Дождь над нами

Ты просто как бабочка,

Я любуюсь тобой издалека,

Ведь, если я прикоснусь, то потеряю тебя?..

Дома стоит абсолютная тишина. Телефон молчит уже две недели. Чимин в отпуске, и все уверены в том, что его нет в городе. Он подходит к окну и смотрит на улицу. За окном идёт дождь. Мелкий как пыль, он еле слышно шелестит и кажется, что даже не задевает листья на деревьях — они совершенно неподвижны. Зажигаются первые уличные фонари и густой жёлтый свет резко снижает вечернее небо до уровня домов. Город начинает жить своей особой вечерней жизнью и становится похож на декорацию из какого-то ещё не снятого фильма, но почему-то похожего на реальность и одновременно ирреального. Идёт дождь, мелкий, неслышный, фантастически золотистый в свете уличных фонарей. Где-то в двадцати минутах ходьбы от дома Чимина, через четыре квартала, на другой планете живёт Чонгук. Чимин знает, что Гук сейчас стоит у окна в своей комнате и смотрит на дождь. Телефон в углу молчит. Они познакомились в прошлом году совершенно случайно. В субботний тёплый июньский вечер, когда все горожане от тридцати пяти и старше дружно уезжают на свои дачи, чтобы исполнить трудовую повинность, молодёжь, которую под ружьём не загнать на семейную фазенду, мучается от безделья в городе. Чимин шёл по почти совершенно пустой улице недалеко от своего дома и встретил Чонгука. Начало может показаться довольно прозаическим. Но нет, всё было не так. Сначала Пак встретил его глаза. И почему-то, Чимин сам не знает почему, улыбнулся ему. Наверное, довольно глупо улыбнулся, потому что в глазах Чонгука промелькнуло смятение, недоверие, смешанное с каким-то внутренним испугом. А потом они угнали машину. Всегда тянет на приключения, особенно когда чувствуешь, что ты отчаянно влюбился. Тут и море по колено. Автомобиль был замечательный — новенькая, красненькая машина соседа Чимина. Сам он, к счастью, был в командировке, семья — на даче, а машина, соблазнительно блестящая яркими боками, одиноко скучала у него под окнами. Открыть её оказалось сущий пустяк, а заводить машины, как оказалось, можно с помощью простой отвёртки. В запасе у них был полный бак бензина и ещё канистра, и они весело двинули из пыльного и душного города. После северного поста ГАИ бояться, что кто-нибудь попросит документы, не было смысла, и Чимин, повернув налево, нажал до отказа на педаль газа. Всё-таки скорость — потрясающая вещь! Солнце уже почти село. В Сеуле наступила восхитительная ночь. Машина бесшумно мчалась по пустынной трассе, на дорогу начал наползать густой туман. Чимин включил фары. В мощном потоке света туман казался живым существом, он плотно обволакивал автомобиль, как будто пытался сжать его в своих обьятиях и добраться до людей в машине. Туман клубился на дороге позади, исполняя фантастический неземной танец, и с ним вместе, казалось, танцевала и пела вся природа. Оглушённые пиршеством ночи, они молчали всё это время. Чимин почувствовал на своём колене руку Чонгука. Дорога после нескольких крутых подъемов неожиданно вывела на берег пустынного моря. Туман остался где-то позади. Чимин осторожно съехал на пляж к самой кромке воды, ткнул пальцем кассету в магнитолу и вопросительно посмотрел на Чонгука: — Будем купаться? Они скинули с себя всю одежду и, взявшись за руки, вошли в воду. Берег был очень пологий. Чтобы вода достигла до пояса, надо было зайти очень далеко. — Как бы не заблудиться и не уйти на другой берег, хён. — Подожди, я включу фары. Вода была, как парное молоко. Они плавали, дурачились, целовались, всё никак не хотели выходить и, наверное, не вышли бы до утра, но кончилась кассета, и над озером повисла тишина летней ночи. Они осторожно вышли на берег и такие же, как были, забрались внутрь автомобиля. Под сиденьем водителя Чимин обнаружил какой то свёрток. В старую газету были аккуратно завёрнуты бутылка коньяка, шоколад и кое-что ещё из малого джентльменского набора. «Айгу, а мой сосед — порядочный шалунишка», — подумал Пак. Бутылка коньяка была торжественно откупорена. Зашелестела фольга от шоколада. — Как вкусно, хён! Чимин положил квадратик шоколада Чонгуку на грудь и капнул сверху немного коньяка. — Думаешь, так будет вкуснее? — Сейчас и попробую. Пак склонился к чужим губам, ещё час назад тонким и капризным, а теперь — пьяным и горьковато-сладким, не настолько от коньяка и шоколада, сколько... Они возвращались домой. Воскресным утром город был таким же опустевшим, как и накануне. Все ещё спали. Чимин аккуратно поставил машину на то же место, откуда они её вчера взяли, надеясь, что сосед так и не догадается, что с ней приключилось. — Что теперь, Гуки? — Не знаю. — Тогда пойдём ко мне? — Пошли. Чимин сидел в кресле и курил, задумчиво глядя на Чонгука. Сон забрал его у Пака. Черты чонова лица изменились, стали серьёзными, даже строгими. Неожиданно Чимин заметил, как Чонгук улыбается. Интересно, что ему снится? Как будто угадав его мысли, не просыпаясь, Чонгук поворачивается на другой бок, спиной к Чимину. «А вот и не скажу!» Вечером они расстались. Чонгук не звонит. Чимин тоже. Но иногда ему почему-то кажется, что они оба бесконечно одиноки. Чимин отходит от окна. Дождь всё усиливается. Теперь он уже еле слышно шелестит по листьям деревьев, он настойчиво барабанит по крышам домов и в окна. Воздух становится прохладным. Идёт дождь. Дождь над моим домом, над твоим домом, над нашим городом. Дождь идёт по всей Земле. Наш дождь.