Пачка соды

Сюэ Ян урод. Во-первых, он разбудил его рано утром бесконечными звонками. Ебучий казах названивал с такой настойчивость, словно где-то там решался вопрос жизни и смерти. Во-вторых, Скарамуш был человеком простым, и раньше хотя бы десяти нахуй был не готов разруливать какого-либо толка вопросы, а потому просто игнорировал навязчивое пиликанье над ухом. А эта паскуда все звонила и звонила. Наконец он тяжело вздохнул и стек с кровати под уже старую, долбящую по ушам Beliver на рингтоне. Ну что, что ему нахуй нужно?! Семь утра. Какие дела могут быть у человека в семь утра? Скарамуш с ненавистью свапнул по экрану вправо, предварительно прокляв род Сюэ на десять поколений вперёд. Первое, что этот придурок ему сказал, было: - Любишь антоновку? У меня с собой целое ведро. - Ты ебанулся? - взвыл в трубку после секундного молчания Скарамуш. - Че ты сразу орёшь? - Я спал!!! - поделился парень и не сдержал потока трехэтажного мата. Вот она, жизнь. Люди о чем-то беспокоятся, решают важные вопросы, расставляют приотритеты. Нет-нет да и размышляют о чем-нибудь. А это хуйло ни о чем не размышляет, и вместо мозгов у него - насвай. Скарамуш не стал мелочиться и процитировал последнюю светлую мысль собеседнику. Сюэ моментально забыковал: - Ты охуел? Я к тебе сразу от бабки помчался, даже заправиться не заехал, а ты... Оба были бешеные по своей натуре, но Сюэ Ян все же оказался чуть отходчивее, потому не стал ругаться и лаконично заявил: - Иди нахуй. Больно надо мне. Ща позвоню Тарталье и поеду к нему поляну накрывать. Он, в отличие от тебя, ебало воротить не станет. При упоминании бесячего мажора с собственной квартирой и вечной лыбой на лице Скарамуш буквально вскочил с места. А потом вспомнил, что есть ему сегодня нечего от слова совсем: холодильник богат только заплесневевшей недоеденной лапшой, оставшейся после утра последней пьянки, и набором соусов-невидимок. Он помолчал и вдруг, как бы между прочим, поинтересовался: - А че ты, прям сюда подъехал? Под окнами стоишь? - Стою, - довольно ответил Сюэ Ян снизу, наверняка пялась в его окна. Скарамуш даже не сдержался и злорадно пошёл проверять. Сюэ действительно околачивался там. Ну кто бы сомневался. - Ну че, выйдешь? - радостно гаркнул Сюэ Ян, видя, что тот выглядывает. - Блять, не ори под окнами! - крикнул в ответ парень. - Пять сек. *** Яблоки оказались самой что ни на есть настоящей антоновкой - пиздецки кислые. Уселись около ближнего дома на лавочку и молча хрустели под утреннюю тишину и птичье чириканье. Со стороны настоящая картина маслом: шпала и карлик, а между ними ведро, доверху (но это ненадолго) набитое зелёным. Скарамуш вяло жевал кислятину с каким-то мазохистским удовольствием и щурился на солнце. Рядом откинулся на спинку Сюэ, раскидав ноги в разные стороны и покачивая в такт чему-то носками кроссовок. А ещё он морщился от сводящего язык вкуса. Скарамуш и сам, скорее всего, был не лучше, но не удержался от ехидного комментария: - Ну и ебальник у тебя сейчас, ты бы видел. - Охуел?! - тут же встрепенулся Сюэ Ян, глядя на ржущего парня. Он потянул его за щеки, больно-больно. - Запомни, рожа кислая: это у тебя ебальник, а у меня - лицо. - Руки убрал! - тут же взвизгнул Скарамуш, ужом выпутываясь из хватки, но куда ему, когда единственная хорошо прокаченная мышца в теле - это язык. Неизвестно, к чему бы привела эта перепалка, но на их крики из окна первого этажа высунулась недовольная бабушка и устроила такой скандал, что пришлось в спешном порядке ретироваться, прихватив с собой ведро. Сидя уже на другой лавочке с красными щеками и преисполнившийся какой-то старческой степенности, Скарамуш подметил: - И все же яблоки охуенные. - Согласен.