Юность

      Вару всегда относился к солнцу по-разному. В зависимости от ситуации оно может его совершенно не волновать — иногда есть дела и поважнее какой-то там звезды; может откровенно говоря радовать — например зимой, когда в чёртовой школе ещё не включили отопление и все вот-вот превратятся в огромные куски льда; а может и раздражать — когда в приятный и честно заслуженный первый выходной на неделе он надеялся отоспаться, а после пробуждения ещё понежиться в тёплой налёжанной кроватке, но нагло пробравшееся в его комнату солнце решило иначе и бессовестно ударило в глаза в восемь сорок утра!       Но сегодняшний выходной был совершенно другой: Нерадивый ученик сегодня спать до обеда не мог, да и не хотел — специально же вчера не засиживался. А ведь пятница была! На какие только подвиги не пойдёшь ради удачного будущего... Эх, но ведь стоит оно того, стоит! И день сегодня даже удачный. И утренний зелёный чай как будто чувствуется вкуснее, солнце не бесит, а приятного цвета зелёноватая рубашка нравится ему почти так же, как и человеку, ради которого он её надевает хоть когда-то. А зубная паста-то какая вкусная, и не мятная даже. Такая, со сластинкой.       И недовольная чем-то мать, сплетничавшая с кем-то по телефону не такая уж и злая, а до сих пор не накаченный баскетбольный мяч ещё пока терпим. Вару собирается на улицу налегке, кидает в рюкзак всё самое необходимое и даже не думает о том, чтобы что-нибудь кому-то испортить с утра пораньше — времени нет, у него сегодня дела. Он лишь на пару секунд задерживается у зеркала, поправляется, смотря ещё раз на себя, но не находит ничего интересного, кроме слегка съехавших салатовых очков, и потому звеня ключами выходит из квартиры.       Погода хорошая. Светлая, тёплая, как раз такая, в какую хочется слушать «Ручонки-героин»*, есть небольшую шоколадку с вишней и качаться на качелях, невзирая на то, что, кажется, давным-давно ты из этого возраста вырос и на детских площадках тебе не место уже как года два, а то и три. Но Вару подобные мысли никогда не останавливали, точно так же, как и любой запрет, однако сейчас его останавливал иной факт — дела действительно нужно сделать, иначе бережно распланированный наперёд день пойдёт наперекосяк. Он ведь будет ждать в чётко поставленное время — пунктуальности у него не занимать, а значит и от остальных он этого будет требовать в том же размере. Зануда занудой, но что поделаешь? В пекарне пахнет сладко. Свежим хлебом, горячим шоколадом и, почему-то, мёдом. Очередь немаленькая — выходной всё-таки, а изделия тут вкусные — повезло, конечно, что магазин в соседнем доме находится буквально, и идти до него всего минут пятнадцать. Люди, видимо, и сами сегодня в хорошем настроении пребывают, не толкается никто, не орёт, не требует побыстрее. И хоть вполне возможно, что настроение такое задают зелёные линзы очков, да свой собственный настрой, видеть это довольно приятно. А ещё приятнее высунуть язык в ответ на заинтересованный взгляд какой-то маленькой девочки, на что она смущённо пугается и отворачивается обратно. Забавная.       Очередь хоть была, но была небольшая, однако почему-то рассосалась совсем не быстро. Даже довольно медленно для подобной, но это не проблема, ведь он всё равно всё успел. Кассир попался приятный, но это не помешало Вару попросить эти две несчастные булочки челси и заплатить купюрой так, чтоб бедному мужчине пришлось сдачу набирать уж слишком долго. Сплошное наслаждение смотреть, как сфера обслуживания для себя старается — не иначе, чем ты идеальный клиент. А булочки-то, кстати, выглядят аппетитно, так ещё и издают восхитительный аромат: Сам Вару не особо такую выпечку жалует, но замешанные в булку сахарная пудра, корица и цукаты уж больно приятно щекочут нос. Хоть прямо здесь всё сам и съедай, жаль только, что это для него... Хотя нет, не жаль.       