Зеленая королева

      Я резко проснулась. Это был странный сон. Яркий и четкий, он не спешил разделиться на туманные клочки и уплыть прочь. Нет, у меня перед глазами все еще стояла эта дверь — старая, покосившаяся деревянная дверь в исписанном граффити одноэтажном доме с разбитыми окнами. Я словно бы шла по знакомой улице (сейчас я уже не могу вспомнить такую, но тогда, во сне, я знала ее), которая постепенно приводила меня в невиданные раньше места.       Эти маленькие дома… и странные улицы… Конечно же, это город дурачит меня… И тут я подошла к этой двери. Я поняла, что должна зайти. Если я не сделаю этого, то кто? Они не найдут этого места.       Я коснулась двери. Та не поддалась. Я толкнула ее сильнее — безрезультатно. Надо попробовать окно — решила я. И проснулась.       Сумрачное весеннее утро проникло в комнату сквозь щель между шторами. Я села на кровати, запоминая сон. Я проговорила его про себя несколько раз и стала одеваться.

—

      Зажатая между людьми в автобусе, я думала о своем сне и той двери. В метро, уткнувшись носом в чью-то спину, я вдруг вспомнила еще один, ускользнувший от меня, фрагмент: на двери висела записка. Она была неразборчивая, я не знала этого почерка. Но адресована была мне.       Я знаю, что скажут многие: это всего лишь сон. Но что такое сон? Никто не знает этого наверняка. "Сон — это сон, — скажут родители. — А реальные вещи — это твое плоскостопие и невыдающиеся успехи в учебе".       Но я-то знаю, что сон — это не просто сон.

—

      Прилежно записывая лекцию по естествознанию, я наполнила блокнотный листочек воспоминаниями о сне. Девчонки сегодня не пришли, и поделиться было не с кем. Думаю, они бы поняли меня… но, впрочем, они тоже не придают слишком большого значения таким вещам.       Я попыталась вспомнить записку, но буквы не складывались в осмысленные слова… очертания же… они остались в моей памяти.       Резкие, угловатые символы, треугольно-острые, они просили о чем-то…       Или напоминали?       Топот ног напомнил мне, что лекция закончилась.       Спокойный темп и негромкий голос лектора ввели меня в сонливость, как это делает мерное гудение компьютера. Но я собралась с силами и вышла из аудитории, а затем оделась и побрела по старой улице к метро.       Я засыпала на ходу и то и дело врезалась в прохожих, что доставляло им огромное недовольство.       После очередного столкновения я открыла глаза, готовая держать пальцами опускающиеся веки.       Я была на полпути до метро. А в руке у меня — клочок бумаги. Резкими, угловатыми буквами там было начертано четыре слова:       Ты помнишь, где вход?       Чьи это шутки? Я не смогла даже всерьез задуматься над этим — глаза смыкались, и я побрела вперед, время от времени разлепляя их, чтобы не упасть.       Улица все не кончалась. И вдруг мой лоб коснулся дерева. Я раскрыла глаза. Я стояла на той улице. Возле того дома. Я помотала головой, чтобы проснуться. Но не проснулась. Я попыталась взлететь силой мысли. Но не получилось. Это был не сон. Я сорвала с двери записку и прочитала ее.       Если ты нашел это место, только ты можешь мне помочь. Зайди и найди меня. Не бойся ничего.       Я не знаю, кто ты, но вряд ли ты сможешь нанести больший удар. Кто бы ты ни был, я верю в тебя. Я верю тебе.       Я прошу одного — верь. Верь. Это самое главное.       А еще там была подпись, но она была нарочно кем-то смазана.       Я была словно в бредовой полудреме. Голова раскалывалась и словно распухала от невозможности… и реальности происходящего. Нет, я не поверну. Я зайду за завесу.       Я потянула дверь — она не поддалась. Я толкнула дверь — безрезультатно. Что-то запирало ее изнутри.       Тогда я толкнула окно. Стекло растаяло от моего прикосновения. Я залезла внутрь. Это была старая заброшенная комната. Кровать с железной спинкой, трюмо из темного дерева с резьбой, коротковорсистый темный ковер. Пыли было так много, что падающие сюда лучи тусклого света, казалось, можно потрогать.       Я огляделась. Дверь в другую комнату была наглухо забита досками, стены — покрыты странными подтеками — мне бы не хотелось думать об их происхождении. Я осторожно выдвинула ящик трюмо, стараясь не глядеть в зеркало. Там лежал листочек с надписью, сделанной той же рукой.       Не бойся. Проходи дальше.       Я притронулась к двери — она была заколочена наглухо, но из-за нее вдруг раздался тихий шепот:       — Дай мне руку… дай… мне… руку… я ждал… тебя…       Я мгновенно отпрянула, но через пару мгновений коснулась досок снова. Они начали таять под моими пальцами, и сердце мое начало колотиться об ребра, предвидя худшее…       Передо мной возник серебристо-серый силуэт на фоне непроглядной тьмы.       — Дай… мне руку… — это были его слова.       Я молча взирала на него, а сердце готово было выпрыгнуть из горла.       — Дай мне руку… — тихо выдохнул он и опустился на одно колено, протянув ко мне иссохшую бледную руку. И я коснулась его руки кончиками пальцев своей.       Он сжал их с такой силой, что мои пальцы хрустнули, голову пронзила свинцово-металлическая боль, сердце ухнуло в пустоту.       От невыносимого ощущения я закрыла глаза.

