Panther in crime

Профессор Грейнджер стояла на балконе Астрономической башни, уперев локти в нагретый солнцем за день камень парапета, и пустым взглядом провожала последнюю полоску ярко-алого заката. Конец августа выдался теплым, но уже чувствовалось скорое приближение осени. Еще пара дней, и коридор заполнят ученики, совы, учебники, радостные крики — все эти, казалось бы невозможные к сравнению вещи соберутся в огромный ком и упадут на ее голову. Гермиона невольно улыбнулась. Тонкая красная нить заката окончательно скрылась за горизонтом, и в ту же минуту налетел ветер. Погода менялась стремительно. Профессор посмотрела на часы. Это было трогательным подарком Гарри перед тем, как она отправилась в Хогвартс, теперь уже в роли преподавателя, а не ученицы. — Уже почти полночь… — вяло удивилась она, — а закат припозднился сегодня. Конечно, она читала про то, что существуют белые ночи и полярные дни, когда солнце вообще не особо утруждает себя скрываться от посторонних взоров, но сейчас, стоя посреди августа, ей было на все это совершенно наплевать. Ее голова была пуста. Горизонт начало заволакивать тучами, явно собирался дождь, но ветер, доносивший легкий запах вечерней влаги, был все еще теплым. Она глубоко вдохнула. Традиция иногда приходить сюда поздно вечером или ночью, сложилась еще в школе и была ее большим секретом. Ото всех, даже от лучших друзей. Это было ее место силы и бессильных слез. Местом, где она могла подумать и заглянуть внутрь себя, либо напротив — выкинуть из головы все лишнее. Она вспомнила как ревела тут белугой из-за Рона, как думала о том, как он отнесется к ее общению с Крамом. Сейчас все это казалось такой ерундой, но тогда, о, тогда это было безумно важно. Сколько лет прошло после войны? Всего два года. Тогда пришлось резко повзрослеть и сейчас, в безопасности и взрослой жизни, ей недоставало тех эмоций юношеской беззаботности, что она не успела сполна испытать. В школе ей казалось, что кроме ума, которым она, впрочем, и гордилась, в ней нет ровным счетом ничего примечательного. Стоит признать Крам подлечил неустойчивую девичью самооценку, за что Гермиона до сих пор была ему очень благодарна. После войны они снова начали общаться, и хотя романтический интерес испарился, между ними осталось что-то тёпло-дружеское. Война многое изменила. Как ни держалась профессор Грейнджер за свое святое убеждение, что “Драко Малфой редкостный говнюк” его монолог после суда заставил ее пересмотреть свои приоритеты. Гермиона улыбнулась, вспомнив этот момент. Она выпрямила спину и откинув голову назад подставила шею под усиливающийся ветер. Дождя было не избежать. Обойдя опасения подруги, Поттер на суде поручился за Драко и его матушку, чем вызвал у присяжных удивление и очередное подтверждение в его благородстве. Поттер же чуть ли не силком затащил Гермиону после суда поговорить с младшим Малфоем. Девичья натура сопротивлялась и пыталась убедить ее, что говорить им совершенно не о чем, но любопытство все-таки взяло верх. Драко поднял на нее серые глаза, и она застыла. Признаться себе оказалось сложнее всего. Он нравился ей с самого начала. Она отдавала себе отчет, что это полная чушь и так быть не должно, но по закону подлости именно этот надменный блондин вызывал у нее некоторый девичий интерес. Он был ее полной противоположностью, раздражал своим поведением, но именно это ее и завлекало. Что и не говори, девчонки любят плохих парней. Сейчас все это казалось сущей ерундой, но лет пять назад на Астрономической башне она пролила несколько слез и из-за него. Его слова после суда звучали для нее как что-то инородное, но с течением времени ей хватило сил поверить в их искренность. — Гермиона, — Малфой был бледнее обычного, а под глазами залегли тени, — я должен тебе сказать… — он замялся, но тут же пришел в себя, — позволь? — Он подставил ей раскрытую ладонь, она растерянно вложила в нее свою. Холодные пальцы робко сжались, — я просто хотел тебе сказать, — наконец собрался Драко, — не держи на меня зла. Я сделал много ошибок, но...они меня преследуют. Можешь считать, судьба меня наказала, — Гермиона все так же смотрела в лед серых глаз, не в состоянии даже моргнуть, — я наговорил тебе достаточно гадостей за эти годы, но сейчас стоит признать, ты очень талантливая ведьма и...