Солнце на снегу

Сергей Рахманинов. Прелюдия 10. Op. 32. H-moll. Чёрт, знал бы этот чувак, что его длинные пальцы делают с моим мозгом. Как бы это ни звучало. Его длинные пальцы, то, что он вытаскивал из своего нутра, превращая в искусство. Знал бы он… боже. Да, наверное это странный способ наслаждения музыкой. Но я бы не спешил причислять себя к тем зализанным старичкам, вырисовывающим в воздухе непонятную херню, пока их искривлённый рот зависает, утопая в тройном подбородке. И их мерзкие ученики. Господи. Такие же петухи, трясущиеся над фортепиано, готовые кончить в любой момент. Ненавижу этот фарс. И никогда не понимал. Неужели нельзя прочувствовать всю музыку, пропустить её через себя, не изображая не пойми кого? Снова мысли уводят. Нет. Я слушаю это произведение и чувствую его сейчас. Чувствую по-своему. И просто улетаю… 06:00 Сегодня специальность, история музыки и ещё какой-то непонятный предмет, на который я пойду в первый раз. Холодный город ЯНАО. Первый курс. Музыкально-инструментальное искусство (фортепиано). И этим всё сказано. Я поступил сюда по своему желанию. Действительно люблю музыку и действительно готов посвятить этому свою жизнь, хотя прекрасно понимаю все мысли по типу ‘маленькая зарплата’, ‘в этом маленьком городе ты и сгниешь со своим фортепиано’, ‘пробиться в музыке можно только в столице’. Больше всего конечно убило ‘ты же пацан, неужели больше заняться нечем?’. Есть чем. Убить себя, например. Единственное, что меня держит, это семья. Мама, папа и младшая сестренка. Хотел бы я провести детство в скандалах, хотел бы быть избитым отцом, хотел бы ненавидеть эту личинку, отнимающую столько денег. Но нет. Нет никакого отца, есть любящий папа. Есть понимающая мама и милый ангелочек, который, кажется, больше самих родителей держит меня на этом свете. Чёрт, у стольких людей проблемные семьи с вечными обидами. Почему я не мог родиться в такой? Было бы гораздо легче провести ножом по горлу. Наверное, задев яремную вену, я мог бы надавить посильнее и прорезать трахею, чтобы сипло вздохнуть в последний раз. Интересно, как бы это прозвучало. Интересно, хватило бы мне жизни, чтобы после горла порезать и вены на руках. Ведь порезов на горле я не увижу. Хотя, можно сделать это в ванной перед зеркалом. И опять мысли не туда… Утро начинается с весов. +0,2 кг. Серьезно? Вчера я ел чай. Просто чай с мёдом. 4 чайные ложки мёда за весь день. Откуда эти 200 грамм? Я проверял свои параметры тела по всем возможным формулам, использовал все расчётные индексы, таблицы и прочие фигни, что находил в интернете. Мой вес средний. Просто, блять, средний. Смотрю на себя в зеркало и мне не нравится. Впрочем, как всегда. У меня нет складок жира или обвисшей кожи. Нет. Обычное тело, но необычное для меня, ведь я так его ненавижу. Кажется, что если стать худее, то хоть небольшая доля счастья всё же будет появляться ежедневно. Хотя бы после взгляда на отражение в зеркале. Но сейчас до этого далеко. 200 грамм напрочь убили весь настрой на день. Значит, сегодня чай будет пустым. Единственное, что отличает меня от булимичек, это то, что я не блюю. И самое смешное: я пытался, но у меня, видимо, нет рвотного рефлекса. Ни два пальца в рот, ни сода, ни соль и прочие растворы. Ничего не получается. Чувствую лишь слабый рвотный позыв, как будто прошёлся возле свалки и забыл задержать дыхание. И на этом всё заканчивается. В последний раз я отмыл руки от слюней, вылил всю свою намешанную бурду, ощущая, как горячие слёзы стекают и будто хотят, чтобы их я уж точно почувствовал. Будь я девушкой, должно быть мой будущий муж жил бы в раю и в ахуе одновременно. 