—

      Я открыла глаза, словно выбравшись из черной бездонной бездны, пронизывающей время и пространство, где витала моя душа.       Я лежала в темном холле. Или нет… Это был коридор. Я глядела вверх — под потолок, который уносился на многие метры вверх. Как долго пришлось бы туда падать!.. Почти как в ту яму, из которой я вынырнула.       Каменные резные своды напомнили мне о чем-то… но я перевернулась на живот и встала. Это был темный коридор — широкий и пустой. На стенах — выцветшие гобелены, поддержки для негорящих факелов, картины в темных рамах. Тусклый свет проникал сюда через узкие маленькие оконца под потолком. Пылинки танцевали в выси, приветствуя нежданного гостя. Я коснулась рукой стены и почувствовала грубые нити гобеленов. Портреты потемнели от времени, и было не совсем ясно, кто изображен на них. Но это были люди — белела кожа их стертых ликов, темнели одежды.       Одна картина была завешена черной бархатной тканью, вероятно, для сохранности. Я откинула полог. На меня смотрели два ярких счастливых лица — девушки обнимали друг друга за плечи. Они были непохожи, но, может быть, в этом и была прелесть полотна — видеть единение столь разных людей. Они улыбались — одна, русая, весело сверкала зубами, другая — темноволосая — изогнула уголки губ — обе светились счастьем. Русая, волнистоволосая, темноглазая, живая была в желтом платье. Темноволосая, прямоволосая, сероглазая, забавная тихоня — в синем.       Это была единственная живая вещь здесь? Я не знала и пошла вперед, чтобы выяснить.       Коридор привел меня к огромной массивной двери — она была окована железом — перо, на котором завязана лента, переплеталось с широкой полоской такни. Прочнодеревная дверь была заперта, но, может, мне удастся приоткрыть ее?       Я толкнула дверь, но лишь больно ударила руку, не сделав и маленькой щели. Я попробовала плечом, и на этот раз она чуть приоткрылась, но тут же захлопнулась, чуть не отбросив меня на пол.       Я разбежалась, изо всех сил пихнула дверь, и она слегка распахнулась, дав мне возможность проскочить внутрь. Та тяжело стукнула позади. Я оказалась в огромном темном зале с таким же высоким потолком, с которого спускалась тяжелая люстра с сотнями зажженных свечей. Здесь царил запах горящих восковых свечей и каких-то жженых ароматов, неизвестных мне. Стены были задрапированы темно-синей тканью, высокие узкие окна закрывали тяжелые темные шторы. На каменном полу, блестевшем иссиня-черными искрами, была постелена ковровая дорожка с узором из звезд, солнц и планет, и вела она к резному трону, стоявшему в противоположном конце зала. На троне восседала чья-то фигура, а рядом стояла другая, слегка опиравшаяся на подлокотник.       — Не беспокойтесь, моя королева, — разнесся по залу негромко произнесший фразу голос.       Я несколько долгих секунд стояла в нерешительности, а затем решила приблизиться. Тихими, медленными шагами, оглядывая окружавшее меня, я подошла к тем двум фигурам.       Это была та девушка с картины. Молодая темноволосая женщина в синем платье. Правой рукой она судорожно сжимала подлокотник трона, на левую облокотила голову. Однако, что-то разительно отличало ее от улыбчивой копии на портрете. Она не улыбалась, ее губы были твердо сжаты, глаза смотрели сквозь меня и сквозь стены, она погружена в свои мысли, и мысли эти невеселы. А рядом с троном — юноша с растрепанными волосами пшеничного цвета, держащий в руках некое подобие скругленной гитары. На его лице играет улыбка, как лучик, заглянувший через окно в мою комнату. У него светлые глаза и лохматые брови, и он смотрит с теплотой. Он одет в необычные одежды каштаново-овсяного цвета…       Взгляд женщины скользнул по мне, ее глаза были полны горечи.       — Кто ты? — услышала я негромкий вопрос. — Зачем ты здесь?       В моей голове все смешалось, и я не знала, какой ответ ей нужен, но почему-то мне казалось, что ей не нужно просто имя.       — Я — это я. Девочка. Я нашла записку.       — Ты нашла письмо? — пальцы обеих рук королевы впились в подлокотники трона.             Менестрель легко провел пальцами по руке девушки, успокаивая ее. Она откинулась назад.       — Тогда я должна представиться, — спокойно и ровно заговорила королева. — Я — Синяя королева. — Она сжала руку в кулак так, что ногти впились в ладонь, и продолжила. — Хочу я того или нет, эта земля зависит от меня. Это место напрямую зависит от моего настроения. Это не образность, девочка. Это так… — внезапно темноволосая женщина поднялась, и ее печальное лицо стало одухотворенным, вдохновленным… но все же грустным. Я заметила, что волосы ее завязаны вокруг лба синей лентой, длинное свободное платье собрано в складки под грудью, а на руках у нее — темные перчатки. Но… это, хоть и создавало ее необычный образ, было не столь важно, сколь ее манера, ее движения, ее слова… Она говорила, а ее руки подтверждали это — они взлетали, они прижимались к сердцу, вздымались вверх… — Давным-давно… мы правили этим миром вдвоем. Я и Желтая королева. Мы были почти сестрами… знаешь ли ты, как это бывает? Мы не чаяли друг в друге души… Как я боялась потерять ее… Но она всегда смеялась над моими страхами. А когда смеялась она, я не могла не смеяться. Мы всегда смеялись. И наша страна цвела. Пока… однажды… она… не… ушла. Я… долгие дни не могла понять… почему? Почему она сделала это? Утратила веру? Нет, я не верю… Я… ее… ее сманили пестрые картинки вашего мира. Его сочла она более привлекательным… — голос королевы дрогнул, руки стали трястись. — Как могла она сделать это? Кто свел ее с ума? Кто лишил ее разума и души?! Нет, о чем я… Никто не может лишить человека разума и души без его на то воли, — неожиданно зло сказала она. —Теперь… я не знаю, что чувствовать, девочка. Я чувствовала боль, и меня трясло, как в лихорадке. Я чувствовала злость, и я поняла, как лучшие друзья становятся смертельными врагами. Я чувствовала пустоту… равнодушие… и это ужаснее всего. Как могла она так поступить со своей страной? Как могла она так поступить со мной?.. Я не могу управлять без нее… Я погрузилась во тьму… Я ничего не хочу слышать, кроме песен скорби… Страна чахнет, а я ничего не могу с этим поделать… И я… я умираю. Потому что не хочу больше жить. Единственное, что держит меня — ответственность за этот мир. Я не хочу, чтобы он погиб со мной… Неверие… неверие губит его… Я держу его из последних сил, которых у меня не осталось… Черную зияющую рану она нанесла нам. Мне. И миру. Та, что звалась Желтой королевой, предала меня и свой народ. — Синяя королева внезапно сжала кулаки: — Я снова вспоминаю о ней! Снова рассказываю!.. Я хочу забыть ее… и не хочу забывать. Я думаю о ней с горечью… и с насмешкой… Я не знаю, что ощущать, я схожу с ума!.. Прости, что я теряю контроль над собой. То, что я так в ней любила, должно быть, умерло. А остальное мне не нужно…       Менестрель, который все это время внимательно наблюдал за своей госпожой, мягко тронул ее за локоть:       —Моя королева. Говорите. Говорите, плачьте, и вам станет легче, — он сострадательно смотрел на хозяйку — ее горе пронизывало и его насквозь ледяными иглами.       Королева прерывисто вздохнула и произнесла:       — Девочка, ты могла бы помочь мне?       — Я?.. Да… но как?       — Пожалуйста, найди ее. Желтую королеву. Не проси ее вернуться. Просто спроси ее… почему.       — Я… да… я попробую… но как я найду ее?       — Ты найдешь ее, — тихо сказала мне темноволосая девушка, устало опускаясь на трон и откидываясь назад. — Пожалуйста, проводи ее до привратника.       Менестрель кивнул мне и взял меня за руку. Как сквозь туман мы пошли с ним по коридору, с трудом растворив двери. Менестрель провел меня куда-то дальше, по узким запутанным галереям, пока мы не подошли к маленькой комнатке. Мой спутник постучал, кивнул мне и ушел.       Дверь распахнулась, на пороге стояла фигура — серебристо-серый силуэт. Я отшатнулась к противоположной стене. Фигура протянула ко мне бело-серебристую костлявую руку. Я отпрянула.       — Я — привратник, — прошептало это существо. — Я помогу тебе. Тебе нужна моя помощь.       Я помотала головой, но он коснулся меня. И боль пронзила мою голову, стиснула ее свинцовыми обручами. Затем в глазах потемнело, в голове словно разверзлась пропасть, в которую я упала…