Пока Вару в этой несчастной пекарне проторчал, на улице успел подняться сильный ветер — бумажный пакет шуршит, ветровка развевается, а очки слегка съезжают с носа. Но нужно спешить, а если точнее — просто не задерживаться, ведь автобус ждать не будет. Туповатый, вообще-то, план ехать несколько остановок в магазин, в который ты мог съездить ранее, а не перед самой встречей, но вчера была хренова пятница, а значит нет, не мог. Автобус душный, но не переполненный, а значит и на том спасибо. Едет себе тихонько, водила никому не сигналит, обиженных жизнью бабок не обнаружено, орущих детей тоже. Вот и выходной как будто снова поддержал чудесный настрой Вару. Главное, чтоб под конец ничего не испортилось, ведь если Вару решил, что этот день для них обоих останется замечательным, значит так и будет.       Приехал он быстро. Прокричав «На остановке остановите», пулей выскочил из маршрутки, но так, чтоб дай бог пакет с булочками ничего не задело, и только при этом понял, что надо было, наверное, всё-таки сначала в магазин заехать, а уже потом за булками. Но к чёрту — уже сделано, так что выпечка наверняка переживёт. Ну, Вару постарается сделать всё возможное, чтобы это было так. Не зря покупал же!       Улица эта сегодня уж что-то слишком безлюдная для субботы, всего четыре человека виднеются, и те спешат куда-то! Но так даже лучше, толкаться не с кем и пялиться никто лишний раз не будет. Повезло так повезло. Магазин, кстати, даже так уютный, но и там людей немного — две девушки какие-то и парень. Но Вару даже с ними тут задерживаться не собирается, лишь быстро окидывает полки взглядом и идёт прямиком к кассе.       — Здравствуйте. Я себе там книжечку завербовал с помощью онлайн заказа, номерок пробейте, всё оплачено.       Говорит он это истинно по-хамски, но улыбается так, словно ничего такого толком не сказал (да и вообще, так оно и есть), после чего в ответ получает вздох девушки, стоящей за кассой, и кивок, мол, секундочку подождите. И действительно ждёт он практически секундочку. Всё приносят быстро, в красивой плёночке и даже пакетик предлагают. Он, правда, стоит десять рублей, но Вару сегодня добрый. Ну и ещё в пакет к булкам книгу не положишь. Да уж. Книжный магазин — место, в которое Вару по собственной воле ходит раз в год, если не реже, но книга-то явно не ему... Он подобное не читает, чему свидетельствует вскинутые вверх брови и скептический взгляд на название. «Путь на Альматею», Аркадий и Борис Стругацкие. Советская фантастика, которую Вару счёл бы не иначе, чем скучной тарабарщиной, как раз такой, какую перед сном отлично слушать — засыпается мгновенно.       Но ему такое нравится, и хоть чаще у него перед глазами из чтива бывает что-то более заумное, если не сразу научные статьи, да расчёты, Вару абсолютно точно уверен, что ему понравится. Да и этих авторов зелёный среди прочих его книг видел, так что если даже и прогадал — лишним не покажется. Поэтому Вару аккуратно кладёт книгу в пакет, а этот же пакет засовывает в рюкзак, всё это время висящий за спиной. Чтоб удобнее идти было (жаль только, что булочки он туда пихнуть не рискнёт, а то мало ли что помнётся или просыпется).       Вару достаёт телефон из кармана и мысленно кивает — время ещё не позднее, кажется, всё успевает. А вот и нужный автобус. Он заходит, вновь кидает мелочь за проезд и садится в самый конец. Едут так же, как и на прошлой маршрутке, за исключением громко говорящей женщины посередине салона. Обсуждая какой-то ресторан и его обслуживание, она возмущалась чуть ли не на весь салон, и, кажется, людям вокруг это знатно поднадоело — кто-то недовольно косился в её сторону, кто-то удручённо вздыхал, а кто-то просто старался её не слушать. Вару же с этим мириться не собирался, встал в нужный момент и зло хмыкнул. Ну что же она, такая глупая, решила ему поездку испортить? Ещё чего...       — Женщина, вы сегодня заткнётесь или нет? Всему салону надоели, — оно и видно, ведь даже на момент, когда Вару проехал примерно половину нужного времени, разговор о «нарочито наглом и бессовестном» официанте заканчиваться не спешил, — Дома свои заскоки недовольные обсуждайте!       И хоть женщина была готова покраснеть аки помидор от одной только злости, люди в автобусе готовы были Вару похлопать. Ах, как неожиданно приятно! Вот только остановочка его — кудрявый недобро хихикает и кивая женщине выходит из маршрутки, на радостях улыбаясь сам себе.