8:00 Killstation - Annihilation Ghostemane, Shakewell, Pouya & Erick the Architect - Death by Dishonor Nothing But Thieves - Futureproof Обычная музыка обычного пианиста. Меня почему-то успокаивают эти крики в наушниках, я совсем не чувствую агрессии или раздражительности, которые должны бы появиться после такого. Этого нет, лишь спокойствие. Да, да... Обычно реакция людей на мой вкус в музыке состоит из ахуевших зрачков и попыток сказать, что у каждого есть свой выбор. Я слушаю многое. Не какой-то конкретный жанр, а просто всё, под что внутри щёлкает определитель "тех самых" треков. Flume & HWLS - High Beams (feat. slowthai) BLOO - Get Money I Love It Стою на светофоре на перекрёстке. Киа, шевроле, фура… сколько людей. И все смотрят. Чёрт, прошагал бы быстрее - был бы уже на той стороне. Ненавижу это. Ненавижу эти мысли. Никто из пешеходов не думает о таких вещах, почему меня ебёт, что обо мне подумают люди? Холодный ветер обдувает щёки, но я чувствую, как они горят. Покраснел, наверное, как помидор. Вот, что меня реально злит. А может посмотреть на водителей? Может посмотреть и убедиться, что все заняты своим делами и не смотрят на меня? Да, так и сделаю. Шагаю под мигающие зелёные секунды и заглядываю в глаза водителю фуры. Мужик пялится в телефон. Я идиот. Больной идиот. Господи, иди уже дальше, придурок, и приведи свой мозг в порядок. 10:15 Вторая пара. История музыки. Вижу, как идёт пушистая голова. Лицо скрывает маска (карантин, все дела), но синяки под глазами не скроет ничто. Ярик, мой брат по несчастью, сегодня не выспался снова, и я вижу это с самого коридора. Мы с ним как-то быстро познакомились в приемной комиссии и, кажется, так же быстро и подружились, узнав, что направления одинаковые (он тоже играет на фортепиано). Ярик жил с родителями, это его родной город. Я же приехал поступать, зная заранее, что мои мама с папой купили квартиру. ‘Это тебе и на будущее тоже. Должно же у парня быть приданое для невесты’. Пропускаю эту фразу мимо ушей. Я говорил родителям, что, скорее всего не женюсь и не обрадую их внуками, потому что чувствую, что брак это не моё. Они восприняли это спокойно. Мама тогда мило улыбнулась и сказала, что всему своё время. Ладно, пусть будет так. Перезапишу квартиру на сестренку, как ей исполнится 18. Отдам ей всё, что у меня будет. Пусть живет и ни в чем не нуждается, потому что в какой-то момент ей придётся идти дальше одной. Если не станет родителей, то ничто меня не остановит. Сделай я это сейчас, мама просто сойдёт с ума. Знаю, что она не выдержит. Поэтому не сейчас. Общие теоретические предметы вели для студентов всех специальностей. Вне зависимости от выбранного инструмента. Поэтому в аудитории была довольно большая группа, человек 50. - Привет! - кидает Ярик, присаживаясь рядом. - Привет. Тебя сегодня тоже в 204 после пар позвали? - спрашиваю, чтобы в случае отрицательного ответа слинять втихую домой. - Да, видимо организация и все дела. Думаю, это будет быстро. И я надеюсь, что это будет быстро. Почти через три недели 10 студентов должны будут принять участие в региональной олимпиаде. Наши с Яриком имена тоже числятся в этом списке. Хочется достойно подготовиться и показать себя преподавателям, с которыми ещё 4 года впереди. Но хочется и остаться дома. Ведь там нервы, куча людей, куча других студентов, с которыми придётся разговаривать, пересекаться и, возможно, есть вместе. Чёрт, еда. Я ведь не похудел. Мне нельзя есть, а впереди неделя рядом с людьми, которые будут есть. Что мне им говорить? Врать, определенно врать. До отъезда нужно придумать как можно больше отмазок, чтобы только не сидеть с ними за одним столом. Боже, как же это тяжело. *** Дорога заняла несколько часов. И вот мы уже заходим в двушку на окраине Ноябрьска. Павел Александрович стряхивает снег со своей шапки и с плеч, разувается и проходит вглубь квартиры. - О, и правда есть фортепиано! Ха-ха, я думал, эта женщина шутки ради упомянула инструмент, лишь бы мы сняли