—

      Я сидела на детской площадке неподалеку от дома, на красно-зеленой деревянной скамейке. Весеннее солнце нагрело мои волосы. Я сощурилась и огляделась — все то же — качели, скамейки, кусты и деревца. Я не знаю, как попала сюда… Я запустила пальцы в волосы и потрясла головой. Все это было на самом деле? Или я просто доехала до дома, присела отдохнуть на скамейку и задремала, утомленная и овеиваемая теплом? И мое буйное воображение нарисовало эти странные картины? Та девушка — не была ли она моей попутчицей в метро? Разве в платье была она? Не в джинсах? А тот мальчик? Не был ли он ее молчаливым другом с гитарой в черном чехле? И в этот момент она прошла мимо. Словно молния сверкнула в моей голове. Это не может быть совпадением. Это она. Та самая. Желтая королева.       Конечно, она не заметила меня, прошла по тропинке. Но я не могла ее пропустить. Я вскочила, догнала ее и постучала по плечу. Она резко обернулась… заметила меня и расплылась в широкой улыбке.       — Привет! Я тебя знаю?       — Нет, — ответила я. — Но я знаю тебя. Меня послали тебя найти.       Она очаровательно расхохоталась, сверкнув белыми зубами:       — Кажется, я более популярна, чем думала. И кому же я так понадобилась?       Я оглядела ее. Она была совсем не похожа на Синюю королеву. От нее веяло весельем и оживлением, темные глаза смеялись, волнистые волосы развевались, она любовалась собой и была готова болтать с первым встречным.       — Меня послала Синяя королева.       — Прости, кто?.. Ах, это, — она снова рассмеялась, но словно через силу, озорные искорки в глазах потухли, как будто их залили водой. — Кира… Все еще играет в королеву…       — Почему? — внезапно произнес мой голос.       — Что почему? — хорошее настроение девушки улетучилось на глазах.       — Почему ты так поступила?       — Как "так"? — в ее взгляде сквозило легкое раздражение. — Стала жить реальной жизнью?       — Я не уверена, что вообще понимаю, что происходит … но, ты бросила свою…       — Не понимаешь, — кивнув, перебила меня Желтая королева.       Я снова оглядела ее. У нее были большие серьги-кольца, часть волос была выкрашена лиловой краской, которая, впрочем, вылиняла или выгорела. Глаза были подведены черным карандашом, на ресницах комками застыла тушь. Пудра и крем скрывают неправильности лица, губы выделены поблескивающей алой помадой. Как я узнала ее? Она так не похожа на тот портрет… И платья на ней нет. Она в голубых джинсах и рубашке-безрукавке… все же желтого цвета. На запястьях у нее — тонкие блестящие браслеты, а на левой рукой меж ними переплетена ленточка с голубым пером.       Она заметила, что мой взгляд упал на перышко, и стала разматывать ленту.       — Вот, смотри. Голубое перо. Как ты думаешь, что это? — усмешка тронула губы девушки.       — М-м-м… перо?       — Аха-ха… Перо!.. — фыркнула Королева. — Это — символ королевской власти! Смешно? Мне тоже.       Я не смеялась.       На секунду Королева задумалась, сжала перышко, странно улыбнулась.       И мир вокруг меня исчез.

—

