленно намекнув на то, что нужно терпеть и двигаться вперед. Столы, тянувшиеся от одной стены к другой, прогибались под тяжестью еды и напитков. Повсюду были гости. Генеры и люди общались, брали закуски, выпивали. Отец находился в самом центре помещения и беседовал с тем самым «важным гостем», которого упоминала мама. Сангвенас Коруна. Владыка Империи Коруна. Они оба были одеты в роскошные наряды: король — в темно-коричневую мантию с украшениями, скрывающую все тело ниже шеи, а император — в серый пиджак, под которым виделась красная бархатная жилетка. — Приветствуем вас, император, — поздоровалась мама за нас обеих. — Мы очень благодарны за ваш визит. Мое лицо под слоем косметики начало предательски ныть. Я пыталась притвориться, что прикладываю ладонь к виску, и незаметно унять зуд, но все равно почувствовала испепеляющий взгляд мамы. — Серьёзные вопросы всегда лучше обсуждать в праздничной обстановке, — заметил Сангвенас. — А где же твой второй сын? — подключился отец. — Он не приехал? — Джекелль немного задерживается, но скоро присоединится к нам. Кстати, о детях, — император повернулся ко мне. Хотя его взгляд походил на приветливый, холод прокрался по спине и схватил меня за горло. — Юная леди сегодня прекрасна, как никогда. — С-спасибо… Под щеками будто копошились стайки мышей. Они прогрызали норки в коже, и, казалось, заливали их кипящим маслом. Я схватилась за подол платья и, закусив губу, устремила взгляд в пол. С каждой секундой терпеть становилось все труднее. Болевые импульсы разъяренными пчелами жалили щеки, виски, глаза. Я закрыла лицо руками и, пискнув невнятное «извините», бросилась вон из зала. Кожа пылала, и ноги бездумно несли меня к месту, где можно смыть с себя отраву, разъедавшую меня. Я вбежала в королевский сад и опустилась на борт фонтана. Чистая вода с трудом справилась с верхним слоем косметики, но боль не утихала. Когда я взглянула на свое отражение, легкие на несколько мгновений перестали перекачивать воздух. Гигантские алые пятна ядовитыми лужами проступали на лице. Я рухнула на мраморные плиты захлебываясь от слез. — В фонтане, вроде, и так достаточно влажно, необязательно добавлять туда лишнюю воду. Мягкий, немного насмешливый голос раздался где-то совсем рядом. Разряд страха пронзил мой позвоночник, я заслонила лицо руками, лишь мельком заметив незнакомца, сидящего напротив меня, сквозь щелочки между пальцами. — У-уходите… п-пожалуйста… Послышался выдох, похожий на усмешку. Я почувствовала прикосновение шелка на тыльных сторонах ладоней. — Уйти я всегда успею. Однако вы вряд ли справитесь с болью в одиночку. Чужие пальцы мягко потянули мои руки, обнажив искаженное, болезненное лицо. Я увидела перед собой молодого человека с ослепительно белоснежными волосами. — Есть сведения, из чего сделана та дрянь? — незнакомец небрежно указал на плавающую в фонтане разноцветную жижу. Я отрицательно помотала головой. — Может, какой-то ингредиент вызвал аллергию. У вас есть на что-то аллергия? — Н-не знаю… Молодой человек устало вздохнул. — Что ж, попробуем самый простой способ, — беловолосый подогнул левую ногу под себя. — Сядьте напротив меня и расслабьтесь. Живот крутило от неясной тревоги, тело будто отговаривало выполнять его просьбы, но, подавив сопротивление внутреннего голоса, я все же сделала, как сказал молодой человек. Незнакомец коснулся поверхности воды, а потом медленно повел пальцами по воздуху. Маленький прозрачный ручеек последовал за волей молодого человека, купаясь в солнечных лучах и переливаясь всеми цветами радуги. — Закройте глаза, пожалуйста. Зачатки сомнений утонули в океане восторга, и я незамедлительно сомкнула веки. Тысячи капель мягко погрузились