её квартиру. - он пробует пальцами инструмент, добавляя: - ну что, парни пианисты, будете спать здесь. Пианино только цифровое, но ничего, для репетиции по сольфеджио сойдёт. Ребята молча кивнули, соглашаясь. Парни пианисты - это мы с Яриком. Был ещё Ваня (скрипач) и Артём (гитарист). Видимо, соседняя комната будет их с Павлом Ивановичем. Мне же лучше. Я буду со своим знакомым человеком, меньше стресса. В соседней трёшке распаковывали вещи девушки с Маргаритой Сергеевной. Завтра нас всех ждёт первый этап. А сейчас я чувствую, что нужно слинять, пока Павел Александрович не доготовил на кухне то, что он готовил. Быстро одеваюсь и, под предлогом ‘посмотреть город и прогуляться’ вылетаю на улицу. Начало октября, а кругом уже снег. Обожаю холод, обожаю снег и это уныние. Люди уставшие, злые, замёрзшие и голодные, но мне хорошо. Просто чувствуешь внутри, что это твоё. Достаю наушники и мысленно радуюсь тому, что в ближайшие час или два буду жечь калории, шагая вперёд. Petit Biscuit - Jungle Pouya & Ghostemane - Cyanide Вспоминаю обложку к последнему треку. Пхаха да этот чувак даже худее меня. Стоит красавчик посреди поля (сарказм). Хм, может тоже подсесть на что-то, так точно уйдёт вес. Блять, и снова мы у этой темы. У меня больной мозг. И я. Я сам болен. Тяжело болен… *** По пути обратно я купил бананы, яблоки и овсянку. Проветренные мозги поняли, что с людьми придётся есть и утром. Да и на олимпиаде мне нужны мои нейроны. Я не хочу вырубиться там в кабинете или, что ещё хуже, на лестнице. Всегда боялся потерять сознание на людях. Я привык к звездочкам перед глазами после того, как резко встал или наклонился. Я привык к темноте перед глазами, когда не ем уж слишком долго. Но мне всегда хватает ума как-то закинуться глюкозой и не вырубиться окончательно. Мы собрались на кухне попить чай и повторить олимпиадный материал. Глотаю жидкость и молюсь, чтобы живот не заурчал. Ближе к десяти вечера по-очереди принимаем душ и готовимся ко сну. Ярик предлагает постелить на нашей двуспальной кровати плед посередине, разграничив тем самым наши «зоны». Окей, всё будет хорошо. Всего лишь 4 дня. В четверг вечером ты уедешь отсюда. Всё будет хорошо… *** Просыпаюсь. Вокруг темно. Достаю телефон из-под подушки: 01:54. Последствия голодных дней: я часто просыпаюсь среди ночи. Причём, стоит мне поесть дважды за день - спать я буду, как убитый. Ладно, полежу и вырублюсь через пару минут. Закрываю глаза и понимаю, что на фоне есть непонятный звук. Вроде кто-то стучит. Да, точно кто-то стучит. Не слишком громко, но в ночной тишине довольно ощутимо. Наверное соседи или ещё кто. А если это из нашей квартиры? Может стоит встать и проверить? Привстаю и понимаю, что Ярика на кровати нет. Глаза привыкают к темноте, пока я сползаю с кровати и пытаюсь понять, что происходит. И вижу его. Он сидит за фортепиано спиной ко мне. И что-то играет. Играет? Цифровое фортепиано выключено из розетки, и пальцы Ярика просто прикасаются к твёрдым клавишам. Он явно играет что-то реальное, но я все равно не понимаю, что мне сейчас делать. Может он ходит во сне? Может это его проявление лунатизма? Включаю фонарик на телефоне и, перевернув, кладу его на комод. Легко трогаю плечо друга, называю его по имени шёпотом. Беру его руки в свои, останавливая, и продолжаю разговаривать с ним. Я понятия не имею, что мне нужно сделать, чтобы не напугать его. И он останавливается. Останавливается и переводит взгляд на меня. - Ярик, ты меня слышишь? Ярик, пожалуйста, проснись. - сжимаю его руки крепче. И вижу, как он начинает плакать. - Я… Я проснулся, всё нормально. - вытирает слёзы и тяжело вздыхает. - Точно всё нормально? Ты что-то играл. - показываю на клавиши, а другой рукой глажу его по спине. Боже, я вижу его слёзы в первый раз. Хочется его успокоить, он ведь