я немного завидую Поттеру, что у него есть настоящие друзья, — он тяжело вздохнул и чуть сильнее сжав ее пальцы в знак перемирия, отпустил руку. Гермиона помнила это так, словно это было вчера. Странное болезненное чувство пустоты снова накатило, и она смахнула морок воспоминаний, проведя по лицу ладонями. Все усиливающийся ветер трепал ее короткие волосы, и они щекотали лицо. В дали послышались раскаты грома. В отличие от Малфоя, Рона, который стал основной причиной ее новой стрижки, она вспоминала с неохотой. Ей было до сих пор немного стыдно перед ним, но на деле их союз не был долгим. Соратники и друзья столько лет, в финале как пара они не сложились. Их отношения продлились всего три месяца, да и разошлись они вроде как миром, по обоюдному согласию, но как доносили до Гермионы сплетни, Рон страдал от этого больше, чем она. А она не могла объяснить, что конкретно было не так, не могла это понять, но сейчас ощущала лишь одно — захлестнувшее ее огромной волной одиночество. Она быстро вытерла накатившие слезы и глубоко вздохнула, это всегда помогало. Становилось прохладнее, пора было уходить с балкона, но ей хотелось еще немного побыть один на один со своими воспоминаниями. Рядом неспешно проскользнула тень, сердце Гермионы пропустило удар, и она сжала палочку в кармане, готовая в любую секунду выхватить ее и обезоружить врага. — “Вероятно, это кто-то из преподавателей”, — подумала она. Однажды она и сама попалась профессору Макгонаглл в ночи на этом балконе. Строгая декан тогда отпустила заплаканную ученицу, но это научило последнюю быть повнимательнее к шорохам за спиной. Тень мелькнула еще раз, и Гермиона не выдержала. — Кто здесь? — Она резко обернулась, но увидела перед собой совершенно не человека, а пантеру, сидящую в проеме арки. Перед глазами пронеслось старое почти забытое воспоминание, которое она считала скорее сном, чем явью. Ливень тогда собирался пойти весь день, но небо никак не соглашалось прощаться с каплями. Гермиона выбралась из спальни и перебегая от колонны к колонне пробралась на Астрономическую башню. Там ожидаемо было пусто, и только порывы ветра нарушали умиротворение места. Она не могла вспомнить, сколько времени тогда провела, всматриваясь в горизонт, но когда услышала за спиной шорох, дернулась — попасться снова не хотелось. В проеме арки, лоснясь угольно черной шерстью стояла пантера. Гермиона застыла в испуге, отступать было некуда. Животное не нападало, а просто изучало ее взглядом. — “Если бы у нас были анимаги, весь Хогвартс уже был бы в курсе”, — подумала Гермиона. Сплетни и правда распространялись здесь с удивительной скоростью, — “если это кто-то чужой, то он бы меня уже устранил”, — растерянно продолжила размышлять она, — “шпион? Пожиратель? Нет, эти церемониться бы не стали. Точно кто-то из своих”, — пантера воспользовавшись замешательством медленно продефилировала мимо Гермионы и запрыгнула на парапет. Та попятилась, но по всему виду зверя было ясно, она его не интересовала от слова совсем. Он зевнул, обнажив большие острые клыки, и уложив морду на лапы прикрыл глаза. Гермиона подошла чуть ближе. От пантеры пахло чем-то знакомым, словно этот запах был частью повседневности, но мысли не подкидывали ни единого образа, который мог приблизить к разгадке. Напротив, они покинули голову девушки, видимо, вместе с инстинктом самосохранения. Она медленно протянула руку ближе в желании погладить опасную большую кошку. Та открыла один глаз, но оценив опасность от девичьей руки как “ниже среднего” закрыла его обратно. Гермиона погладила пантеру между ушей, та фыркнула и отозвалась тихим урчанием. Долгожданные капли дождя наконец с шумом упали на землю. — Кажется мне пора, — тихо сказала Гермиона, еще раз скользнув рукой по черной шерсти, — доброй ночи, большая черная кошка, — ответа не последовало, и она пятясь боком, словно все еще боялась нападения, вышла с балкона. Всю ночь ей что-то снилось, она ворочалась, просыпалась и снова проваливалась в сон, от чего к утру уже с трудом могла разобрать, реальна ли была кошка на парапете. После навалились какие-то ежедневные заботы и уроки, все завертелось и воспоминание осталось лишь воспоминанием об одной ночи на Астрономической башне. Сейчас же реальность происходящего не вызывала у Гермионы ни малейших сомнений. Пантера прошлась по привычному маршруту, и в один изящный прыжок оказалась на парапете. — “Все-таки кто-то из своих”, — промелькнуло во встревоженном сознании, — “ну, и по крайней мере, это действительно не сон”. Тут девушка вспомнила, что она, в конце концов, теперь преподаватель и нужно таки разобраться в этой ситуации. — Добрый вечер, — учтиво сказала она. Пантера кивнула и легла, положив голову на лапы. Только сейчас Гермиона заметила, как