в поры на лице и, выходя обратно, пленили в себе темную, грязную массу, что сжигала меня изнутри. Незнакомец щелкнул пальцами, и влага мгновенно испарилась, обрушив субстанцию на каменную дорожку. — Можете открыть глаза. Я сразу же повернулась к фонтану и взглянула на отражение. Чужеродные красные пятна стремительно исчезали, и лицо возвращало здоровый оттенок. От радости у меня на мгновение перехватило дыхание, и я еле сдержала порыв броситься обнять незнакомца напротив. — Спасибо большое! — Не за что. Давно не упражнялся в тонком контроле воды, и это была полезная тренировка. Думаю, сейчас лучшая возможность представиться, — незнакомец встал и вежливо поклонился. — Меня зовут Джекелль Коруна, а Вас как? — Эвелин Нигма… А… — я вдруг стушевалась и долго медлила с продолжением фразы, — А почему, простите за повторы, Вы обращаетесь ко мне на «вы»? Я же, кажется, намного младше… Джекелль усмехнулся и уселся обратно на край фонтана. — Уверен, Вы, Эвелин, не настолько далеки от пятнадцатилетки, чтоб можно было безнаказанно «тыкать». К тому же, никакая разница в возрасте не дает право неуважительно обращаться к другим. — В-вы правы… — из-за своей глупости я захотела спрятать голову в песок, подобно огромной длинноногой птице из той книги про животных. — Но, правда, вы можете не соблюдать этот этикет. Так для меня будет даже удобнее. — Хорошо, тогда я даю тебе аналогичное право. Хочешь пойти обратно на бал? — Если честно, не очень… Здесь так красиво и спокойно… — А я, если честно, надеялся на такой ответ. Тогда, может, расскажешь немного о себе? И снова меня охватил легкий ступор. Выдать что-то о себе? Открыть сундук с хламом своей головы и позволить порыться в ней? Да и кому! Человеку, которого я знала от силы несколько минут! — Я-я не знаю, с чего начать… Однако мысли мои, почему-то снова разнились с действиями. — Полагаю, нужно немного облегчить задачу. Давай, сыграем в игру: я задаю вопрос, затем ты отвечаешь и задаешь свой, и так по кругу. Согласна? — Да, это очень интересно! — Тогда, для начала, скажи, сколько тебе лет? — Двенадцать. Я на три года младше ва… ой, тебя. — Отлично, теперь твоя очередь спрашивать. Я уперла подбородок в руки и стала усиленно думать. В процессе я случайно заметила свое отражение, на лице у девочки из водной глади проступили морщинки усердия на лбу. — А это… — произнесла я наконец, — твой настоящий цвет волос? Джекелль удовлетворенно улыбнулся и кивнул. — Ты так пристально рассматривала их с самого начала, что я был абсолютно уверен в том, что этот вопрос будет первым. Да, цвет настоящий. Стал им, в какой-то момент. — Но у дяди Сангвенаса черные волосы, а моя мама и твоя были близнецами со светлыми волосами… — Верно. Однако папаша мой обожает эксперименты, особенно на родственниках. — А ч-что за эксперименты, е-если, конечно, не секрет?.. Джекелль как-то бесцветно усмехнулся. Его взгляд потускнел настолько, что я сотню раз пожалела о заданных вопросах. — С ответом на это придется повременить. Мы, вроде, договорились спрашивать по очереди, — напомнил он, беззлобно улыбнувшись. — Ой, извини, пожалуйста! Что ты хочешь узнать? Он запутал пальцы в локонах и несильно дернул их. — Что ж, скажи-ка, тебе известно, что такое «блик»? Если да, то можешь поведать все, что ты знаешь об этом понятии? Я подняла глаза к небу, вспоминая обо всех уроках, даваемых отцом. — Ну… «блик» — это способность некоторых гене… ой, то есть, разумных существ, которая проявляется в виде особых глаз, имеющих уникальные свойства. Даже у близнецов нет одинаковых бликов. В редких случаях вместе с бликом проявляется возможность управлять одной из природных стихий: огнем, водой, землей, воздухом и