не виноват ни в чём. - Прости, что разбудил. Правда, всё нормально. Давай дальше спать. Ложимся обратно. У меня всё сжимается внутри. Что это было? Очень хочу поговорить с ним, задать вопросы, но нужно сдержать себя. Это человек, и у него тоже могут быть свои проблемы, свои секреты. Ладно, говорить с ним не буду. Но я хочу успокоить его, показать, что несмотря на то, что сейчас произошло, между нами ничего не изменится. Может, он чувствует себя некомфортно? Ну блять, конечно некомфортно. Себя на его место поставь и подумай. Проходит минут десять. Я всё ещё прожигаю дыру в потолке, утопая в мыслях. А потом поворачиваюсь и обнимаю его со спины. Точнее, обнимаю плед, дотягиваясь ладонью как раз до живота Ярика. Да, я определённо хотел это сделать. Хоть бы он почувствовал, что всё действительно нормально. Я думал о чём-то ещё, чувствуя, как ускоряется моё сердцебиение. И почувствовал его руки поверх моих. Он, кажется, просто лёг поудобнее, но теперь его ладонь поверх моей. Боже, нам надо поспать. Успокоиться и поспать. Завтра тяжелый день. *** Моя тяжёлая неделя всё-таки заканчивается. Жизнь течёт дальше. Я так же учусь, так же ненавижу себя, так же балдею от музыки и периодически голодаю. Ничего нового. С Яриком после того раза ничего не поменялось. Мы поговорили. Он рассказал про свои ночные похождения и объяснил, что в ту ночь он играл Claude Debussy - Reverie L. 68 на похоронах своей матери. Господи, вот это сны. Октябрь близился к концу. Хэллоуин, все дела. Я решил позвать Ярика на ночёвку. Мне сильно хотелось выпить, напиться точнее. Но в этот раз я не хочу танцевать, как придурок, один, подпевая под голос к колонках. Хотя при Ярике я точно танцевать не буду. Но я буду не один. Конечно же он соглашается. Лишний повод для него побыть НЕ с родителями. Предлагаю ему одну бутылку вискаря на двоих. Отказывается. Говорит, что сам купит себе мартини и всё, с чем будет его мешать. Это вызывает у меня улыбку. Сладкий мальчик будет пить сладкую водичку. Пхаха господи что за мысли. Ладно, начну с ним. Может ближе к ночи мы с ним вместе перейдём на что покрепче. *** Он заходит ко мне в квартиру в обнимку с тыквой и огромным пакетом. - Чувак, где ты нашёл её вообще? - Иди нахуй, ок? Я чуть не сдох, пока тащил её. - стою и угараю с этого парня, беру пакет, облегчая его ношу. - Выгляни в окно, я там нарисовал кое-что. - и смеётся особенно хитро. Смотрю на улицу. Прямо под окном кухни на идеально ровном снегу нарисовано подмигивающее солнце, а снизу надпись "Влад - вонючка". - Ну ты скотина. - Ярик уже задыхается от смеха, проходя на кухню. Этот вечер определённо был мне нужен. Я приготовил нам картошку с грибами и говядиной в духовке. Готовить я умел, а вот есть - нет. Но вот я сажусь с Яриком за стол, глотнув заранее кучу ферментов, чтобы не сдохнуть от боли, когда еда дойдёт до желудка. И я начинаю есть. Я ем с ним и улыбаюсь. Почему каждый день не может быть таким хорошим? Жую салат и вспоминаю нашу последнюю ночь в той квартире в Ноябрьске. Я пытался заснуть, но мой урчащий живот послал меня куда подальше. Ярик спросил тогда, ел ли я в тот день. Не про ужин, не про обед, а в принципе, ел ли я хоть что-то за тот день. Мне нужно было соврать, но, помедлив с ответом, решил выдать только твёрдое «нет». «Сходи со мной завтра в столовку, мне стрёмно одному». И уверенное «хорошо» в конце. Он не заставляет меня есть, не лезет в вопросами, не говорит, что это плохо. Просто когда он рядом, когда он протягивает мне кусок, я не могу отказаться или соврать. И эта мысль очень классная. Добавлю её в свой крошечный ящик приятных. Шёл третий час ночи. Музыку мы сделали гораздо тише и просто сидели и болтали. Говорили обо всём на свете, выворачивая всё. Все свои мысли вплоть до костей. Я нашёл себе друга. И, кажется, лучшего