Болезненная месть

Все начинается с бара. Всегда. Они заказывают по пивку, болтают о том о сем, веселятся, шутят. Иногда к ним присоединяются, но чаще они стараются оставаться вдвоем, делая вид, что они — всего лишь старые приятели, которым есть, что вспомнить и что обсудить. Говорят о своих заказчиках — разумеется, только то, что им можно сказать. Вадику повезло и не повезло одновременно: он осел надолго, работает на одну и ту же семью. Ворчит, что основной наниматель, дед, очень уж много требует, и вот внучка у ничего такая, баба с характером, за ней бы поухлестывать, но зачем, когда и так хорошо. Олега бросает с задания на задание, он объездил полмира, спасая продажные задницы, клиенты не всегда благодарные, зато с ними всегда найдется историйка-другая, которая заставит смеяться до коликов. Олег — шутник и балагур, когда находится в расслабленной обстановке и под градусом, а вот Вадик, сколько бы не выпил, остается серьезным, только кончики губ приподнимаются в ответ на очередную прибаутку товарища. Сегодня все проходит вроде бы так же, как и обычно — они, подвыпив, заваливаются на точку. Что-то вроде квартиры для отдыха, общее место, куда они всегда могут прийти, чтобы ненадолго взять перерыв от работы. Иногда пьянка продолжается и там, но зачастую они хватают друг друга и начинают агрессивно кусаться, едва переступив порог. Здесь им никто не помешает, не посмотрит косо, не заставит остановиться. Силы у них равны, но Вадик крупнее, к тому же, знает, что Олегу нравится отдавать над собой контроль, поэтому лично руководит процессом. Вытряхивает Олега из черной одежды, кусает шею и ключицы, пробегает кончиками пальцев по татуировке на спине — Олег в ответ делает то же самое, с удовольствием оставляя поцелуи на чернильном драконе, противостоящем волку. У Дракона и Волка, Вадима и Олега — не отношения, а вечная борьба, которая сменяется короткими перемириями. Кто возьмет заказ получше, кто стрельнет дальше, кто дольше не кончит, кто лучше споет песню Леди Гаги — их противостояние буквально во всем никогда не заканчивается. Они давно выяснили, что Олег лучше готовит, а Вадим эффективнее убивает противников, рассказы Олега интереснее, а Вадим может засунуть в рот гораздо больше зубочисток, чем рекордсмен из книги Гиннеса. Им нравится вновь и вновь побеждать друг друга, нравится бороться, оставляя тела в тонусе, но мириться им нравится не меньше, вгрызаясь зубами и когтями в чужую плоть и пытаясь оказаться у своего противника под кожей. Ноги у Олега разъезжаются, и он падает на пол, даже не пытаясь сгруппироваться в полете и принять более устойчивое положение. Сейчас не надо думать об эффективности, можно выключить рефлексы, потому что чувствовать поддерживающие тебя руки — куда большее удовольствие. Вадим рычит, прерывисто дышит, бросает с усмешкой: — Настолько не терпится раздвинуть ноги? Олег смеется — так хорошо, так хорошо… Просто забыть обо всем, просто отдать свое тело победителю — Вадим сегодня его перепил, и при этом все еще лучше стоит на ногах, когда как Олега совсем развезло. — Я тебе эту фразочку… еще припомню, — замечает Волк и пытается на руках подтянуться вверх, но Вадим окончательно заваливает его на пол, придавливая сверху. — Может, это тебе не терпится, мм? Глаза Олега закрыты, он блаженно улыбается. Вадим берет его за подбородок, несильно встряхивает, заставляя очнуться: — Смотри на меня… Не вырубайся. — Трахай так, — улыбка Олега становится еще шире, еще заигрывающее. — Один хер перед глазами все кружится и смазывается, так хоть вертолеты остановлю. — Бревном прикинуться собрался? — Вадим елозит руками по его телу, доходит до ягодиц и так сильно сжимает, что тело Олега несильно, но ощутимо подбрасывает вверх — Вадим привычно отстраняется, чтобы не получить чужим лбом по лицу. — Случилось