Равный во всём

Альберт Вескер загрузил последние данные в компьютер и прошелся, проверив капсулы фетариума и все сопутствующее оборудование. Усталость его не затрагивала, для сна требовалось всего около часа в сутки, но почему-то сознание сбоило всё чаще. Дважды он делал ошибки в расчетах, из-за чего приходилось перезапускать весь процесс клонирования. На всякий случай даже диагностику прошел. Т-вирус в организме по-прежнему пытался заявить свои права, но Альберт Вескер не был бы собой, если бы не нашел способ покорить его, не цепляясь за столь жалкое средство, как человеческая плоть. И всё же ему требовался помощник, достойный умный помощник, который смог бы подменять его в сложные моменты. А такой был всего один. Единственный, кто был равен ему во всем, в уме, широте взглядов, силе духа. Поэтому Вескер вскрыл запасной блок с биоматериалами, взятыми у первой исследовательской группы Спенсера, и уверенно отобрал бокс, подписанный именем Уильяма Биркина. Спустя стандартный срок шесть дней запустил восстановление нейронной памяти, надеясь, что материал был взят всё же достаточно незадолго до смерти доктора Биркина. Ему был необходим полностью весь имеющийся опыт этого человека. Со знаниями Уильяма он бы очистил планету в считанные недели и запустил бы восстановление. Всё необходимое для этого имелось здесь, на запасной базе. База на Эребусе, точнее, в Эребусе, была основана еще Озвеллом Спенсером и предназначалась для резервных исследований. Здесь после попытки уничтожения со стороны доктора Айзекса Альберт Вескер нашел приют и возможность продолжать работу. Да, вовремя тогда он подсуетился и создал нескольких клонов, полностью идентичных себе, только без сверхспособностей, которые давал ему Т-вирус. Одного из них подсунул Айзексу, запрограммировав на полное подчинение, остальных забрал с собой на базу в Эребусе и временно погрузил в анабиотический сон. Перепроверив еще раз вводные, Вескер коснулся подушечкой пальца клавиши «Enter», помедлив лишь бесконечно малую долю секунды прежде, чем нажать. Высокая сильная фигура в прозрачной колбе фетариума пошевелилась, чуть раскосые голубые глаза открылись. Амниотическая жидкость хлынула в сток. Вескер помог клону выбраться из колбы и с удивившим его самого волнением ощутил знакомые очертания гибкого мускулистого тела. Настоящий Уильям Биркин всегда был хорош собой и умел преподнести свои достоинства. Вескера с первой встречи покорил в нем острый ищущий ум, невероятный талант к биоинженерии и неукротимая сила воли. Потому он и чувствовал смутную, почти болезненную тревогу от того, что тело в его объятиях было вялым и податливым. Это было настолько непохоже на вечно натянутого, как струна, Биркина, что Альберт невольно вздрогнул, когда светловолосая голова клона опустилась ему на плечо. Словно кипятком окатило воспоминание о тех днях, когда оба были юны, амбициозны, полны надежд и идей. Легко подняв еще вялое и беспомощное тело, Вескер перенес его на большую кушетку в отделе программирования. Память оригинального Уильяма Биркина была воссоздана вместе с телом, но необходима была активация. Альберт присел на край кушетки и неожиданно для себя погладил клона по мокрым волосам, провел пальцами по щеке, заглянул в пока еще бессмысленные голубые глаза. Снова заворочались воспоминания о тех днях, когда Уильям был безумно увлечен разработкой Б.О.О., отрываясь лишь на еду и кратковременный сон. И о том единственном разе, когда… Вескер тряхнул головой, отгоняя все мысли кроме тех, что были о работе. После падения основного офиса и распыления антидота у него не было права на ошибку. Элис, возможно, уже приближается к Эребусу. Он не обманывался в её целях, как и в тех возможностях, которые даст ей антидот. Всё же полезной оказалась прямая линия связи с головной базой. Вряд ли она поверит в его добрые намерения, в то, что он пытается восстановить этот гребаный мир. Впрочем, она теперь была ему не нужна. В мире может быть лишь один бог. Странное ощущение снова заставило его вздрогнуть и перевести взгляд на собственную руку, лежавшую на груди клона. Уильям-2.0 накрыл её своей, еще слабой и безвольной ладонью, чуть-чуть поглаживая пальцами. Вескер отнял руку, нахмурившись, озадаченный собственной реакцией. Он уже слишком давно привык обходиться обществом случайных жертв, которыми изредка пользовался прежде, чем съесть. Это всегда было достаточно быстро и только тогда, когда напряжение сексуальное перевешивало неприязнь к сексу как таковому. Это всегда были мужчины, женщин он убивал сразу, испытывая