Прости меня....

"Сегодня самый обычный день" - так думал всем известный капитан кавалерии. Он, как всегда, проснулся в холодном поту от кошмара. Они, кстати, участились после ссоры с Дилюком. Не то чтобы они его раньше не мучали, но не так часто как сейчас. Ему опять приснился тот день: дождь, льющийся стеной и занесëнный над головой двуручный меч брата. На часах было около семи утра, и такой ранний подъем был удивителен после веселого вечера, проведенного в таверне. Голова трещала. - Неплохо мы вчера выпили, да? - сказал он в пустоту. Альберих, как маленький ребенок, ждал хоть какого-нибудь ответа или намека на него, но по понятным причинам этого не случилось. Он встал с теплой кровати, хотя ему бы сейчас заснуть и вообще не просыпаться. Однако, Кэйа пожалел магистра, которая спала от силы пару часов в сутки. У Джинн было много проблем в ордене после ухода Дилюка. Ей стало еще сложнее, так как новобранцев отбирали как попало, а обучать их совсем было некому, кроме Джинн и Кэйи. Однако, магистр была занята отчëтами и документами, а Альберих - серьезными миссиями, из-за чего еще необученные новобранцы нередко возвращались с заданий с ранами. Хвала Архонтам, что еще никто не умер. Кэйа встал с кровати и пошел на кухню, чтобы заварить крепкий кофе и выпить таблетку. Когда капитан наливал кипяток, напиток перелился через край и обжег руку. Он второпях поставил кружку на стол и побежал за аптечкой, в которой оказались только бинты: ни мази, ни чего-либо другого. Парень сел на корточки и аккуратно замотал ожог. Альберих решил, что разберётся с этим позже и начал собираться на работу, хотя собирать было особо нечего: вся одежда висела в презентабельном виде на вешалке в прихожей, за что он мысленно поблагодарил себя вчерашнего. Бинт на запястье был виден, но капитану не было до этого дела. Когда он зашëл к Джинн, рядом с ней, на приставленном стуле, сидела Лиза и пила чай. Солнечные лучи отражались от колец на пальцах девушек: они недавно сыграли свадьбу. Про их отношения знали почти все в Мондштадте, но никто и не думал их за это осуждать, спокойно приняв однополый брак. Кэйа молча взял отложенную ему стопку документов и удалился из кабинета: не хотел портить такой романтичный момент девушкам. Бумаги он брал так каждое утро, поэтому ничего нового для магистра и библиотекарши в этом не было. В стопке оказалось четыре лёгких поручения и несколько отчётов, которые надо было проверить. Однако документ, лежащий на самом верху стопки, привлек его внимание. Это оказалось обращение от жителей: некоторые говорили, что слышали скрежет, другие кряхтенье, а третьи вообще звуки, как будто кто-то проводил когтями по металлу, но все сводилось одному - людей это беспокоило ночью. Альберих решил, что пойдет туда сегодня, как стемнеет, ведь поспать ему все равно не удастся. К полудню парень разобрался с поручениями и сел за нудную, по его мнению, бумажную работу. Когда капитан закончил, он отнёс бумаги Джинн и направился домой, но по пути свернул в излюбленное место. Звякнул дверной колокольчик и Альберих вошёл в помещение, однако бармен не удостоил его даже взглядом. Капитан зашел просто взять вино, поэтому не стал подходить к Розарии и Венти, допивавшим явно не первую бутылку вина и махнул им рукой. - Братец Дилюк, продай мне бутылку "Полуденной смерти" - сладко пролепетал Кэйа, надеясь, что не сильно разозлил винодела своим обращением. - Выметайтесь, сэр Кэйа, и не называйте меня братом, я давно им не являюсь для Вас. - Хорошо, мастер Дилюк, если хотите так официально... Кхм-кхм. О великий мастер Дилюк, не соизволите ли Вы мне продать бутылочку моего любимого вина в положенном для этого месте. - С ехидной улыбкой сказал капитан, наблюдая нарастающую злость Рагнвиндра. - Мне неоткуда его взять, так что Вы можете довольствоваться лишь второсортным вином. - Не было весомых причин отказать Альбериху, кроме личных. Но, как ни странно, деньги были нужны даже Рагнвиндру, счет которого был не бездонным, а средства уже начали заканчиваться. -Какой Вы злой, мастер