энергией. Ты, несомненно, можешь контролировать воду. Джекелль хитро прищурился и поправил воротник на чернос пиджаке. — Ко мне мы вернемся чуть позже. А может ли случиться так, что разумное существо может управлять стихией, но блик ему не доступен? — Нет. «Источник силы стихии идет из той же части мозга, что и блик. Эти силы всегда проявляются позже глаз, но никогда не до и никогда не вместо, » — так говорил отец, — процитировала я один из первых уроков. — Вижу, ты очень внимательно слушала короля Эйнара. Однако вынужден тебя расстроить. Он был неправ. Я бросила в изумрудные озера Джекелля полный непонимания и изумления взгляд. Как папа может быть неправ? Он стоял у истоков нашего народа и правит генерами по сей день. Он изучил кучу книг и трудов ученых, множество случаев видел собственными глазами. Все это я хотела вывалить ему в ответ, однако оказалась способна выдавить лишь неуверенное «в смысле?». — Исключение из правил сидит прямо перед тобой. И, поверь, оно не в восторге от своего статуса. У меня нет блика, но есть стихийные способности. И, кстати, могу гораздо больше, чем контроль над одной водой. — Гораздо больше? Вместо ответа Джекелль жестом попросил подать ему руку. Он сосредоточился на моей ладони, лежащей у него на коленях, и через секунду там заплясало маленькое торнадо. — Ц-целых две! Но как?! — ахнула я от изумления. — Все пять, если быть точным, — улыбнулся Джекелль, — и все же, этого папаше было недостаточно. Он, вбив себе в голову правило, которое ты процитировала, пытался пробудить во мне блик и ставил на пятилетнем сыне опыты. В ход шло все: гипноз, медицинские препараты, даже стимуляция мозга электрическим током. От услышанного у меня скрутило живот, а над головой словно собрались гнетущие тучи. — Последняя отрава оказалась настолько сильной, что чуть не убила меня. Откачивали, по рассказам, несколько часов, и только этот случай заставило старого дурака остановиться. В качестве подарка на память у меня остались полностью лишенные цветовых клеток волосы. — Какой ужас… Я неосознанно подвинулась ближе к Джекеллю и осторожно взяла его за руку. — Может, пройдемся немного? — Отличная идея! Мы спрыгнули с бортика фонтана и неспеша двинулись вглубь сада. Деревья вокруг лениво шелестели кронами, купаясь в вечерних сумерках, и, казалось, среди буйства природных красок нас невозможно было разглядеть. — Кстати, а у тебя есть блик? — начал вдруг Джекелль. Я утвердительно кивнула. — Он впервые проявился, когда мне было четыре. С тех пор часто тренируюсь в использовании. — И как ты его назвала? Я замялась на несколько мгновений и усиленно прятался глаза в каменной садовой дорожке. — Дай-ка угадаю, — произнес мой новый знакомый, вероятно, устав ждать. — тебе приказали ни в коем случае не раскрывать способность глаз? — Д-да… Извини… — Да ничего, — легко отмахнулся Джекелль, — Кто бы ни отдал тебе это распоряжение, он был абсолютно прав, а я не имею права настаивать. Но если вдруг решишься, будет очень интересно узнать. Я нервно пнула небольшой камешек в ближайшие кусты. Меня разрывало надвое от желания поделиться чем-то личным с этим человеком и от страха, что отец окажется прав, и я подведу его. — Если ты не можешь решиться, — напомнил вдруг о себе Джекелль, прочитав меня, как открытую книгу. — Я могу дать тебе абсолютные гарантии. Ты слышала о «Клятве Аргерела»? — Н-нет… — Это особый вид договора, который невозможно нарушить. Смотри. Джекелль вытянул левую руку предложении рукопожатия. — Я клянусь, что, услышав о твоей способности, никогда в жизни не попытаюсь навредить тебе, — торжественно объявил он. На тыльной стороне ладони императорского сына вспыхнула непонятная фиолетовая руна. — Теперь