друга. А я ведь так боялся, что университет окажется адом. Тема наша, кажется, сменилась, и в воздухе повисло недолгое молчание. - Ярик, давай пойдём уже спать. Я больше выпить точно не смогу. - он улыбается и медленно кивает головой, явно пытаясь сделать это как можно естественнее. - Ладно, идём. У тебя только одна кровать, да? - Да, но я в принципе и здесь могу лечь. - Да идём, чо ты. В Ноябрьске же спали как-то вместе, а там места даже меньше было. - Пошли. - Ниче, если я так лягу? Мне лень идти мыться. - Пхахаха, иди уже. - Спасибо, что позвал. Ахуенно посидели. Правда, очень классно. - Да не за что, только мы тыкву забыли порезать. - замечаю оранжевую тыквину и стучу по ней пальцами. - Точно… ну и насрать, завтра порежем. - Ладно. - иду за Яриком и просто угараю. Он улетел, кажется, процентов на 70. До виски так и не дошёл, но и мартини его, видимо, не плохо так торкнул. Со мной как обычно: тело плывёт, но мозг чист. Мне просто становится спокойнее и я немного теряю понятие силы. То есть поднимаю салфетку, думая, что она весит, как кирпич. Но вот разум всегда на месте. Опять вспоминаю про наркоту и думаю, что от такого меня наверняка унесёт. И снова мысли не туда, я же улыбался секунду назад... Складываю покрывало, отодвигаю одеяло в сторону и ложусь. Я был в своей домашней одежде. Ярику ещё сначала предложил свои шорты. Сейчас он снимал своё худи и собирался лечь рядом. Успеваю даже закрыть глаза на несколько секунд, а он всё сидит на краю и что-то делает. - Блять, Влад, помоги, пожалуйста. Я не могу снять. Подхожу сзади и вижу, что его крестик на цепочке зацепился за этикетку. - Ща, подожди. Еле распутываю, думаю уже о том, чтобы включить свет и получше разглядеть, но в последнюю секунду узел распутывается. - Всё, можешь снять. Он снимает, а я сижу на коленях и продолжаю смотреть на его спину. Поднимаю глаза на затылок. Такое тепло внутри. Так хорошо. Как же мне сейчас хорошо. И ему ведь тоже хорошо. Он сказал, что ему понравилось. Ярик бросает худи куда-то в темноту и поворачивается немного. - Давай ложись уже. Я даже думать не стал. Как и в ту ночь, когда обнял его. Просто выключаешь всё и делаешь. И я сделал. Я поцеловал его. Просто прикоснулся к его губам и завис так секунды на три, сжав немного губы. Не знаю, насколько это считается поцелуем. Это был мой первый раз. И я сделал то, что хотел. Отстранился. И вот сейчас мысли вернулись. Ударит? Пошлёт? Сделает вид, что ничего не было? Мне было всё равно. Я не настолько сильно ценю жизнь, чтобы жалеть. Обидно будет, если я испорчу наше взаимопонимание. Но я не буду жалеть, ведь перед глазами будет всплывать этот момент. Я жду. Смотрю ему в глаза и жду, что будет дальше. - Ещё раз. - я видимо зависаю, потому что он повторяет. - Поцелуй меня ещё раз. - Я не умею. Сначала научи меня. Улыбается и учит. И в этой тёплой комнате есть только наши вздохи, тихое «повторяй за мной» и безмерная сладость. Какой же он сладкий. И как пахнет. Уже какую неделю забываю спросить у него название парфюма. Не знаю, любовь ли это или просто быстротечное «нравится». Не знаю, будем ли мы вместе. Будем ли дружить или целоваться. Будем ли избегать друг друга до конца дней или умолять ускориться, чтобы дойти до конца. Будем ли ругаться и скандалить или готовить друг другу кушать и говорить друг другу, какие мы красивые. Я не знаю. И я впервые не хочу задумываться об этих мелочах. Мне кажется, что мы с этим справимся. Конец не пугает, каким бы он ни был. Зато я точно знаю, что тепло и сладость сейчас рядом, когда смотрю на Ярика следующим утром. Нам обоим плохо, голова всё ещё кружится. Но он утыкается мне носом куда-то в ключицу, крепко обнимает и умоляет полежать ещё немного. И я впервые вижу плюс в том, что не убил себя. Неужели может быть так хорошо. Loma - Black Willow