что-то, о чем ты умолчал, верно? — Хех. С закрытыми глазами Олег кажется почти трезвым. Если откроет их — то по расфокусированному, бессмысленному взгляду сразу станет все понятно. Но Вадима не оставляет впечатление, что Олег над ним насмехается. Вадим нетерпеливо кладет руку на Олегов пах — под тканью боксеров ощутимо чувствуется наливающийся кровью член. Сам Вадим тоже уже без брюк, но в расстегнутой рубашке — додумался же на встречу со старым другом такое напялить. Олег под его напором раздвигает ноги и тазом тянется вверх, к прикосновению умелых мозолистых пальцев. Поглаживая одновременно и свое, и волчье достоинство, Вадим упорно продолжает допрос: — Ты всегда так себя ведешь, когда у тебя проблема с заказчиком. Нажрался как свинья. Колись! Движения Вадима нарочито грубые и приносят скорее боль, чем наслаждение. Олег едва заметно хмурится и сжимает кулак — собирается бороться до последнего. А затем вдруг прикосновения снизу исчезают, а на лицо обрушается хлесткая пощечина. Олега подбрасывает вверх от боли и возмущения, он резко открывает глаза и ударяет противника под дых, а потом еще и ногой поддает. — Вадик, ты охуел? Кому-нибудь другому такой финт ушами мог стоить жизни, но Вадик только усмехается и, не обращая внимания на боль, обездвиживает Олега, с силой сжав его руки и прижав их к полу по обе стороны от его головы. — Теперь поговорим? В полутьме карие глаза Олега кажутся почти черными, но Вадим не видит в них ненависти или злости, только отблески застарелой боли и… неуверенности, какая у Олега всегда возникает из-за нехорошего предчувствия. Волк не раз доказывал на деле, что его чуйка работает безотказно, и Вадим научился определять этот взгляд за секунду. — В чем конкретно ты не уверен? — тут же интересуется Дракон, склоняясь над лицом товарища. — Попытаешься увильнуть — и я дыхну на тебя огнем. Давай без этого, Поварешкин, у нас нет времени булки мять. Я вообще-то потрахаться хотел, а не психологические проблемы твои решать. Олег дергается — и Вадик его отпускает. Садится, привалившись к стене, смотрит внимательно. Эта квартира, конечно, не только для ебли или совместного просмотра телика под ящик пива. У двух бойцов, прошедших горячие точки и постоянно сталкивающихся со смертью, не может быть все в порядке. И иногда наступает время длинных-предлинных разговоров. Вадим их никогда не любил: выполнил заказ и дальше пошел, что переживать-то. А вот Олег в заказах был разборчив, никогда мокруху не выбирал, старался имидж держать ради кого-то там. А потом что-нибудь случалось — и он не мог спать по ночам, к примеру, или еще во что-нибудь это выливалось. Одной еблей с то ли врагом, то ли другом это не вылечить. — Неспокойно на душе, — признается Олег, так же опершись на стену напротив Вадима. Вытягивает ноги вперед, подсовывая их под ноги Дракона, и отводит взгляд в сторону. — Бомбы сказал заложить прямо здесь, в Петербурге. И заложников столько взял — не уверен, что не скажет их всех перебить. Заказ конченный, на всю жизнь вляпался. — Так ты решил мне устроить тут прощальный секс? — Вадим вздергивает одну бровь. — Оторваться напоследок и сдохнуть? — Типа того. — А то, что заказ конченный, ты сразу не понял? — Заказчик — мой друг детства. Мы в детдоме вместе росли и… — Стоп-стоп-стоп! — Вадим зычно хлопает Олега по ноге. — Опять сантименты? Ты же знаешь, Волк, в нашем деле… — Я был влюблен в него! — выпаливает Олег. Злится, смотрит вызывающе: «Ну, что ты на это скажешь?». А Вадим не знает, что сказать. Впервые. Свои любовные похождения они никогда не обсуждали, о невоенном прошлом тоже говорили мало и редко. Трахались, потому что была такая потребность, но не давали друг другу никаких обязательств. Может, Олег и поебывал кого-то на стороне — Вадиму какая разница? Уж Волк-то разум всегда