тебе нужно что-то пообещать в ответ и пожать мне руку, — прошептал он, чуть нагнувшись ко мне. — Я-я… эм, обещаю… Паника ленивым котом свернулась у меня на шее, душа слова, продирающиеся сквозь горло. — Обещаю, что… расскажу о своих глазах и… — я тряхнула головой, отгоняя сомнения, — и тоже никогда не наврежу тебе! — наконец выпалил мой рот. Моя рука с проявившейся оранжевой печатью притянулась к его, а в следующую секунду обе руны сверкнули и превратились в двухцветные фиолетово-огненные, окончательно скрепив наш договор. — Ну, жги! — улыбнулся Джекелль. — П-подожди, а что будет, если нарушить обещание? — Этот вопрос стоило задать до заключения сделки, — усмехнулся он, — ну да ладно. Если не выполнить клятву, печать просто уничтожит провинившегося. Я в ужасе отпрянула и уставилась на тыл ладони. Причудливые узоры давно потухли и лишь блеклый силуэт печативиднелся на моей коже. — Н-но условия ведь довольно простые, да? — попыталась я саму себя успокоить. — До безобразия, — подтвердил Джекелль, — тебе всего лишь нужно рассказать без лжи. — Ну… в общем, мой блик называется «Cogito, ergo sum». Он поднял глаза к ночному небу и, погрузившись в раздумия, снова дернул себя за волосы. — «Я мыслю, следовательно, существую»… Хм, красиво звучит, даже очень. — С-спасибо… Я на мгновение просияла. Почему-то одобрение от человека, которого я знала каких-то полчаса, приносило восторг, сравнимый с первым увиденным в жизни закатом. Но лишь на мгновение. — …Однако совсем не поясняет суть способности. Оказывается, падать вниз головой с облаков больно. Я застыла на месте и ухватилась пальцами за подол платья. — Н-но… Странные соленые капельки собирались у глаз. Но зачем? «Из-за чего тут лить слезы? Каждый имеет право на своё мнение, и оно не обязано совпадать с твоим.» Так сказал отец, когда приказал изменить название под тем же предлогом. Но я же так долго его придумывала… Джекелль в два шага сблизился со мной и смахнул фалангой пальца непрошенную прозрачную гостью. — Из-за чего тут лить слезы? — произнес он с улыбкой. Черт. — …Я же не говорил, что это плохо. Наоборот, можно не бояться быть подслушанной, ведь приемущество перед тобой смогут получить лишь те, кто видел твои глаза в действии. Императорский сын подобрал с земли небольшой камешек и начал играть с ним, лениво подбрасывая в воздух. — Может, ты все-таки… ну… — он театрально шаркнул ногой, а потом нагнулся ко мне и прошептал. — …расскажешь поподробнее? — Я… — воздух слишком долго заполнял мои легкие, чтобы пауза казалась нормальной. — …могу читать мысли тех, кого вижу! — наконец выпалила я. Я зажмурилась, ожидая чего-то вроде разочарования от неоправданных ожиданий. — Ты будто к смерти готовишься, — раздался теплый и немного насмешливый голос откуда-то сзади. Джекелль оказался за спиной, на его лице сияла улыбка до ушей, а глаза блестели азартом. — Ты с чего какой радостный? — буркнула я с напускной серьезностью, еле сдерживая собственную ухмылку. — Как с чего? Мне выпала уникальная возможность опробовать на себе настолько сильную способность! — Подожди, ты хочешь, чтобы я прочла твои мысли? Зачем? — Чтобы понять тонкости ее работы, насколько она заметна и точна, и многое-многое другое. Я знала все эти тонкости. Знала, что цель ничего не чувствует и никак не реагирует на способность, что информация, получаемая мной, подробна до малейших образов сознания, которые даже их хозяин не смог бы одеть в слова и предложение. И единственное, что может меня выдать, это изменившиеся глаза. Но лучше разок показать, чем миллион сказать, верно? Я увидела в отражении зрачков Джекелля, как сосудики на моих глазных яблоках стали сплетаться друг с другом в неестественные