***

      На улице всё ещё тепло. Солнце до сих пор светит, но и ветер исчезать не собирается. Заведомо знающие, что дождя сегодня не будет, прохожие куда-то спешили, смотря либо по сторонам, либо в экран телефона. Людей стало заметно больше, чем было в начале пути, хотя прошло всего-то полтора часа. Вару смотрит в экран мобильника, где высвечивается белым цветом время, чтобы убедиться в этом, выдыхает, и смотря на подарочный пакетик (зелёного цвета!) кивает сам себе. Да, всё успел, и именно поэтому сейчас можно наконец расслабиться и со спокойной душой идти к нему.       Подъезд довольно чистый. Граффити на стенках почти нет, лифты едут без сильной тряски, и даже свет внутри них не мигает. В окна у лестницы на каждом этаже проникает свет солнца, слегка согревая как его, так и весь этаж. Лампочки даже работают вроде как (если только с последнего вечернего визита Вару ничего не изменилось), а потому парадная словно кажется чем-то родным, а надпись «всем хуя» на четвёртом этаже почти не портит настроение.       Кудрявый улыбается и осматривает дверь уже почти родной ему квартиры, вздыхает и невзирая на то, что дом довольно старый, без смущения нажимает на звонок, зная, что соседние квартиры вполне себе могут услышать. Ничего, пусть знают, что у них сегодня праздник.       — Почти не опоздал, — улыбается Куромаку по ту сторону дверного проёма, как только дверь с тихим скрипом отворилась. Улыбается... На нём новая чёрная футболка с надписью «Юность» (потому что Вару помнит все его немногочисленные свободные футболки), которая либо сделана широко, либо задумывалась как оверсайз. Вару усмехается и кивает, но прежде чем он успевает что-то сказать, седовласый его прерывает, — Нет, сначала зайди.       Вару пожав плечами поддаётся, закрывая за собой дверь с еле слышным хлопком и тут же разуваясь. На замок дверь Куромаку решает закрыть сам, поэтому когда тот заканчивает (учитывая, что работающих замков на этой двери аж три) Вару уже стоит без уличной одежды.       — Так, с чем ты просил...       Куромаку бессовестно перебивают, на что он цыкает вздыхая. Вару выглядит немного взволнованно, но, как и обычно, по натуре своей скорее хитро и довольно — да если он даже не улыбнётся, кудрявый.. Ам... Перекрасится! Да, вот так и не иначе!       — У-у-у, да не начинай, Кур. Ты же прекрасно знаешь, что я не за алгеброй к тебе притащился с утра. Вот, лучше, глаза закрой, — и хоть Куромаку остался не очень доволен происходящим, глаза он таки закрыл. Сердце, кажется, застучало чуть быстрее, ведь он прекрасно знал и помнил, какой сегодня день, но не очень-то верил, что об этом помнит Вару. Так может быть... — Ну чё ты хмуришься так сразу? Давай, открывай.       Произносит Вару, когда неясный шелест с его стороны прекращается. Куромаку открывает глаза и понимает, что ничего толком не изменилось. Разве что Вару улыбается шире прежнего, а в руках у него пакет. Неужели и правда помнит? Ох, Боги...       — Это мне, — скорее утверждением, чем вопросом, говорит Куромаку, за что получает прожигающий взгляд Вару, мол, ты что, совсем дурак что ли? Ну да, действительно, а кому же ещё... — По какому поводу?..       Кудрявый вздыхает, берёт сероглазого за руку, тем самым передавая подарочный пакет ему в руки, а после ведёт на кухню так, словно это квартира его, в которой он живёт с рождения, а вовсе не Куромаку. Но серый не против — идёт за ним, садится за стол и смотрит, как напротив садится Вару. Куромаку аккуратно ставит пакет на стол, но не спешит смотреть, что внутри.       — О боже! Ты.. Ты что... Забыл?! — нарочито испуганно и обиженно восклицает Вару, но потом лишь шуточно хватается за сердце, улыбаясь, — У нас сегодня годовщина! А ты... Посмел забыть!       Куромаку не в силах сдерживаться, поэтому от столь бурной реакции он тихо усмехается. Нет, конечно же он не забыл. Какая глупость.       — Нет, я не забыл. Но, признаться, я был уверен, что забудешь ты... Уж не знаю, почему.       Вару ещё более комично обижается, поднимает зелёные очки на макушку и смотрит на парня глазами-блюдцами. Удивлёнными и напуганными.       — Да ты... Да как ты... Ой, ладно, пофиг на тебя. Давай, смотри, что внутри. Зря я что ли так увлечённо район объезжал?       Куромаку выдыхает и начинает разбирать пакет. Руки слегка подрагивают, но скорее от непривычки получать вообще какие-либо подарки, чем от страха. Да и более того — ему понравится любой подарок, ведь главное то, что его ему подарил Вару. Книга аккуратно завёрнута в плёночку, на которой к удивлению Куромаку почти что нет пыли. Седовласый водит по ней подушечкой большого пальца, пытаясь разглядеть помутневшее от нескольких слоёв упаковки название книги. Но поняв, что сделать ему это не удастся, с немого разрешения Вару он легонько разрывает плёнку и удивлённо рассматривает теперь уже вполне понятное название и авторов. Советская фантастика — «Путь на Альматею», Аркадий и Борис Стругацкие, так ещё и издание то, которое сейчас чёрт где ухватишь. Неловко. Наверняка обошлось дороже, чем недавние. Внимание привлёк наконец-то заметный сладкий запах из бумажного пакета поменьше. Куромаку настороженно достаёт его и открывает, чувствуя, как от одного вида в животе что-то отчаянно закрутилось.       — Ты же знаешь, у нас дома практически не бывает сладкого, — измученно произносит тот, понимая, что если столь аппетитная выпечка пробудет рядом с ним ещё несколько часов, то он точно сорвётся, — Мать не одобрит, но...       — Ага. А ещё я знаю, что ты его всё равно очень любишь. У тебя это на лбу написано, когда ты на выпечку смотришь, м? — улыбается кудрявый, заранее зная, что он прав, — Так что, Маку, советую съесть их побыстрее.       Седовласый нехотя соглашается. Наверное, от парочки булочек ничего не случится, да? К тому же, у него есть повод... Следующей Куромаку вытащил из пакета небольшую открытку размером с половину листа А4, которая с первого взгляда выглядит как простая бумажка с надписью. Желающий раскрыть её Куромаку уже собирался это сделать, но был прерван.       — Э-э, нет, эту штуку я специально тебе сделал. Откроешь, когда меня рядом не будет. Так надо!       Куромаку непонимающе смотрит на парня, но соглашается и откладывает открытку обратно внутрь пакета.       — Это очень мило. Я... Ам.. Спасибо, правда. Я просто не привык получать что-то такое, поэтому...       — Хе-хе, ну, теперь придётся привыкать. Расслабься. Ты так напряжён, как будто должен быть какой-то подвох. Ну, точнее, он был бы... Если бы это было не тебе. А так, неужели я не могу подарить что-то своему парню?       — Можешь, — доставая придурковатый брелок в виде мягкого зелёного кота говорит Куромаку, осматривая его и усмехаясь. На Вару похож. И где он его достал?.. Куромаку такое в жизни бы не подумал на ключи прицепить, но теперь придётся задуматься. Ещё более неловко. Но приятно. — Ну всё, заканчивай, давай, я не хочу весь день с тобой на один подарок потратить. Может чаю хоть нальёшь?       