отвращение к их жалкой слабости и мольбам о пощаде. Но сейчас было действительно странно, словно он изменился сам. Так давно не чувствовать ничего, кроме телесного голода, — и вдруг ощутить что-то большее, чем просто голод. От Уильяма пахло почти так же, как тогда. Разве что прежде антисептики, легкий запах гнили и крови перебивали почти наглухо теплый резкий аромат мускуса. Он всегда считал себя человеком науки, только с Вескером сделал исключение, как и Вескер с ним. Потом, после того, как всё закончилось, Альберт перевелся в другое отделение Амбреллы, погрузившись в работу с головой… Он не признался бы себе, что ему всегда не хватало Уильяма, его дикой, первозданной жажды, надежно упрятанной под холодной оболочкой ученой крысы. Тягостная, почти болезненная жажда вдруг накатила с такой силой, что Вескер поморщился. Он ненавидел подобные эксцессы, не желая проявлять слабость ни с кем. Ему хватило одного раза, когда он чуть было не потерял всё, позволив себе пойти на поводу у чувств. Но сейчас что-то поменялось. Он не мог сказать, что именно. Клон пошевелился и потянулся, касаясь его колена, глядя все еще расфокусированным бессмысленным взглядом. У него оказались неожиданно горячие руки, какие были у оригинального Биркина. Вескер медленно провел ладонью по голой груди клона, обхватил горло. На мгновение его охватило безумное желание оборвать эту жизнь, прекратить восстановление. Но почти сразу он отмёл эту вероятность. Черт подери, раз он не может противиться желанию, необходимо утолить его. Тогда всё вернется на круги своя. Новый Биркин примет это как данность, как базовую установку. В конце концов, тогда тоже все произошло с его подачи. Вескер поднялся с кушетки, разнимая на себе облегающий скин, переступая из кучки тонкой сверхпрочной ткани. Клон позволил перевернуть себя и подсунуть кожаный валик под бедра. Всего лишь утолить голод, вот и всё, ничего больше. Плюс, разумеется, пойдет программа подчинения. Антидот он успеет вколоть Уиллу, даже если обкончает этого сученыша изнутри и снаружи. Альберт провел ладонью по еще влажным от амниотической жидкости ягодицам, скользнул к промежности клона, нащупывая оттянутую валиком, пока еще вялую плоть. Изнутри поднялась горячая волна, но Вескер не спешил. Медленно, с удивившей его самого неторопливостью он ласкал Биркина до тех пор, пока тот не застонал, приподнимая бедра, и член его не стал наливаться жизнью. — Черт тебя дери, Уильям, — Вескер нервно усмехнулся, оттягивая крайнюю плоть и надрачивая второй рукой теперь уже себе самому, — как тогда был блядью, так и сейчас остаешься. Ответом ему был протяжный стон и хриплое рваное дыхание. Выпустив член клона, Альберт переместился, накрыв собой его тело. Ощущение живого, трепещущего от жажды Уильяма вернулось с сокрушительной силой, словно не было прошедших лет. Вескер двинулся, отираясь о задницу клона, слизывая капли пота с выступающих лопаток. Приподнялся лишь затем, чтобы сплюнуть на ладонь, увлажняясь, направляя себя. Биркин-2.0 протестующе застонал, ударяя кулаком по кушетке, дрожа под жесткими толчками. Вескер и не подумал щадить его, лишь поморщился от боли в слишком сильно стиснутом члене. Шлепнул по бедру, наклонившись к уху невольного партнера: — Не зажимайся, Уилл, иначе будет хуже. Звук собственного голоса резанул по подкорке одновременно с болезненным хрипом клона. Но это лишь еще сильнее возбудило и без того находящегося на грани Вескера. Упираясь в кушетку по обе стороны тела клона, он двигался вначале медленно, а потом все быстрее и жестче, исторгая из уст Биркина 2.0 жалобные всхлипы и стоны. Голова кружилась от этих звуков, от ощущения податливого тела под ним. Ему словно снова было двадцать лет, и хрупкий, тонкокостный Уильям снова метался в его объятиях, выдыхая его имя. Какими же щенками они были тогда! Ему двадцать, Биркин двумя годами моложе. Совсем мальчишки, впервые попробовавшие то, что люди называют сексом. Правда, потом они все же решили употребить все силы и все возбуждение на продвижение в науке. Но память никуда не девалась. Вескер просунул руку под грудь клону, ощущая ладонью твердую горошину соска. Биркин 2.0 приподнялся, упираясь локтями и лбом в кушетку, выдыхая хрипло и рвано, приподнимая задницу ему навстречу. Ага, распробовал, сученыш. Альберт потер сосок, памятуя, как прежде Уильям реагировал на эту ласку. О да, похоже, клон сохранил тонкости восприятия настоящего Биркина. Вескер чуть изменил угол наклона, так, чтобы головка члена терлась о простату. Клон заметался, крича в голос, молотя кулаками