узоры и замерцали алыми вспышками. — Ты думаешь, что намного интереснее, если в блике кровеносные сосуды соединяются в какие-то определенные фигуры или образы, а не просто в неясное нечто, — выдала я первое, что увидела. Бровь Коруна взмыла ввысь, выдавая я его с потрохами. — Я превзошла твои ожидания, — выкрикнула я быстрее, чем Джекелль открыл рот, чтобы сказать тоже самое. Императорский сын восхищенно поаплодировал и поклонился мне. — Сдаюсь. Вы неподражаема, леди Нигма! Он метнул камешек, которым поигрывал все это время, куда-то в кусты и хитро прищурился. — А можешь воздействовать на чужие мысли? Можешь заставить меня подумать о чем-то? — Я-я не знаю… никогда не пробовала… Джекелль вальяжно закинул ногу на ногу и приглашающе улыбнулся. — А ты попробуй. Я заглянула прямо в центр ядовитых изумрудов и напряглась изо всех сил. Ладно, попробую заставить его думать о кроликах. Это же просто, да?.. Мысль о милых животных словно завернулась в посылку в моем мозге и приготовилась отправляться. Однако разум Коруна стал походить на непроходимую стену, через которую невозможно было прорваться. Каждая попытка пройти отскакивала обратно и ржавой пилой калечила голову. Реальность перед глазами подпрыгнула и схлопнулась в бесконечно малую точку, тотчас убежавшую прочь. Я рухнула вниз и обмякла в руках Джекелля, поймавшего меня в последний момент. — Я не… могу… — слабо пролепетала я. — Очень жаль, конечно, — как ни в чем не бывало произнес Коруна. — Тебе не стоило так перенапрягаться, пойдем обратно к фонтану. — Не двигайся, — раздался стальной голос за их спиной. К ногам молодого человека подкатился камешек, отброшенный пару минут назад. Джекелль довольно усмехнулся. — Я уж думал, ты никогда не выползешь. Он аккуратно усадил меня у дерева и обернулся к чужаку. Ствол пистолета, крепко сжимаемый рукой невысокой женской фигуры, грозно смотрел промеж его глаз. Лицо незнакомки скрывала зеленая маска, визитная карточка убийц из «Клинков Избавления». — Отойди от Нигма, — холодно приказала девушка. — Ты — не моя цель. — Давно ваша конторка опустилась до детоубийства? — ядовито поинтересовался Коруна. — Вы же, вроде, считаете себя элитой, вершащей великие деяния. Или я не прав? Рука убийцы еще крепче сжала оружие, она отставила ногу, принимая боевую стойку. — Наши цели тебя не касаются. Отойди, и я дарую тебе жизнь. Джекелль от души расхохотался, показывая абсолютное неуважение к своему оппоненту. — Жизнь даруешь?! Мне?! Да ты меня коснуться даже не сможешь, подруга. — Ты сделал свой выбор, выскочка. Металлический снаряд устремился прямо в переносицу императорскому сыну. Земляная стена в долю мгновения разверзлась перед пулей и со скрипом остановила ее. — Попытка не очень, если честно, — продолжал язвить Коруна. — Но ты обязательно попробуй снова! Клинок Избавления выхватила кинжал из набедренных ножен и начала медленно обходить препятствие по кругу. — Ты там долго еще будешь сопли жевать? — прозвучал очередной всплеск желчи. Джекелль стоял на месте, как ни в чем не бывало. Глазницы маски на мгновение вспыхнули зеленым свечением. Из земли вырвались полупрозрачные корни и сдавили ноги Коруна. — Самовлюбленный идиот, — буркнула убийца. Она бросила взгляд на меня и рванула. У меня не было сил, чтобы даже дернуться в сторону, и я могла лишь зажмуриться. Джекелль коснулся пут и в миг сжег их дотла. Он сжал пальцы друг с другом и резким движением направил к противнице. Режущий поток ветра ударил в бок Клинку и швырнул ее к древнему дереву. — Ты уж определись, что тебе действительно нужно, — надменно бросил Коруна, неспеша приближаясь к девушке. Тонкие ручейки потекли от корней к телу убийцы, повинуясь движениям парня. Вода