Куромаку слегка смущённо улыбается и кивает, кладя котика обратно. На столе вскоре остаётся только пакетик с булочками, которые Куромаку собирается разделить с любимым и побыстрее съесть — уж очень аппетитно они выглядят. Дни с Вару всегда проходят хорошо. С чаем или без, он отлично умел разрядить обстановку или помочь Куромаку, который уже привык жить напряжённо и не без раздражения, расслабиться. Куромаку старался вкладываться в их отношения настолько же, насколько это делает Вару, и Вару уверенно утверждал, что у него уже почти получается — доверие и осознание того, что Куромаку открылся ему добровольно, позволяя видеть те стороны, которые доселе толком никто не видел, уже Вару хватало сполна. А Куромаку тщетно пытался избавиться от мысли, что то, что сейчас происходит нужно заслужить. И что отношения на одной любви не построишь. Как глупо.. Как неловко. Как странно. Однако тяжести рядом с Вару он всё ещё не чувствовал. И был удивлён, что такой до этого нахальный, эгоистичный и жадный до внимания человек способен был хотеть построить с ним здоровые отношения. Надо же...       — М-м... Это очень вкусно. Где ты их купил?       Да и Вару был удивлён не меньше. Холодный, серьёзный, практически лишённый эмпатии Куромаку так желанно притягивал Вару к себе, старался и дополнял их отношения, а вскоре и вовсе открылся ему совершенно иным человеком. Но Вару любил каждую его сторону, а потому только молча удивлялся таким вот сюрпризам, да умело читал эмоции и желания скованного Куро. Это его изрядно бесило, но так приятно было осознавать свою особенность, что Вару просто не мог прекратить это делать. Да и какая разница? Куромаку ведь любит его не меньше.       — В новом доме пекарня открылась, — Вару отпивает глоток подостывшего чая, — Могу ещё занести в следующий раз. Мне-то не сложно, хе-хе, так что можешь уже благодарить моё великодушие.       — Ну спасибо, милый, — Маку вытирает руки салфетками, слабо улыбнувшись, — Честно, я не понимаю, почему ты всё это делаешь. То есть, вполне логично, что мы должны в равной степени поддерживать отношения, но я не ожидал, что моя юность так скрасится от... Тебя.       — Сдурел что ли? Да я лучшее, что было в твоей жизни, что уж говорить о юности! К тому же... Ну разве я виноват, — Вару ставит в раковину опустошенную чашку, ещё пока тёплую от недавно бывшего там горячего чая, — Что вся твоя юность до меня — это принт на футболке, хе?       Вару настроен на нечто романтичное, ибо такие посиделки им вырвать из вечно занятого времени удаётся нечасто, а сегодня ещё и их общий маленький праздник. Кудрявый протягивает ему руку и силой поднимает со стула, прижимая к себе и после перемещая руки ему на талию.       — То-олько не обижайся, хех, я ведь любя.       Одна рука Вару вновь берёт за руку Куромаку, прижимает к своей груди, а тот лишь поддаётся, слегка неловко вздыхая.       — Ещё бы ты говорил это не любя. Но ничего, я свято верю, что благодаря тебе моя юность приобретёт новые краски. Учитывая, что она уже их приобретает.       Вару бесстыже закрутил Куромаку в слегка кривоватом, но крайне чувственном танце, в котором Куромаку вскоре занял ведущую роль, несмотря на его положение.

— Пф-хах, я люблю тебя.

— Я тебя тоже, Вару.