оставляет холодным и херни не сделает… Так Дракон, по крайней мере, думал раньше. — С этого места поподробней. И Олег рассказывает. Про маленького рыжего мальчика, который не умел постоять за себя, и приходилось защищать его от нападок злых детей. Про длинные холодные ночи в комнате без отопления, когда приходилось тесно прижиматься друг к другу, укутавшись в два одеяла, а потом получать за это же от воспитателей, потому что лазить в чужую постель нельзя! Про трудное подростковое время, когда бурлили гормоны и хотелось все попробовать — и пробовали они друг на друге. И, наконец, про расхождение их жизненных путей — Олег в армию и наемничество, а Сергей — так зовут его нынешнего нанимателя, — в IT-сферу, позволившую ему разбогатеть на проекте всей своей жизни, а затем в тюрьму. — Все понятно, — Вадим осуждающе качает головой. — Ты думал, если спасешь его, аки принцессу, он воспылает к тебе страстными чувствами, и вы сможете стать парочкой. С твоим-то образом жизни. И с его ебанутостью. — Не. Говори. Про него. Так. — Ты хочешь сказать, я не прав? Посмотри на ситуацию трезво, насколько ты в таком состоянии можешь это сделать. На его требования никто бы не согласился, а тобой он крутит, как хочет, но при этом даже не дает. Мой тебе совет — кинь его и заляг на дно. Серега твой пусть поищет другого идиота. Но если твоему рыцарскому сердцу так хочется вернуться под каблук принцессы… Давай, валяй. Жду не дождусь новостей о твоей смерти. Это, наверное, самая длинная отповедь, которую Вадим когда-либо выдавал. Он прекрасно понимает: у каждого своя голова на плечах, и если Волку что-то в голову взбрело, его уже никак не отговорить. Вадим просто выполняет свой долг как периодического секс-партнера и противника в постоянных соревнованиях: наставить, предупредить, а потом достать попкорн и посмотреть, что будет. Вряд ли Волк попадется — даже если заказчик после всего кинет его сам, Олег найдет, куда спрятаться. Если не повезет и загремит в тюрячку — тоже ничего, найдет, как отмазаться или скосить срок, а потом влегкую сбежит, связи есть. Чего Дракон не ожидает, с усмешкой глядя, как с трудом поднимается и чуть пошатывается, уходя, Олег, так это того, что через неделю реально услышит новость о его смерти. Правда, Вадима это уже не так волнует — хуже, что после смерти одного из членов семьи Дагбаевых, на него вешают мелкого, жаждущего мести пацана. Вот это уже проблема.

***

Волк хочет дать понять бывшему любовнику о том, что он жив. Но сначала идет длительное восстановление в больнице, потом разбирательство с документами и властями Италии, затем разработка плана мести, которая превращается в спасательную операцию — и Олегу становится совсем не до этого. Когда он, наконец, много лет спустя возвращается в Питер, он понимает, что связей у него почти не осталось, и те, кто остался в живых и согласился с ним разговаривать, понятия не имеют, где находится Вадим и чем он занимается. Так как в Питер Олег все равно завернул надолго и надо где-то остановиться, он выбирает ту самую точку, на которой всегда встречался с Вадиком. Теперь она полностью перешла в распоряжение последнего, но Олег все равно заходит без предупреждения. На предметах мебели — заметный слой пыли, квартира явно давно пустует. Может, Вадик вообще о ней забыл? Олег раскладывает немногочисленные вещи, устраивает генеральную уборку, чтобы отвлечься от мыслей, и под конец устало плюхается в кресло, чтобы совсем немного передохнуть, закрыв на мгновение глаза… Открывает он их от того, что холодное дуло пистолета прижимается к его лбу. — Включи свет, — говорит Олег хрипло. Когда он засыпал, было еще светло, и в этом не было никакой необходимости, но теперь за окном стоит глубокая ночь. Отдохнул, называется. В темноте слышится смешок: ночной гость раздумывает, стоит