Дилюк! Ладно, давайте своё вино, выбора у меня все равно нет. - С недовольством проворчал Кэйа. Кэйя забрал свое вино, оставил мору на стойке и вышел, чему винодел был отчасти рад. Нет, он не ненавидел Альбериха за то, что тот молчал о своем происхождении, и даже все еще волновался за него. Однако недоумевал, почему капитан не рассказал об этом раньше, до того, что случилось. Дилюк не хотел смотреть на ситуацию со стороны бывшего брата. Он считал, что не может ошибаться на его счет, что Кэйя не имеет грехов за душой, а ведь тот, по сути, и не виноват в них, так как нес бремя тайны с детства. Когда Альберих вышел из таверны, то направился в сторону дома, чтобы переодеться. Его вызывающий наряд был удобен, разве что довольно многослоен. Тем более город уже спал, и даже на Мысе Веры, где обычно проводят время влюбленные, давно уже никого нет. Кэйа даже не стал долго думать над своим внешним видом и пошёл в домашнем - это были застегнутая до последней пуговицы рубашка и обтягивающие брюки. По пути он никого не встретил и это было ему только на руку. Парень сел на край. Он не успел открыть поставленную рядом бутылку вина как провалился в сон от постоянного недосыпа и кошмаров. Ему снилось, что он прыгает с обрыва и вся жизнь сразу становится проще: нет кошмаров, никто не жужжит над ухом о том, что ты выглядишь слишком развратно, не надо напиваться каждый день, чтобы отключить мысли, сидя в мнимой тишине. Когда он проснулся, суицид казался заманчивой идей, но капитан так же, как и утром, вспомнил про Джинн, что была завалена работой в штабе, да и о той же Кли, которая, как маленький лучик солнца, заставляла его чувствовать себя счастливым. Было еще темно, но уже близился рассвет, и Кэйя, захватив с собой вино, побрел домой. По дороге он встретил пару стражников, которые были слишком сонными, чтобы заметить Капитана, тем более его вид отличался от того, который они привыкли видеть. Кэйя зашел в квартиру. Как же ему повезло, ведь через минуту ему снова стало плохо, бутылка купленного у Дилюка вина выскользнула из рук и закатилась куда-то. Глаз заболел, тело задрожало, вены выступили и почернели, а кожа побледнела. В голове замелькали образы Кхаэнри'ах и голос мамы перед тем, как она умерла. Альберих кинул ключи на пол и сполз по стене, из глаз потекли слезы. Страх заполнял его, жалобный стон стоял комом в горле. Даже солнечный свет, при котором ему было спокойно, не освещал помещение, поэтому Кэйе пришлось успокаиваться без него. Когда страх отступил, парень пошел на кухню чтобы выпить воды, однако просто обессиленно сел на стул. Он сидел и смотрел в одну точку, думая о чем-то своем. Когда капитан пришел в себя, за окном уже потемнело. Альберих переоделся в повседневную одежду и побрел в Орден. Он понимал, что если не пойдет туда сегодня, то это будет выглядеть подозрительно. Кэйа зашел в здание и сразу направился к кабинету магистра, не обдумав по дороге причину появления в штабе не утром, как должно было быть, а под ночь. Такие опоздания были редки. Парень даже не постучал, так как магистр позволяла ему входить без стука. Похоже, она просто привыкла, что капитан довольно бесцеремонен в этом плане. - Прошу прощения, Джинн, я проспал. - На удивление, стол магистра был прибран, что сразу бросалась в глаза. Но бумаги, что должен был забрать Альберих, остались нетронутыми. Он сразу догадался, что стол убирала библиотекарша, пока сама Джинн спала. - Капитан, все хорошо? Ты слишком бледный. - Удивилась магистр и перевела взгляд на стопку документов: им обоим было понятно без слов, что Кэйа отшутится и не скажет правду, но она считала нужным пояснить. - - Если тебя мучают кошмары, то можешь попросить у Кли ловец снов, так как она им все равно не пользуется. - Да, кстати, твои документы никто не трогал, так что ты можешь приняться за них прямо сейчас, завтра все равно будет новая партия. - Вы так добры ко мне, магистр. - Ехидно буркнул себе под нос Альберих, но Джинн не оставила эту фразу без внимания. - У тебя научилась. - Сказала она. - Да, кстати, ты