Простые средства

Меч с глухим хлюпаньем выходит из тела Артура, оставляя рваную сквозную рану. Не единственную, полученную в этой битве, но единственную смертельную. За кольчугой не видно, много ли крови потерял Артур, да оно и не важно. Каждая капля, вытекающая из его тела, приближает неизбежный конец. Артур падает на колени, а потом заваливается на бок. Молча. На стоны просто не остается сил. В нем сейчас живет только два чувства ― дикая боль и отчаяние. Мерлин понимает, каково это: потерять все, что ты любил, за что боролся. Он сейчас теряет то же самое, и желание спасти Артура борется в нем с дикой жаждой мести всем и вся. За каждую царапину на теле его короля, за каждую рану, за каждое невыполненное обещание и нарушенную клятву. Меч Мордреда заколдован страшным заклятием; он питается магией, неважно, от кого она исходит. Мерлин понимает это, когда пытается колдовать, чтобы остановить Артуру кровь. Король корчится в муках и теряет сознание, а его раны, даже самые мелкие порезы и царапины, обычные в любом бою, начинают кровоточить с удвоенной силой. Мерлин никогда такого не видел, а верного старого Гаюса нет рядом, чтобы помочь. В этот момент даже смерть Мордреда кажется несвоевременной, ведь у предателя можно было под пытками узнать секрет заклятия. Теперь придется справляться одному. Мерлин увозит Артура в пещеры в горах неподалеку от Камлана, подальше от царящего на равнине запаха гари, крови, смерти и безнадежности. Там когда-то располагались тайные укрытия друидов, и целительная сила этих мест должна помочь. Слабая надежда теплится в Мерлине, пока он раздевает Артура, избавляет от кольчуги, с мясом выдирая железо из продырявленного живота, обмывает тряпкой, сделанной из его же рубашки, вправляет внутренности, зашивает рану иглой, которая всегда при нем. Артур без сознания, но держать его в таком состоянии становится все труднее. Мерлину приходится колдовать, а на каждое прикосновение магии тело Артура отзывается болезненным спазмом. Под рукой нет ни зелий, ни нужных трав; отлучаться в лес опасно ― битва закончена, но стычки между разрозненными отрядами продолжаются, и оставить Артура одного в этой ситуации немыслимо. Мерлин вскрывает себе запястье охотничьим кинжалом, делая тонкий разрез поперек голубоватой венки, и поит Артура своей кровью, разбавленной водой до оттенка бледно-розовой кисеи. Если его магия не может пробиться извне, возможно, ей удастся проникнуть изнутри. Каждый глоток как шаг из бездны к свету ― уверенности, что все не закончится плохо, у Мерлина нет, и он не отходит от Артура ни на минуту. На третий день тот открывает глаза ― в них боль и непонимание. Рана на животе закрыта грубым воспаленным шрамом, каждый вдох отдается в теле резким болезненным уколом, затуманенный взгляд с трудом концентрируется на окружающих предметах. Мерлин лежит рядом, обессиленный и почти истощившийся магически. Артура бьет горячечный озноб, признак возможного выздоровления. Они цепляются друг за друга, переплетая пальцы, холодные, как лед ― у Мерлина, влажные и горячие ― у Артура. Еще ничего не закончилось, но они знают одно безотказное средство, чтобы победить любую беду ― всегда быть вместе ― и оно должно помочь.