ли следовать этому совету, но затем все же пятится к стене и нащупывает выключатель, нажимая на него. Олег щурится от яркого света. По лицу Вадика расползается удивленная улыбка. — Поварешкин, ты что, не сдох?! — Как видишь. В квартире алкоголя не находится, зато есть чай и старое печенье, которое невозможно разгрызть. Олег устало рассказывает Вадиму о событиях многолетней давности, о своем чудесном спасении, восстановлении и возвращении к нормальной жизни. Теперь он может даже снова поселиться в Петербурге, если захочет, липовые документы есть. Вадик же жалуется на своего заказчика — слишком молодого и самоуверенного, но довольно привлекательного, интересно будет его соблазнить и сбить с него спесь. — Вадик… — Олег делает многозначительную паузу, смотря собеседнику в глаза. У Вадика за весь разговор ни разу улыбка с лица не сошла — странно, раньше он таким не был. А вот Олег чувствует себя старой клячей, по которой проехался бронепоезд. Пока в родной город не вернулся, еще нормально себя чувствовал, а тут старые воспоминания скрутили, совсем дышать нечем стало. — Не повторяй моих ошибок. — О, я и не собирался привязываться к нему, как ты. Просто поиграюсь. — Смотри, чтобы он не сыграл в игру с тобой. — Торжественно клянусь, что буду осторожен! — Вадим забавляется, глядя на хмурого Волка, и высоко поднимает руку ладонью вперед. — Зачем сюда вернулся, искал встречи со мной? Не поверю, что соскучился по моей неотразимости. Олег задумчиво смотрит на давно остывший чай. Отодвигает чашку в сторону, прячет руки в рукава — холодно как-то стало. Сам не уверен, зачем пришел, мог ведь выбрать любое другое место. На гостиницу деньги есть, квартира в запасе на случай возвращения — тоже. Просто разошлись в прошлый раз как-то нехорошо, да и слова Вадима в голове до сих пор стоят, как будто только вчера их сказал. Вадим был прав во всем, а Олег… Олег действительно слишком сентиментален. И снова может совершить ошибку. — Надеюсь, что ты меня отговоришь делать глупость, — говорит он честно. Глупо, конечно, в прошлый раз ведь не вышло. Но в прошлый раз они оба были пьяны, и Вадим наверняка думал, что все не настолько серьезно. — Опять дурацкий заказ? — Вадик сощуривается, продолжая при этом улыбаться. Не может же Волк вечно наступать на одни и те же грабли, да? Или может? Выглядит, как развалюха, кто его нанять-то мог? Или к Вадиму пришел, потому что помощь нужна? Опять теракты устраивать? Или у Олега для этого нет еще одного ебанутого дружка? — Не совсем. Мне за это не заплатят и выжрут мозги чайной ложечкой. «Да тебе их уже…», — думает Дракон. Бросает в Олега на проверку свою пустую чашку, и тот едва успевает увернуться. Хороша же реакция! — Хорошо ебет? — тут же наседает Вадим, наклоняясь вперед и пытаясь выбить из товарища хоть какую-то информацию. Надо определить, насколько все плохо, потому что если пациент неизлечим, Вадим его может только на смех поднять, в остальном он будет бессилен. — Так и знай, это не причина. Со мной никто не сравнится. Все повторяется. Они снова в этой квартире, между ними снова стоит загадочный заказчик, сжавший пальцы на горле Волка. Укротил, приручил, посадил на цепь — а потом пустил в него всю обойму. Вадим чувствует, что дело в этом, хотя и не понимает до конца, как такое возможно. — Проверим? — улыбка едва трогает кончики губ Волкова. Как так вышло, что Олег и Вадим поменялись местами? — Ты весь день с ведрами и тряпками колупался, пока квартиру эту вылизывал. — И? Твой драконий нос не выдерживает запаха химии? Вадим вскакивает и толкает стол вперед. Олег едва успевает остановить его движение, как чувствует Дракона за своей спиной. Горячие руки пробираются под одежду — ощущения такие знакомые и незнакомые одновременно. Многое стерлось и забылось, но Олегу приятно чувствовать