Когда ритм овладевает тобой

Гомон танцующей толпы органично вплетался в звучание зажигательной мелодии. Задорные звуки трубы и трамбона вперемешку с барабанами заглушали чужие крики. Люди называли это свингом. И Тору чертовски нравилось ощущать вибрацию от топота ног по паркету в ногах и руках. Получалось, может, как у коровы плясать на льду, но музыка делала своё: стопы резво скрещивались с каждым ударом барабана, руки балансировали тело в воздухе, не давая облизать лицом пол. Ему не было так весело, наверно, со времён вечеринки на Алфа-Центавре, а от осознания того, что среди толпы находится значимый для громовержца человек, кружилась голова. Он не смотрит в дальний угол огромного зала где-то на Земле, в Новом Орлеане – ему без надобности следить за исполинской фигурой с длинными иссиня-чёрными волосами и аккуратной тиарой с маленькими рожками на голове. Кольца кудрей плавно стекают по плечам, подчёркивая скрытую лацканами пиджака накаченную грудь. Йотун решил поразить Одинсона и припёрся в нечто, что до комичного напоминает мидгарские одежды под названием «мужской костюм». Ас по первости шокировано смотрел на брата, в кой-то веки пришедшего без своей свиты, ещё и одетым, в обуви, которую отродясь не носил: «Ты же сам сказал: дресс-код». Учтивая, и всё же чуть насмехающаяся, улыбка растянула чёрные губы. Несмотря на выпуклые витиеватые узоры, кожу всех оттенков синего и хрустальную тиару, Локи больше всего на свете шла улыбка, мягкая, озорная и тёплая, в отличие от её хозяина. Увидев её однажды, нельзя было не улыбнутся в ответ. Даже если потом получишь сосульку под ребро. И Тор улыбался, каждый раз, как в последний. Длинные тонкие пальцы элегантно придерживали ножку бокала и крутили чашей, когда у людей сходила за аквариум для рыбок. Асгардец знает, что брату немного неловко и боязно находиться в гуще плотной толпы. Рождённый йотуном, он не мог позволить себе пуститься в пляс, чтобы ненароком не раздавить пару-тройку людей. Ритм поглотил его, спускаясь до подрагивающих ступней и хлопков ладони по бедру, но принц не поддавался соблазну. На секунду стало стыдно и обидно за Локи. Тор оставляет девушку, которая усердно учила Одинсона движениям танца, и протискивается между друзей и знакомых. Великан мило болтал с гостями с Кри, периодически поддакивая головой. - Эй, как вы тут? Развлекаетесь или ведёте заумные речи? - О, Тор, вечеринка – славная! Забавные эти звуки с квадратных коробок, нам бы такое на Кри. - Это называется музыка, и она идёт из бумбоксов. Могу подогнать парочку, конечно, за ответную услугу. - Чувак, ты просто супер! Незнакомец радостно хлопает по плечу и гарцует в гущу танцпола, допивая огромный графин ягодно-розового коктейля. Рука застенчиво пятится к затылку, почёсывая загривок. Почему-то все слова, что Тор хотел рассказать Локи, куда-то испарились, оставляя принцев в приятной тишине (если так можно назвать грохот в коридоре за стенами танцпола). - Я, э-эм, хотел спросить... - Что? - А, э-э... Где ты достал эту одежду? Неужто заставил землянина пошить костюм? - Не-ет, эта тайна уйдёт со мной в могилу, бро. - Ой, да ладно тебе, не ломайся! Мне правда интересно, где ты откопал такое чудо? - Почему чудо? - Ну, э, оно похоже на человеческое, но так хорошо, кхм,.. хорошо на тебе сидит, - чуть тише закончил ас. В горле, как назло, пересохло, а в кружке не осталось мёда. Тор глазами ищет барную стойку, но прерывает поиски, отвлекаясь на низкий, чуть хрипящий смех йотуна. Рубиновые глаза лукаво прищурены, а тонкие чёрные губы тянутся в чеширской улыбке. Разве возможно не любоваться такой красотой? - Эй, Асгард, приём! Йотунхейм вызывает Принца! Ку-ку! - А, ой. Ты что-то говорил? – Локи откровенно рассмеялся, присаживаясь на пол, чтобы брат лучше слышал: - Я сказал, что костюм того стоил, потому что я получил