не забыл, что сегодня мы идем в "Долю Ангелов". - А какой повод? - Ну, как минимум, твой день рождения. Хоть я и много работы, я почему-то помню о своем дне рождения, в отличие от тебя. - Ладно-ладно. Я шучу. - Крайне уверенно постарался сказать капитан, и магистр сделала вид, что поверила ему. - Кли целое утро хотела поздравить тебя и переживала, почему ты не разбудил ее утром. Она ждет тебя у Альбедо уже несколько часов и никуда не выходит. Зайди за ней и приведи с нами. Не думаю, что мастер Дилюк откажет в этом. Кэйа быстрым шагом вышел из кабинета и направился в лабораторию. Парень постучался, хотя знал, что там закрыто, но сделал это не как обычно, а в ритме колыбельной Каэнри'ах - мелодии медленной, тягучей, как язык его народа. Сам Альберих старался не говорить на нем, так как при каждом произнесенном слове его сердце болело от тоски по полузабытому прошлому, хотя казалось, что сильнее боли уже просто не может быть. Ему на удивление быстро открыли. Обычно у Альбедо это занимало несколько минут, но сегодня, дверь отворилась почти сразу. Причины на то было две: Кли спала и, к тому же, сегодня был день рождения Альбериха. Капитан кивнул Альбедо и подошел к маленькому креслу, в котором калачиком свернулась Кли. Он погладил девочку по голове и аккуратно поднял на руки. Она, на удивление, не проснулась, хотя сон ее был чутким. Альберих сел в кресло и легко потряс ее за плечико в попытке разбудить. - Братик Альбедо, а Кэйа уже пришел? - Сонно спросила Кли, потягиваясь и сгоняя остатки потревоженного сна. - Да, куда же я денусь. - С грустным вздохом сказал Альберих. - Братик Кейа пришел. Кли ждала тебя утром, но ты так и не пришел, а Кли пришла к Альбедо и заснула. - Прости, я слишком долго спал после задания. - Ответил Альберих. Девочка стала выбираться из уютных объятий. - Я подготовила подарок для братика, смотри....- Кли достала голубую коробку со снежинками на обертке и вручила ее парню. Он подметил, что подарок был упакован слишком аккуратно для Кли и мысленно сделал пометку поблагодарить заботливого Альбедо как-нибудь потом. Он открыл коробку, на дне которой оказался ночник, похожий на тот, который был у Кли, но немного другой. Изделия явно были парными. Малышка решила подарить его капитану, из-за чего он улыбнулся. Это была первая счастливая, а не дежурно-вежливая улыбка после той битвы с Дилюком. Он посмотрел на Кли, которая светилась от радости, видя его счастье. - Ладно, пойдем уже в таверну, отпразднуем. - В предвкушении хорошего вечера сказал Кэйя. За стойкой сегодня Чарльз, но капитан будет не один, так что пить он пойдет домой. К тому же, с ним будет Кли, а никакого вина Альберих при ней себе не позволял. Через несколько минут малышка собралась, и они попрощались с Альбедо: его приглашать бесполезно, так что никто из ордена даже не подумал этого сделать. Дверь в таверну открылась с противным для капитана звяканьем колокольчика. Все вошли внутрь. Лиза приметила самый незаметный столик - им незачем привлекать внимание. Коллеги уселись за него и начали тихий разговор. Отвлекшись, Джинн отправилась за напитками: все взяли что-то безалкогольное, и даже капитан взял виноградный сок вместо вина, что удивило бармена. В подарок от Лизы и Джинн Кэйя получил сережку, очень подходящую его образу. Капитан поспешил удалиться, когда ему снова стало совсем плохо. У него опять начали выступать и темнеть вены, кожа вновь побледнела. Дилюк, выходящий из подсобного помещения, взглянул на Кэйю, выходящего из таверны, и приметил что-то неладное. Рагнвиндр бросил рассеянный взгляд на Чарльза и, увидев не менее растерянный вид подчиненного, проследовал за Альберихом. Капитан быстро вышел из таверны и побежал к дому: ему снова стало плохо. Голова кружилась, страх колол где-то в сердце, тошнота подкатывала к горлу. Это случилось очень не вовремя. Он редко уходил до того,как таверна закроется, а сегодня капитан оставил коллег там и сбежал. Дверь квартиры отворилась, и Кэйа даже не успел закрыть её на ключ, сползя по стене также, как и