эту силу и напористость. У Вадима все под контролем. Даже если сделает что-то неожиданное, в их противостоянии это не приведет к смертельному исходу, пока они по одну сторону баррикад. А вот про Сергея Олег так сказать не мог… Поэтому и пришел. — Нет, просто у тебя силенок не хватит. — Не думаю, что на то, чтобы лежать под тобой, нужны силы, — парирует Волков, помогая Вадиму избавиться от его одежды. — Или ты оставишь меня без секса, как в прошлый раз? Вадим хочет огрызнуться, что в прошлый раз Олег сам сбежал от него к своему ненаглядному, но считает себя выше этого, поэтому предпочитает промолчать и заняться делом поинтереснее. Его руки по-хозяйски бродят по телу партнера, повторяя карту старых ранений. Вадим знает каждый шрам на коже Волкова, поэтому сразу находит новые, незнакомые. Заставляет Олега повернуться, разглядывает застарелые следы от пяти пуль и присвистывает, водя по ним пальцами. — Да он тебя в решето превратил… — Ага, — Олег вновь хмурится. — Заткнись. Игры кончились — в ход снова идут когти и зубы, забываются слова. Олег стонет, прижатый к стене, стонет, оказываясь на столе, но настоятельно просит отнести его на более мягкую поверхность, иначе долго он так не выдержит. Они спотыкаются о швабру и ведра, едва не свалившись, но с координацией у них все в порядке, поэтому до постели они все же доходят. Вот только ни презервативов, ни смазки в доме не оказывается — Вадим не водил сюда никого, кроме Олега, а после «смерти» Волкова все это оказывается без надобности. Вадим тихо посмеивается, прижимаясь разгоряченным лбом к плечу Волкова. Тот дергается — кажется, руку сводит, но он терпит, не желая казаться слабее, чем он есть. — Ну дела… — тянет Вадик. — Ты хотя б предупредил, что вернешься, я бы подготовился. И удивленно вздрагивает, когда Олег впивается в него губами. Нет, раньше они целовали друг друга — в шею, в грудь, но только для того, чтобы посоревноваться, кто оставит больше засосов. Целоваться в губы им даже в голову не приходило. «Сентиментальность», — проносится в голове Вадима одно-единственное слово. Ясно, все действительно плохо. — Когда… это нам… мешало… Обе руки после уборки у Олега болят ужасно, сил не было даже чашку ненадолго поднять над столом, но он все равно надеется, что на взаимную дрочку сил хватит. Вадим умиляется его наивности. — Я же сказал… — шепчет он в ухо Олега, отстраняя его руки от себя. — Я докажу, что со мной никто не сравнится. Вадим не особо любит делать минет, но благодаря своей комплекции он даже в таком положении выглядит грозно и внушительно. Пока одна его шаловливая рука бродит по телу Олега, пощипывая соски и поглаживая давно ни кем не ласканную кожу, вторая оказывается на члене Олега, двигаясь то вверх, то вниз, а позже к ней присоединяется и рот. Олег хватается руками за одеяло, чтобы не цепляться за чужие волосы — Вадим это не любит, да и самому бы Олегу такое не понравилось. С трудом подмахивает, пока Вадим не убеждает его не двигаться и даже не дышать, от самого Поварешкина сейчас мало толку. Оргазм из-за усталости Олегу кажется не таким ярким, как когда-то было раньше — все, выгорел. И все же Вадим прав: с ним никто не сравнится. Потому что сравнить не с кем. У Олега шумит в ушах, но он все же заставляет себя пошевелиться, чтобы отыскать сигареты и зажигалку. Вадим его не останавливает и никак это не комментирует, только пододвигается ближе и, наклонившись над его губами, вдыхает в себя дым и пропускает его через себя так, чтобы тот вышел через нос. Как есть, огнедышащий дракон. — Не передумал? — нарочито лениво интересуется он. Олег делает очередную затяжку, погруженный в свои мысли, закрывается глаза, хмурится и обреченно выдает: — Блять. — Я так понимаю, это значит «нет»? Олег садится на кровати спиной к Вадиму, смотрит четко перед