от тебя комплимент. И мне приятно, Тор. Пунцовый румянец нагревает щёки, что не укрывается от зоркого Локи. Он тихо хихикает, вгоняя принца в большую краску, когда наклоняется ближе к лицу напротив. Плотная, похожая на камень кожа на деле оказалась мягкой, скорее походившей на прохладный мрамор цвета бенитоита, чем на грубую серую глыбу; аккуратный прямой нос выпускал крупные клубы пара, пока рубиновые глаза в обрамлении густых чёрных ресниц изучающе осматривали мужчину. В помещении вмиг стало жарко. Асгардец оттягивает сдавливающий ворот тонкой рубашки, развязывая удавку в виде галстука. Стоило остудиться или хотя бы переодеться, ещё и йотун так странно на него смотрит – видимо, затевает какую пакость. Надо уйти. Но взгляд он оторвать не посмел. - Эм, Локи, ты ч-чего? – Великан склоняет голову на бок, игриво прищуривая глаза и облизывая верхнюю губу. Одинсону стало вдруг дурно и неловко одновременно. Чёрные губы, словно в замедленной съёмке, прижимаются к горящему лбу и отходят так же нарочито медленно. - Ты горячий. Не хочешь выйти подышать свежим воздухом? Светлая кожа покрывается красными пятнами окончательно, и Тор пулей вылетает из зала, слыша за спиной звонкий гогот великана. Шутка, для Локи, удалась, только принц не заметил, как синие щёки потемнели, а глаза заблестели ярче Вечного Пламени. *** Танцы не закончились и на рассвете. Люди и пришельцы упорно не отпускали диджея, заказывая новые песни. Кто-то напился до состояния нестояния, и этим кто-то был Фарндал: ас упёрся лбом в подставленное плечо Вольштага и принялся рыдать по бедному козлёнку Гери. Где-то на заднем фоне Грандмастер затеял очередной спор с Йондо Удондо, поставив на кон личного телохранителя. Кажется, предметом споров были рулетики с черникой, но это не точно. Тор всё равно толком не слышал шума за спиной – растущее из-за парковки на горизонте солнце захватило целиком внимание принца. Он даже не заметил, как Локи уселся рядом, отбрасывая массивную тень на Тора. - Звёзды здесь, и правда, красивые. - Не такие красивые, как в Йотунхейме.- Локи усмехнулся: - Конечно, не сравнятся. Мы видим почти весь Млечный Путь в его красе, а люди видят «разлитое молоко» на небе! - Чёрт, ты прав. Здесь не видно и половины того, что есть в наших мирах. Огромное упущение! - Ха, это точно! Локи наклонился вперёд, упираясь подбородком в подставленную руку. Солнечные лучи ласково обрамляли скулы и высокий лоб, будто подсвечивая йотуна изнутри. Привычно синяя кожа казалась лазурной, кроме мест, где близко проходили кровеносные сосуды. Он вновь склонил голову набок и тепло улыбнулся Тору, заставляя чужое сердце забиться в быстром ритме музыки на фоне. Сияние вокруг его головы создавало странный, поистине волшебный образ, который отпечатался в памяти Тора, пожалуй, на всю оставшуюся жизнь. Рука неосознанно тянется к длинному локону тёмных волос – они на ощупь до безумия мягкие. Тор неотрывно смотрит в глаза Локи и впервые ощущает восхищение, предвкушение чуда вперемешку с вожделением. Опасно чувствовать подобное к ледяному принцу Йотунхейма. Страшно. Тор спешно одёргивает руку и отворачивается от брата. Любимая улыбка меркнет за спиной Одинсона, и Локи тихо шепчет: - Мать сказала, что ты скоро займёшь трон Одина. Тебе нужна царица. - М-м, да, нужна, - заторможено кивает принц. Неприятная тема разговора по кусочкам разрушала идиллию, созданную восходящим солнцем. Мало того, что Фригга донимала смотринами каждый удобный момент, ещё и брат поднял тему. Наверно, поэтому Тору постоянно хотелось на тусовки, чтобы сбежать от проблем и ответственности как можно дальше. - Что будешь делать? - В смысле? - Ну, ты, вроде как, будущий царь, имеешь право сам выбирать себе спутницу. - Боюсь, в конце у меня не окажется выбора, кроме как женится на той, кого выберет мать. - Хм, в таком