      Я не знаю, сколько времени прошло. Я стояла в бескрайнем поле среди бесконечной травы, бесконечных полевых цветов. Ветер волновал это зеленое море, пригибая мягкие стебли к земле.       — Впечатляет? — услышала я насмешливые ноты голоса… чьего?       Я обернулась, чтобы увидеть Желтую королеву, по-прежнему в джинсах. Проследив за тем, куда упал мой взор, девушка задумчиво повертела в пальцах перо, приложила его к губам и изменилась. Я так устала удивляться, что была удивлена, что это внезапное преображение вкупе с перемещением удивили меня.       Ветер развевал подол солнечно-желтого платья — такого красивого на фоне чистого неба.       — Он не так бесполезен, как выглядит, верно? Этот символ.       Слова о полезности и бесполезности разве не чужды этому месту?       — Если вспомнить ту чепуху, что мы несли, я создаю мир, а это перо мне в этом "помогает". Это — "мое королевство". Заманчиво звучит, правда? Да только все это чушь собачья, — добавила Королева, протянув руку и позволив ветерку ерошить перышко. Через несколько секунд оно унеслось в потоке. — Пора вернуться к реальности и забыть о красиво звучащих грезах. И мне, и тебе.       Ветер уронил перо, немного протащил его по зеленому шелковистому ковру травы, затем подхватил снова и куда-то унес, попутно приведя на небо небольшие кудрявые ватные облака.       Я закрыла глаза. Какой бы странный туман, сумбур и хаос не царил сейчас во мне, покидать это место я не хотела. Оно было таким умиротворенным и таким родным, наполненным чистотой и ясностью, теплыми прикосновениями лучей, легкими вздохами летнего бриза и дыханием истинной жизни…       Открыв глаза, я с легким изумлением и большой радостью обнаружила, что вокруг ничего не изменилось.       На лице Желтой Королевы мелькнула растерянность, ее глаза возмущенно округлились, губы шепнули что-то неслышное. Но мир не собирался исчезать из-за ее возмущения, напротив, он спокойно струился энергией, словно мудрый добродушный кот, мурлыча свою песнь.       — Почему я еще здесь? — выразила девушка свой королевский гнев. — Какого черта все это не исчезло?!       Я не могла дать ответа на этот вопрос, хотя что-то подсказывало мне, что я знала его. А где же перо? Перо, должно быть, очень важная вещь. Символ миротворения. Я попыталась найти взглядом хотя бы следы его… и нашла. На траве были вмятины от копыт. Конечно, едва ли их оставило перо, но это хоть какое-то направление. Предпочтя оставить бывшую правительницу один на один со своим негодованием, я побрела по траве, где виднелись следы.       Девушка в желтом платье что-то крикнула мне вслед, я различила лишь одно слово — "куда?". Я не знала, что ей ответить, я лишь продолжала шагать вперед по мягкой зелени, стараясь не наступать на цветные венчики и подставляя нос, лоб, щеки теплым дуновениям. Спустившись с маленького пригорка, я обнаружила, что следы привели меня к перу, застрявшему в кустике чертополоха. Они обрывались, и нигде вокруг более не продолжались. Это было странно, но не страннее, чем все, что уже произошло. Пока я осторожно вытаскивала перо из колючек, заметив про себя, что пурпурный цветок чертополоха необычайно красив, внутри меня всколыхнулась неожиданная мысль. Ведь я — верю… и пусть я не Королева, может быть, перо послушается меня?       Когда оно оказалось в моих руках, внутри меня словно заиграли флейты… Я легко сжала его, закрыла глаза и подумала о замке Синей королевы.