собой. Ему Вадим одолжение сделал, такой классный минет, но, кажется, нужно ему было от старого знакомого не это. Перед глазами встает картина подвала с обезумевшим Разумовским, скукожившимся на полу. Каждый раз, когда Олег заходил к нему, Сергей бросался к нему, падал на колени, умолял простить, и так раз за разом. Ненавидеть его было невозможно, а в груди вновь поднялось это щемящее чувство… Преданность, собачья привязанность, возможно, даже то, что обычные люди называют любовью, а Вадик — сентиментальной чушью. Но все это может быть лишь очередным обманом, манипуляцией. В конце концов, даже в Питер Олег вернулся не по своей воле, а потому, что Разумовский согласился на лечение. Олег хотел бы разговаривать с ним, не боясь получить пулю в лоб от его психованной второй личности, даже если все эти дни она никак себя не проявляла. — Сомневаюсь, что мы друг друга правильно поняли… — Вадим резким рывком возвращает Олега в горизонтальное положение, заставляя того в очередной раз вздрогнуть от боли в руке и, дотянувшись до ремня брюк, начинает связывать им руки Олега. И тот не сопротивляется. — Ты пришел сюда, чтобы я отговорил тебя от хуйни, которую ты задумал, так? Ну что ж, буду отговаривать. Выбью из тебя ответ, если понадобится, ты же меня знаешь. Говори: что ты собрался делать? Вадим — наемник, он привык использовать силовые методы. Олег — тоже наемник и привык молчать на допросах и под пытками. Но в нем так много сомнений и противоречивых мыслей, что он сдается быстро, рассказывая всю правду о Разумовском. Да, тот тоже не сдох, и да, Олег держал его взаперти и пытался привести в чувство. Узнал о существовании какого-то Птицы, который якобы управлял Сергеем, а теперь был убит Кутхом… Какая-то чушь! Но Кутх был, это люди, знающие о происшествии в Сибири, подтвердили. Осталось разобраться, правда ли все остальное. И понять, что с этим делать дальше. А нужно ли что-то делать? — Да он тебе мозги запудрил! — вторит его мыслям Вадик, несильно похлопав его несколько раз по щеке. — Одумайся, или он тебя опять убьет — на этот раз, насовсем. У тебя нет в запасе девяти жизней, мистер «Стокгольмский синдром»! Олег понимает, что Вадик прав. И ему становится значительно легче от того, что теперь он больше не один на один с этой ношей. — Я сказал ему, что приехал похитить Рубинштейна… Чтобы тот разобрался. Но я сомневался и пришел сюда… Нового номера твоего не знал. — Правильно пришел, — глаза у Дракона загораются хищным блеском. — Ты ведь хочешь ему отомстить, просто не знаешь как, верно? А что, если я скажу, что тот самоуверенный пацан, на которого я сейчас работаю, тоже очень сильно желает отомстить Разумовскому? Про упавший при теракте на машину кусок памятника Олег слушает молча, наблюдая, как с каждым словом Вадим все сильнее распаляется. Волков закуривает новую — и Вадик повторяет трюк с дымом из носа. Олег прижимается к нему спиной, позволяя сжать себя в чужих руках, как в тисках. Ему хочется отключить голову, не позволить себе думать об идеальной мести. Старый Волков, мальчишка из детдома, считает все это неправильным. Но разве Сережа считал неправильным стрелять в своего друга? Во второй раз Олег не позволит обвести себя вокруг пальца. — Что от меня требуется? — интересуется Олег таким тоном, каким обычно выясняет детали заказа. Этот тон Вадим тоже узнает и довольно скалится. — Ты сказал, сейчас он в состоянии половой тряпки, верно? — Олег кивает. — Моему боссу будет неинтересно с ним играться. Но вот если ты приведешь Разумовского в норму, дашь ему надежду и привезешь его сюда… Какого ему будет понять, что ты предал его? — Если он не убьет меня раньше? Возможно, ему будет больно. — Значит, сделай все, чтобы он привязался к тебе так же, как ты к нему. Этот гаденыш должен как следует помучиться напоследок.