утром. Страх не хотел отступать. Слезы текли по щекам, парень молился Архонту о пощаде, но понимал, что никто ему не поможет. Дилюк, стоя за дверью и слыша это понимал, что сердце его разрывается от жалости к бывшему брату, но не мог зайти, так как боялся, что его выгонят так же, как это однажды сделал он. Спустя какое-то время страх покинул тело капитана кавалерии. Он пошел на кухню, чтобы выпить стакан воды и глянул в окно: время, судя по тьме, близилось к полуночи. Холодная вода полилась в горло - многие говорили, что от этого становиться лучше, однако желаемого эффекта не случилось. Кэйя вернулся в коридор и закрыл входную дверь на замок, после чего направился в спальню. Капитан сел за письменный стол и, немного подумав, начал писать записки, которые вскоре больше походили на письма. Первыми, кто пришел ему в голову, стали Венти и Розария. Они были всего лишь хорошей компанией за бутылкой вина и никем больше, но почему-то письма для них писались легче. Следующей была Кли, а для нее письмо оказалось сложнее написать. Было трудно сделать это так, чтобы она не догадалась, что больше не увидит своего братика. Но Кэйа понимал, что она все поймет, но ничего не спросит, потому что слишком сообразительна. Потом он вспомнил про Дилюка. На листе было написано только одно лишь слово и подпись. Он знал, что его поймут, и расписывать ничего не собирался. Следующей запиской он благодарил за все Джинн и Лизу. Они очень много сделали для него. Также он написал, кого назначил новым капитаном кавалерии. Он выбрал на эту роль Эмбер. Письмо для самой Эмбер состояло из прощальной речи и поздравления с повышением, над которыми тоже пришлось поломать голову, чтобы девушка не отказалась от должности раньше, чем дочитает. Следующее письмо было адресовано Беннету. Кэйя написал, что всë своё везение и удачу он передает ему. И просил его больше никогда называть себя неудачливым. Альбедо в письме не нуждался, так как он будет читать письмо для Кли, и поэтому тратить на отдельное письмо капитан не стал. Уже бывший капитан кавалерии вышел из квартиры и направился к Мысу Веры. Он шёл и радовался только одному - что его страдания прекратятся и он больше не будет видеть того обладателя красных глаз, что смотрел на него надменным взглядом, но которого он так любил. Но он не знал, что весь путь от дома до Мыса его преследовал тот, кого он любил. Когда Кэйа пришёл на место он, не раздумывая, бросился вниз. Он сотни, если не тысячи раз слышал от разных людей, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь или моменты, из-за которых ты хотел жить дальше. Пусть у Кэйи было достаточно дорогих его сердцу воспоминаний, он отмел их на задний план и просто смотрел в удаляющееся от него небо. Полёт оказался недолгим, а приземление жестким, но он знал на что шёл. Дилюк, стоявший прямо за ним, не мог понять суть произошедшего. Когда же до него дошло, он мигом спустился на планере и поплыл за Альберихом, одновременно осмысливая свои действия. Вряд ли бы он бросился спасать кого-то, кроме своих родных, однако Кейю он частью семьи не считал, но дорожил им по-своему. Если это не было дружбой, то чем же? В этот момент Дилюк осознал, что его чувства к Кэйе уже какое-то время переросли нежную братскую привязанность и перешли в полноценную любовь. Он нырнул, выискивая в воде уже не брата, а того, кого любит. Синие волосы и темная кожа были не особо заметны на глубине и единственной деталью, что выдала его присутствие здесь, оказалась накидка. Впервые Рагнвиндр так был ей рад. Он еле вытащил Кэйю на поверхность и поплыл к берегу. Оказалось, спасение утопающих было делом нелегким. Дилюку казалось, что он плыл вечность, однако вскоре его ноги устойчиво стояли на берегу. Но Альбериха он спас, однако, не все было так просто: Кэйя был без сознания. Рагнвиндр не знал ничего о первой помощи утопающему, так как до этого это знание не было ему нужно и единственное, что он умел - останавливать кровь в ране, поэтому он принял решение отнести Кэйю к Барбаре. Путь предстоял неблизкий. Дилюк поднял