осунулась морда, начали проступать ребра и впали бока, захотелось снова погладить и позаботиться. Она коснулась шерсти между ушами, вызвав одобрительное урчание. Тонкий и знакомый древесный запах долетел до ее носа, но тут же был сбит порывом влажного ветра от наступающей бури. Она снова попыталась понять откуда он ей так хорошо знаком, но не смогла. Почему-то сейчас, рядом с большим хищным животным ей было спокойно. Словно своим появлением оно устранило ее сентиментальное одиночество. С резким раскатом грома с неба полил дождь. История повторялась. Гермиона подавила дежа вю, и убрав руку с угольной шерсти собралась уйти. — Спокойной ночи, — сказала она тихо, — и может быть, вы все-таки почтите меня знанием, кто вы? — Пантера приподняла голову и посмотрела на нее таким говорящим взглядом, что тут же захотелось провалиться под землю от стыда. Она медленно направилась к выходу, сжимая палочку в кармане и размышляя, как можно культурно урегулировать данный вопрос. Быть может стоит спросить профессора Макгонагл или Хагрида. — Вам не понравится ответ, — прозвучало за ее спиной. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять кому принадлежит этот голос. Он снился в кошмарах не одному поколению студентов трех факультетов, и заставлял восторженно трепетать лишь один. Профессору Грейнджер захотелось провалиться под землю еще сильнее, чем минуту назад. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, под тяжелым взглядом почти черных глаз, снова услышала: “вы невыносимая всезнайка, мисс Грейнджер”. Слова ни одного преподавателя не ранили ее сильнее, чем его. Она проглотила ком, собравшийся в горле от секундного замешательства, и резко выхватив палочку наставила ее на источник звука. — Кто бы ты ни был, ни с места. — Как не культурно, профессор Грейнджер, — вздохнул Снейп, — У меня даже нет палочки, — он развел руками, — уберите свою. — Уверена, она вам и не нужна, — она всматривалась в полутьму балкона. Этот человек определенно походил на Снейпа. Но он не был похож на себя таким, каким она его помнила. Вечно сальные волосы были коротко острижены, вместо мантии какой-то безразмерный свитер. Наученная горьким опытом использования оборотного зелья, Гермиона не могла на веру принять то, что перед ней сидит именно Снейп, — если бы у профессора была анимагическая форма, об этом точно бы знал весь Хогвартс, — нашла она еще один аргумент. — И что вы сделаете? Пожалуетесь на меня в Министерство? — Издевательски ухмыльнулся он. — Вы...вы… — Гермиона силилась вспомнить, когда последний раз что-то слышала о Снейпе, но словила себя на мысли, что за бытовыми хлопотами и личными переживаниями, даже с Гарри общалась последний раз около полугода назад. — Я, — лаконично подытожил он. Повисла напряженная тишина. — Вы не можете быть здесь, вы же… — Гермиона не могла связать и двух слов, но палочку не опускала. Война научила ее быстрой реакции в бою, но не переговорам с террористами. — А вы меня уже и похоронили, как посмотрю, — спокойно сказал Снейп, — как-то не по-гриффиндорски с вашей стороны, — он соскользнул с парапета на котором все это время сидел и сделал шаг навстречу Гермионе. Потом еще один. Он явно не боялся и остановился лишь в тот момент, когда конец ее палочки уперся в его солнечное сплетение. Тяжелый взгляд лишал ее способности нормально думать и действовать, и теперь она понимала, почему тот древесный запах казался ей знакомым, — Видит Мерлин, я пытался обойтись без конфликта. Снейп резко накрыл ее руку на палочке своей. — Финита! — Гермиона почувствовала как подействовала магия. Он лишь дернул плечами и отпустил руку. Ничего не поменялось. Снова повисла неловкая пауза, — ладно, мне надоело. Доброй ночи, профессор Грейнджер. Захотите спросить что-то более конкретное, я буду у себя. Только будьте любезны сразу составить список вопросов, — он обошел ее и свернул за угол. Тень поползла вниз, она поняла — он предпочел анимагическую форму, чтобы остаться незамеченным. Гермиону все еще трясло. Ничего не складывалось в голове, ветер гулял по балкону унося остатки здравого смысла из произошедшего. Сзади кто-то подошел. — О, мисс Грейнджер, не ожидала увидеть вас тут в такое время, — сонно улыбнулась Макгонагл. — Да я вышла подышать и что-то задумалась, — натянуто улыбнулась она в ответ, — как раз собиралась уходить. Минерва понимающе кивнула. — Будьте осторожны, а то судя по тени, миссис Норрис подросла за лето. — Да, эти факелы порой создают пугающие иллюзии, — кивнула Гермиона, — Доброй ночи, — и вышла в арку.