***

Олег встает рядом с Вадимом, одаривая Разумовского непроницаемым взглядом. Сергей не понимает, что происходит: они с Лерой пришли его спасать, а он ведет себя так спокойно и непринужденно, даже этот, из рода Дагбаевых никак на него не реагирует. — Наверное, ты в смятении? — улыбается Алтан. — Дай объясню: все это время Олег работал на меня. Он делился всеми сведениями о тебе и даже согласился сыграть в маленьком спектакле, лишь бы приманить тебя ко мне. Догадываешься, почему он так с тобой поступил? — О-олег? — Сергею плевать на Алтана, он видит только Олега. Хочет объяснений, и одновременно с тем боится их получить. — Ты… не простил меня? Вадим усмехается, по-свойски закинув руку на плечо Волкова: — Ты всерьез думал, что за то, что ты натворил, тебя простят? Ты настолько тупой? — Дракон перекатывает во рту зубочистку из стороны в сторону, с наслаждением глядя на то, как постепенно поникают плечи Разумовского, тухнет взгляд и все ниже и ниже опускается голова готового покориться своей судьбе приговоренного к смертной казни. Последнее, что добивает Сергея — это Лера, которая встает рядом с Алтаном и снимает маску. — Было трудно найти актрису на эту роль, — признает Алтан, одаривая Леру змеиной улыбкой, и девушка отвечает ему тем же. — Ее зовут не Лера, если тебе интересно знать. Ты можешь идти, Лида. Уверен, что ты больше здесь не понадобишься. — Я останусь посмотреть, — не соглашается… Лида, глядя на еще больше съежившегося Разумовского в упор. — По его вине я лишилась сестры. Хочу видеть, как он умирает. От Разумовского не требуют последнего слова. Оно здесь, в общем-то, вообще никому не интересно. Вадим передает пистолет Олегу — и тот молча стреляет в Сергея. Пять раз. И, пока тот не успевает истечь кровью, Алтан сносит ему голову. Все просто… заканчивается. Олег устало приваливается к плечу Вадима и закрывает глаза. Вадим же наигранно печально вздыхает: — Слишком быстро! Надо было сказать ему, что мы трахаемся, вот бы лицо у него было! Ты как, нормально? Ты же ни на секунду не поверил, что он изменился, да? — Нормально… — Олег стискивает зубы, передавая ему пистолет обратно. Выпрямляется, стряхивая с себя боль. — И… спасибо. Алтан делает шаг вперед и протягивает ему руку. По рассказам Вадика Олег понимает, что Алтан редко кому предоставляет такую честь, поэтому твердо отвечает на рукопожатие, заглядывая Дагбаеву за спину. Лидия… Он ведь до последнего не знал, что она — подстава. Они боялись, что он как-то выдаст себя перед Сергеем. Не привязаться к доброй, вечно уставшей студентке не получилось. Она была под наблюдением Разумовского 24/7, как же она смогла ни разу не заставить в себе сомневаться? Кто она на самом деле? — Теперь ты можешь работать на меня официально, Олег Волков, — замечает Алтан. — В паре с Лидой, если тебе так удобнее. — Я… да, так будет лучше. Девушка подмигивает, ничуть не смущаясь обезглавленному трупу, который лежит всего в паре шагов от нее. Она все еще похожа на Валеру, с которой он столько времени тренировался, и все же сквозь привычную маску теперь проступает совершенно незнакомый человек. Олег приводит ее в бар, желая узнать всю правду о ней. Вскоре к ним присоединяется Вадим, закончивший все дела с Алтаном, и уже втроем они заваливаются в общую квартиру, продолжая знакомство. Больше Олег не думает о Сергее Разумовском и кулон с волчьим клыком не носит.