жгутами сдавливала горло и грудь девушки. — Ну, подружка, явись-ка белому свету. Джекелль присел на корточки и сорвал маску со своей противницы. — Такая молодая, а уже ножичками махаешь! — запричитал он, увидев искаженное ненавистью лицо своей ровесницы. — Т-ты… — захрипела она. — Давай чуть-чуть погромче, плохо слышу. Убийца вдруг усмехнулась. Жидкие веревки зажглись изумрудами и прорасли едкими белыми цветами. Джекелль метнулся прочь от ядовитого облака, разрывающего глаза и легкие. — Молись, мразь, — мгновенно изменившись в лице, прошипел Коруна. Языки пламени устремились в обе стороны от Джекелля, заперев противников в адском кольце и накрыв поле боя чернейшим дымом. Глаза девушки, испещренные зелеными сосудами снова загорелись, когда она коснулась левой руки. Рой саранчи вылетел из пор на коже и закружился вокруг убийцы. Она обнажила пистолет и выпустила всю обойму в противника. Воздушная воронка захватила пули и тут же отправила их обратно. Щит насекомых сдержал снаряды, и Клинок Избавления понеслась прямо на Джекелля. — Сгори вместе со своими тварями! Яркая молния разрубила небеса и ударила прямо в центр роя. Однако убийцы там уже не было. Она вырвалась из вихря насекомых и попыталась одним выпадом достать стоящего в пяти шагах Коруна. — Жалкая попытка! Джекелль нырнул под рукой с кинжалом и коснулся солнечного сплетения девушки. Грудь Клинка скрутилась, и ребра с хрустом разорвались от концентрированной воздушной сферы. Я наконец решилась открыть глаза и еле удержалась от вскрика. В центре инфернального круга над почти бездыханным телом возвышалась фигура моего, как казалось пару минут назад, нового друга. Довольный взгляд и жуткая ухмылка заставили использовать Cogito, ergo sum. — Джекелль о…! Но договорить я не успела. Кинжал вонзился в горло Коруна, а удар по сгибам обрушил его на колени. — Жалкая попытка, — повторил за ним голос Клинка избавления, звучащий из-за спины. Я увидела всю картину, что только что произошла. Увидела, как он наконец заметил дорожку следов от места, куда ударила молния, увидела, как фальшивое тело распадается на зеленые частицы неизвестной глазной способности. И тут поток мыслей оборвался. Клинок достала из поясной сумки кусок ткани и, стерев кровь с лезвия, бросила его на бездыханное тело Джекелля. — Твоя будет быстрее и легче, — холодно бросила она мне, приближаясь, снова старуха с косой. Морозный колючий страх ужом пополз по позвоночнику; он обвился вокруг моей шеи, не давая издать и писка. Он консервировал ужас в груди, ожидал, что вот-вот сможет нажраться им до отвала. — Насчет твоей не могу ничего обещать. Земляная глыба ударом швырнула убийцу в сторону. — Какого?!.. Не успела она опомниться, как чьи-то пальцы вцепились ей в шею и рывком подняли ее. Надменная улыбка Джекелля заставила ее сглотнуть крик ужаса, чуть не вырвавшийся наружу. Девушка увидела за его спиной труп, оказавшийся всего лишь искусной песчаной подделкой. — Ты не представляешь, каково было мое удивление, когда ты мой же трюк использовала раньше меня! — с руки, держащей горло, струились кровавые ручейки. — Мне кажется, тебе холодно. Давай я немного согрею тебя! Я видела его мысли. И они были еще хуже, раньше. — Не надо, пожалуйста! Не делай этого! Ее крик пропал треске пламени. Коруна сжал ладонями лицо убийцы. Поверхности его рук становились ярче с каждой секундой, и с каждой секундой становился громче истошный крик Клинка. — Прошу, прекрати! Девушка, словно раненый лебедь, заметалась в хватке императорского сына. Ее тело сгорало по слоям, рассыпаясь на угольки по иссыхающей траве. — Надеюсь, в аду будет весело. Я, задыхаясь от страха и бессилия, вновь утратила связь с сознанием.