случае не парься. – Тор вопросительно посмотрел на йотуна. – Забей. За тебя уже всё решили – так зачем думать над вопросом дольше положенного? Расслабься и получай удовольствие. - Пока ещё не поздно... - Да, я однозначно буду скучать по таким вечеринкам, - ткнув пальцем в плечо, хихикнул великан. - Спасибо. Я уже устал от всех этих королевских проблем – аж голова раскалывается. - Мне казалось, Тор Одинсон – синоним веселья и раздолья, а не больной головы и глубоких дум. - Ха-ха, очень смешно. Звонкий смех раздаётся за спиной. Тор смотрит, как йотун разлёживается на асфальте, вытягивая ноги и подставляя солнцу открытую шею. Фиолетовая крупная жилка активно бьётся под тонкой аметистовой кожей. - Я поражаюсь, как при ваших порядках ты так спокойно относишься ко всему. - Скажем так, я – сторонник гедонизма. Получай удовольствие и радуйся жизни. У отца есть выбор: сбагрить на меня все дела мира и давать мне периодически отпуск или потерять ещё раз. – На последних словах Тор заметно помрачнел. – Лафей с каждым годом становится мягче и эмоциональнее. Может, чувствует приближение смерти, а может, нуждается в том, кому отдать любовь. - Женщину, что ли, хочет? - Дурак! Внуков он хочет или просто потискать детей. - А-а, ладно... – Одинсон невольно наблюдал за мерно вздымающейся грудью и раздувающимися на вдохе ноздрями; как живот гуляет под светлой тканью рубашки, то напрягаясь, то расплываясь под одеждой. В который раз юноша словил себя я на мысли о том, как сильно хочет прикоснуться к холодной коже, прочувствовать глубоко внутри тепло тела, достучаться до него и опробовать на вкус. - Что пялишься? Нравлюсь? «Да», - Тор вздрогнул всем телом от ехидного комментария. Едва посветлевшие щёки вновь зарумянились, а шея покраснела в тон привычного плаща. Локи засмеялся, укладывая голову на бёдра брата. Тяжесть ощутимая, но приятная, будто нечто большое и мурчащее свернулось клубком в ногах в ожидании ласки. - Ты пьян, братец, ластишься, как кошки Фрейи. Локи притворно мурчит, когда маленькая относительно йотуна ладошка зарывается в густую копну волос и расчёсывает пряди на манер гребня. Жёсткие зубья ледяных чесалок не идут ни в какое сравнение с горячими и мягкими руками Тора. И Локи никогда не признается, что готов неделями не расчёсываться, лишь бы Тор сидел так и распутывал кудрявое гнездо, охая и рассказывая очередную шутку или историю похождений. Земное солнце неспешно пригревало, а тёплый воздух теплился в лёгких – Локи разомлел, словно лужица растёкся по дороге, перекрывая путь автомобилям и людям. Несмотря на принадлежность царскому роду великанов, вторая половина, доставшаяся от матери-ванки, тянула в солнечные, жаркие миры. Принц побывал уже во многих мирах, но нигде не нашёл столь искреннего и согревающего жара, как в объятьях брата. Благо, Тор был ещё тем любителем обнимашек. Он смотрит на круглый блинчик над собой и мямлит: - Ты прав, я чертовски пьян. Двое суток без сна – принц Йотунхейма засыпает на холодном асфальте у клуба на задворках Нового Орлеана. Ему так хорошо, так спокойно, как никогда. Не хватает поцелуйчика на сон грядущий. Локи даже, кажется, чувствует его сквозь дремоту, потираясь в ответ щекой о крепкие бёдра. Оставив кроткий поцелуй на широком лбу, Тор ждёт, когда солнце окончательно выйдет из-за горизонта. Хоть бы сидеть так всё время. *** Блондин поднимается в номер-люкс на четвёртом этаже отеля в километрах пяти – десяти от клуба. Друзья уже расправляются с «завтраком в постель», а громовержцу кусок в горло не лезет. Желудок переполнен бабочками и вязкой патокой, из-за чего язык прилипает к нёбу, а губы смачно причмокивают. - Хей, Тор, где пропадал? Мы уже хотели пойти вызволять тебя из лап жестоких людишек или других каких монстров! - Огун, дружище, не тебе ли знать, что любой враг мне по плечу! - Да, но