по кушетке, и задрожал всем телом. Его и без того тесная задница несколько раз конвульсивно сжалась, заставив Альберта сорваться в самый сокрушительный оргазм его жизни. Но этого оказалось мало, чертовски мало. Перевернув Уильяма на спину и вышвырнув кожаный валик прямо на пластиковый пол, он устроился на сей раз на коленях, между широко разведенных ног Уильяма, который и не подумал сопротивляться, напротив, всячески способствовал установлению контакта. Теперь он мог видеть Биркина 2.0 и удостовериться, что его действия верны во всех отношениях. — Трахни меня, ублюдок, — хриплый, срывающийся голос клона ворвался в сознание ураганным ветром, — трахни… Он успел подумать, что это ни хрена не верные слова для новорожденного, а потом принялся последовательно претворять в жизнь мольбы Уильяма и собственные больные фантазии… Спустя несколько часов после пробуждения Биркина 2.0, вколов партнеру дозу антидота и укрыв попавшим под руку халатом для медперсонала, Альберт Вескер добрался до кресла в компьютерной рубке и опустился в него со вздохом облегчения. Голова кружилась, непереносимо хотелось пить. Но он прежде осмотрел все обзорные площадки, удостоверившись, что они пусты. Правда, его немного встревожили клочья желтовато-бледного тумана, проплывающие над широким плато, служившим посадочной площадкой для квадрокоптеров компании. Он немного поразмыслил, а затем отправил пару зондов для исследования тумана. Затем он спустился в боевую зону, где проводилось тестирование образцов Б.О.О., но там его ждал неприятный сюрприз. Несколько адьюлов и два Лизуна, которых он стравил между собой в рамках программы «Сцилла и Харибда», лежали мертвыми без видимых серьезных повреждений. Озадаченный Вескер поспешил покинуть помещение и запустил анализ воздуха, воды и среды. Голова всё еще кружилась, и сердце то и дело начинало колотиться как сумасшедшее, но он делал скидки на долговременный сексуальный контакт и переутомление. Переутомление… Отперев лабораторию для сотрудников, Альберт засучил рукав и вложил руку в кюветку для сбора крови. Что-то тревожило его, дергало ниточки в мозгу. Что-то не совпадало. Не должно было быть переутомления. Т-вирус, струящийся в его теле, исключал эту возможность. Запустив многоуровневый анализ крови, Вескер запустил большой компьютер, на котором хранились все данные по Маркусу и его сумасшедшей сучке-дочурке. Стоило сделать это раньше, но, как всегда, он недооценил проблему. — Альберт, ты здесь? — негромкий голос заставил его обернуться. В дверях стоял Уильям, босой, в кое-как наброшенном на голое тело халате, кажется, здорово растерянный. — Иди сюда, — поманил его Вескер, — помнишь, кто это? — За идиота меня держишь? — проворчал совершенно настоящий Уильям, прищуриваясь, чтобы рассмотреть изображение на экране. — Джеймс Маркус, кто же еще? — Ладно, пошли, — хмыкнул Вескер, — поищем тебе одежду получше этого халата. По экрану компьютера, соединенного с датчиками анализатора, потекли строчки. Взгляд Альберта зацепился за одну из них. Он ждал взрыва внутри, боли, страха, нервозности, наконец, но не того спокойного принятия и уверенности, которые ощутил при виде белых букв на темно-бордовом фоне. «Т-вирус в организме не обнаружен» — Кажется, у меня некоторые провалы в памяти, — поморщился Уильям, когда они вышли в коридор, — не помню ничего после окончания работы над проектом «Немезис». Словно разжалась чудовищная рука, сжимавшая потроха. Проект «Немезис» был завершен за год до гибели Уильяма во время нападения тварей и разрушения базы «Бармаглот». Судя по всему, биоматериалы для клонирования были взяты вскоре после окончания проекта. — Это нормально, — успокоил его Вескер, размышляя над планом дальнейших действий, — ты был заморожен до поры до времени. Я тебя только сегодня разбудил. — И сколько я проспал? — нахмурился Биркин 2.0, вороша свои растрепанные лохмы. — Почти двадцать лет. — Так себе срок, — проворчал Уильям, мотая головой, — кофе хочется, сил нет. И пожрать бы. — Сам не откажусь, — искренне отозвался Вескер, впервые за долгое время с удивлением понимая, что действительно не против хорошенько пожрать нормальной человеческой еды, а не живого орущего мяса. Насколько он помнил, запасы сухпайков хранились в южном крыле базы. …В опустевшей рубке на экране анализатора появились первые данные анализов по среде и биоактивности внутри комплекса. Они свидетельствовали, что некая антивирусная составляющая проникла на базу, явившись причиной гибели опытных образцов. Примерное время проникновения — сорок восемь часов назад.