Альбериха на руки и понес к целительнице. Кейа не выглядел как человек, который несколько минут назад хотел покончить с собой. На лице несостоявшегося утопленника сияла улыбка, да-да, улыбка! Не усмешка, а довольно лучезарная улыбка. Когда Рагнвиндр прошёл главные ворота, нечастые прохожие смотрели на него с сожалением, некоторые даже пустили слезу от столь печальной картины. Добравшись до собора и перебудив большинство монахинь, Дилюк отдал Кэйю на попечение только что подошедшей и немного заспанной Барбары. Пока владелец винокурни ожидал, в его посетила идея о посещении квартиры Альбериха, что не было особо странным в связи с произошедшим, была не заперта. Он тихо вошёл, чтобы не привлекать внимания, хотя навряд ли кто-то мог тут быть: Кэйя все еще был в соборе, и в ближайшее время явно дома бы не появился. Дилюк не стал осматривать все и сразу направился к спальне, так как посчитал, что в не особо большой квартире, выделенной Альбериху Ордо Фавониус, она вполне могла заменять кабинет, в котором могли быть важные зацепки. Он неплохо помнил планировку дома из-за того, что ему иногда приходилось относить сюда пьяного Кэйю по просьбе Джинн. Догадки Дилюка оказались верны, и в спальне обнаружился стол, на который ранее мужчина не обращал внимания. Горел свет, и что-то зацепило внимание Рагнвиндра. Подойдя, он увидел на столе написанные раннее капитаном кавалерии письма. В порыве неясной тревоги Дилюк сложил их, а выйдя из дома сжег, будто они могли принести еще больше несчастий. Эти несчастливые мысли заставили его захотеть вернуться к обратно в собор, что он и сделал. К тому времени Кэйя уже очнулся и думал, что уже умер, однако, когда в дверном проеме замаячил Дилюк, мысли о загробной жизни покинули его. - Здравствуй, братец. - С некой наигранностью сказал Альберих и тихо кашлянул. В легких еще немного резало от воды. - Ты что, совсем идиот? - Тихо спросил Рагнвиндр, однако, Кэйя его услышал. - А если бы ты на самом деле умер? - Уже громче произнес он, распаляясь. - А разве я не умер? - Явно играя интонацией, спросил Кэйя, смотря Дилюку прямо в глаза. - Я тебя спас! - Чуть ли не срываясь, сказал мужчина. - Как ты мог так поступить со мной? Мне было бы очень больно, если бы я не успел тебя спасти! Я ведь люблю тебя, Кэйя! - Выкрикнул Дилюк, быстро подходя и встряхивая Альбериха за плечи. На пару секунд повисла неловкая тишина. Кэйя смотрел на Дилюка, будто не веря тому, что тот сказал, осмысливая произнесенные слова, надеясь, что все услышал правильно. - Прости... - Тихо сказал он, опуская голову и не смотря более на Рагнвиндра. - Прости, - повторил он, хватаясь за кафтан стоящего рядом, - прости, - произнес он еще раз, глотая подступающие к горлу всхипы, - прости меня! - слезы закапали с его глаз на одеяло больничной койки, впитывались в него и в наложенную медицинскую повязку на глаз. Дилюк потерянно положил руку ему на спину, поглаживая в успокаивающем жесте. -Кэйя... - Он присел на матрас, не убирая рук Альбериха со своей одежды и нежным жестом вытирая слезы с его щек. - Я не хотел причинять тебе боль... - Тихо сказал Кэйя, наклоняясь еще ниже. - Я думал, я тебе безразличен... - Не плачь, Кэйя, все уже позади. Ты тут, в порядке, со мной. - Дилюк потянулся и обнял Альбериха за плечи, нежно прижимая его к своей груди. - Прости, что накричал на тебя. - Тихо, чтобы не разрушить атмосферу, сказал он. - Я слишком волновался. Какое-то время Кэйя молча плакал, уткнувшись лбом в плечо Дилюка. - Дилюк, я... - Он неловко начал что-то говорить, все еще тихо всхлипывая, и через какое-то время продолжил. - Я тебе не безразличен, да? Я же правильно понял? - Ты мне не безразличен. - С тихим вздохом ответил Рагнвиндр, продолжая поглаживать Альбериха по спине. - Я понял это только сегодня, пока вытаскивал тебя из воды. Прости и ты меня за мою отстраненность, я виноват, что ты был один. - Дилюк - Снова позвал Кэйя, подняв голову и смотря на Дилюка покрасневшими от слез глазами. Шмыгнув носом, он продолжил. - Я тебя люблю... - Я тоже люблю тебя, Кэйя.