ты так долго миловался с гостями, что мы, было, подумали, тебя одурманили, - с издёвкой глянула на блаженно лыбящегося аса подруга. - О чём ты? - Да так, ни о чём, - Сиф вскинула брови и как-то странно улыбнулась, кивая на застрявший тёмный волос между лацканами пиджака. Тор смущённо отвернулся, выдёргивая волос из пиджака, и удалился в ванную наводить порядок. Мысли роились, сметая воспоминания кратковременной памяти. Скулы всё ещё горели от излишне дозволенного, ласка всё ещё ощущалась где-то в груди, заставляя смущаться и радоваться сильнее. Влюблённость, дерзкое и глупое чувство. Оно уничтожало и настроение Тора, и отношения между ними. Если он посмеет зайти дальше, в лучшем случае Локи просто оттолкнёт брата, а в худшем – прекратит всякое общение или вовсе прибьёт за столь пошлые фантазии в свою сторону. Номер заполняется тишиной. Одинсон рад, что друзья оставили его наедине с мыслями, которые нуждались в порядке или хотя бы едином направленном потоке. Книги, что мать наказала взять с собой на время учебной практики в Мидгарде, Тор не думал открывать до дня отъезда, но сейчас это стало лучшим лекарством от эмоционального смерча в сердце, сметающего преграды и ограждения. Эпосы Бёра о военных похождениях настолько затянули принца, что тот не услышал тихого скрипа двери. В номер вошёл незнакомец. Что-то щёлкнуло у уха. Тор метнулся, призывая Мьёльнир, и выдохнул облегчённо, когда увидел перед собой обычного человека. Длинные чёрные волосы в знакомой манере скрывали широкие плечи, а невообразимо яркие зелёные глаза цепко осматривали аса, щурясь от света ламп. - Вам что-то нужно? - Я ищу Тора Одинсона. Мне сказали, он временно живёт здесь. - А вы кто будете? Я, вроде бы, не заказывал в номер... - Даже не накормишь завтраком? – Знакомые ехидные нотки прореживались сквозь бархатный тембр юноши. Тор уставился на незнакомца с недоверием, пока не увидел кровавый блеск в глазах. - Локи?! Одинсон не знал, что его больше шокировало: внешность йотуна, которой наградила его мать, или габариты великана. Привычная синяя кожа заметно выбелилась, от родовых шрамов не осталось и следа. Он всё ещё был выше Тора на пару сантиметров, но это ничуть не портило принца. Тонкое тело сохранило грацию и плавность линий тела – для йотунов иметь талию как минимум было нереально – у Локи же фигура прекраснейшим образом сочетала в себе грубую мужественность и громоздкость, перекатывающиеся мышцы груди и бицепсы одновременно с плавной походкой от бедра и изящными кистями рук. - К-как ты..? - Забыл, что я вообще-то наполовину ван? И, к тому же, Фригга учила меня волшбе, когда я подолгу оставался в Асгарде. Так легче переносить жар вашего солнца и атмосферу, хотя по холоду я всё равно не скучал. - Но... - Я никому не показывал своё, м-м... второе тело, да. Пожалуй, ты – первый, кому я показал свой маленький секрет. Палец загадочно прижимается к губам, и Локи ловко проскальзывает под рукой Тора. Усевшись в кресло, принц рассматривает талмуды ветхих переплётов, листает страницы, бурча что-то под нос, по привычке наматывая прядь волос на указательный палец. А Тор всё не отойдёт от шока. Эмоции от увиденного спрессовались в огромный титановый ком и взорвались сверхновой, заполняя от макушки до пят эйфорией и благоговеньем о кукольной фигурки в кресле напротив. На миг Тору показалось, что Локи поманил к себе пальчиком, и ас склоняется над ним, задавая какой-то нелепый вопрос, на что сухие тонкие губы накрывают его и просят заказать яичницу с беконом и фасолью: «Я жутко голодный». - А? Что? - Я говорю, есть хочу. Накормишь меня? Тор кивает и идёт к телефону делать заказ. Наваждение стекает с обвивающими со спины руками. Мозг внезапно осознаёт, что Локи, его горячо любимый брат, действительно поцеловал его. Нежно, невесомо, как будто мазнул ветерком