—

      Когда я открыла глаза, я нашла себя возле ворот замка, а рядом со мной стояла изрядно рассерженная Желтая королева. Губы были искривлены в брезгливо-негодующей гримасе, брови сведены, а в глазах вспыхивал огонек протеста. Прежде чем я успела что-либо возразить, она быстрым движением выдернула у меня из рук свой символ и стиснула его в пальцах.       — Я. Хочу. Вернуться, — отчеканила она.       Но нет, только клекот ворона раздался где-то вдалеке — за лесом у подножия холма.       — Я. Королева. И это. Моя. Воля, — зло произнесла моя невольная спутница.       Ответом ей был лишь шум ветра в ветвях деревьев.       И тогда меня осенило…       Я мягко высвободила перо из ее пальцев и приложила его к губам… в тот же миг мой облик изменился — на мне оказалось платье — сказочное платье тепло-зеленого цвета!       —Ты больше не королева, потому что ты не веришь… Ты лишилась своей силы тогда, когда отреклась от своего символа, — проговорила я, глядя на вечереющее небо. В замке зажигались огни.       — Плевать я на все это хотела, — ответствовала та.       — Я отпускаю тебя, — промолвила я, и бывшая правительница исчезла… должно быть, она вернулась туда, где ей нравится больше.       А мне нравилось здесь.       Я представила себе, что будет внутри, когда я войду… Ворота распахнулись сами по себе, впуская меня внутрь.       В замке горели факелы, а в гобеленах блестели золотые и серебряные нити. Туда-сюда сновали, шурша платьями и кружевами служанки, бегали нарядные слуги. Я знала, что их работа им не в тягость. Все было чисто выметено, вымыто и выстирано. Здесь царило приятное оживление, и я словно затерялась среди всех этих людей… никто словно не замечал меня… но я все шла вперед, к своей цели — тронному залу.       Портреты ожили — с них улыбались и хмурились смешные и симпатичные лица в изысканных одеждах, сверкая красками полотен, они следили за мной озорными глазами.       На совместном же портрете… улыбались две девушки — Синяя королева… и я.       У дверей в тронный зал стояла высокая фигура в серебристо-сером плаще. Это был статный мужчина, его серые одежды напомнили мне о…       — К вашим услугам, — поклонился он мне. — Я Привратник, — улыбнулся мужчина и отворил дверь.       Я ласково кивнула ему, и я, Зеленая королева, вошла в тронный зал.