крону дерева. Это далеко не первый их поцелуй: будучи детьми, они часто резвились, дрались, а потом дули на синяки и ранки. Тогда это было обычным, ничем не обязывающим проявлением тесной дружбы. Но этот поцелуй был однозначно чем-то большим, чем расшалившееся эго трикстера. - Что ты делаешь? - Так я тебе нравлюсь больше? - Ну, не знаю... – Локи тесно жмётся к мускулистой спине, упираясь щекой в лопатку, и повторяет: - А если подумать? - Если подумать, мне больше нравишься ты... - Как ван? - Нет, как Локи. Как брат, с которым я провёл бок о бок всё детство. - Тор... Обернувшись, ас видит закушенную в неуверенности губу и блуждающий по полу взгляд зелёных глаз. - Локи, - Тор бережно поднимает голову брюнета за подбородок, прося посмотреть на него. Они оба сомневаются в возникших чувствах, боятся разрушить доверие и дружбу, и всё же желание стать чем-то большим становится весомей, чем нежное «брат» йотуну от аса. Тор замечает нервную пляску пальцев правой руки, и понимает, что дошёл до рубежа. Если пересечь его, обратного пути не будет. Украдкой, он следит за эмоциями на лице принца – тот никогда не умел скрываться от Тора, сколько бы козней и шуток не проделал. Изумрудные глаза в одночасье вскидываются. Одинсон читает в них отчаянную мольбу сделать шаг первым. И Тор делает. Полные губы трепетно сминают чужие, призывают раскрыться и разделить дыханье на двоих. Языки робко сплетаются в незнакомом ритме, пока сильные руки не зарываются в густой копне иссиня-чёрных волос, прижимая плотнее к губам. Жар, поднимающийся внутри тел, распаляет, вызывая пылкую страсть в движениях языка и рук. Они целуются, пока лёгкие не начинают гореть от недостатка кислорода. Локи первым обрывает поцелуй, почти теряя контроль над собственной формой. - Ложись, пол должен выдержать. – Ласково проведя по острой линии челюсти, Тор отходит в противоположный конец комнаты, кивая в знак готовности йотуну. Синяя краска покрывает толстую кожу. Локи судорожно выдыхает и растягивается на полу, тут же увеличиваясь в размерах. Спешно сдёргивает с кровати простыню, укрываясь. Одежда безбожно разодрана, свисает тряпками на запястьях и щиколотках, из-за чего Локи кривит нос и брезгливо трясёт конечностями. Тор помогает сорвать остатки одежды и, после, укладывается на мощную грудь великана. - И что, таким я тебе нравлюсь больше? - Хм-м, даже не знаю, - короткая мысль разочарования скользнула в рубиновых глазах, вызывая умиление у Одинсона. – Пожалуй, да, таким ты мне нравишься больше. - Не думал, что высокие в фаворе будущего короля Асгарда. - Ты прекрасней всех высоких и низких во Вселенной, - синие щёки темнеют, непривыкшие к комплиментам, а Тор со всей любовью в душе осыпает ключицы йотуна короткими поцелуями, поглаживая рукой шершавое плечо. Правый палец робко тыкает в бок аса и гладит по спине. Чувства – непонятная штука; могут возникнуть из неоткуда, накрыть с головой, вплоть до помешательства. Впрочем, для расцвета их всегда есть основание. Почва, что взращивает влечение, любовь, или дружбу, щедро сдабривая сокровенными событиями и общими воспоминаниями. Вряд ли алкоголь здесь чему-то способствовал. - Снова скажешь, что пьян для таких поступков? - Нет, я трезв, как стёклышко. Локи одаривает аса благодарной улыбкой и целует в лоб. Хотя, скорее в лицо. Но Тору даже немного нравится это. Щекотно, но не менее приятно. Йотун млеет, тает, как лёд в знойный день, от сладких поцелуев и горячих рук. Теперь его персональная жаркая планета схлопнулась до размеров горячего светловолосого асгардца, неловко разложившегося на исполинском великане. Пожалуй, теперь есть веский повод появляться в Асгарде чаще, не ожидая приглашения на очередную вечеринку. Локи почему-то уверен, что возлюбленный брат выделит всё время Вечности совместным встречам. Или даже чему-то большему...