спасибо, что ты рядом

Томные шаги за спиной, тяжелое дыхание и темнота, которая режет глаза. Бесконечные панельки, в окнах которых каждую секунду кто-то включает или выключает свет. Серые облака и темное небо. И тишина, нарушаемая частыми шагами испуганной девушки и кем-то еще. Кажется, за спиной кто-то огромный и черный, как смерть с косой, кажется, он растет и крепнет с каждым шагом. Поворот за поворотом, а людей нет, поразительная пустота на улицах. Но почему именно сегодня? Бледные руки дрожат, пытаясь нащупать в кармане кожаной куртки ключи от дома. Прикусывая губы, Алина снова ускоряет шаг, но ноги как будто не слушаются девушку. Она не знает, что ждать, по спине пробегает холодок. Несколько ударов и боль, что пронизывает тело, крепкие грязные руки, которые сильно сжимали запястья Олешевой, и холодные ступени подъезда. На какое-то мгновение крик девушки пропадал, а потом снова вырывался наружу, но ни одна из тяжелых дверей не открывалась, никто из жильцов даже не выглянул, чтобы посмотреть, откуда доносятся душераздирающие вопли. Казалось, что вместе с девушкой кричали и уродские зеленые стены, расписанные и разрисованные не так давно, но потом несчастный подъезд снова поглощала тишина. Отчаяние и ужас затмевали всё: мерзкое дыхание и удары чудовища, безликого чудовища, холод и боль. И время остановилось, вся жизнь на планете замерла, и удары сердца Алины с каждой минутой становились всё медленнее. Девушка упала лицом на каменный настил и услышала, как за спиной хлопнула дверь подъезда. И вновь тишина.

***

Темная кухня и пустой холодильник. Алина сидела на холодном полу и без остановки курила. Телефон давно сел, девушка совсем потеряла счет времени. Красные глаза и размазанная тушь, разбитые колени немного саднили. Девушка не могла встать, не могла смотреть на себя, слышать себя, не могла дышать. Едкий дым заполнял её легкие, но не расслаблял. Сигареты быстро тлели, Олешева доставала еще и еще. На девушке была бесформенная серая толстовка, которая, казалось, совсем не грела, а на ногах так и оставались белые грязные носки. Алина не знала, сколько уже сидит на кухне, час или пять, и вообще, реально ли все вокруг, не сон ли это, но на улице постепенно светлело, или может это обман? Как отличить реальность от иллюзий? Распухшие глаза слипались от усталости, ноги онемели от неподвижности, девушка лишь изредка поднимала руку с сигаретой к губам. Алина распахнула глаза и не сразу поняла, где находится. Она лежала, свернувшись калачиком, на холодном кухонном полу и не могла пошевелиться. Кто-то настойчиво долбил в дверь. Девушка аккуратно и медленно поднялась на ноги, потянула края толстовки вниз и неуверенно шагнула. Взгляд немного прояснился, Алина прошла в прихожую и повернула защелку. Ей было совсем без разницы, кто стоит на пороге. Родители решили её навестить? Или может соседи? Незнакомый мужчина с ножом? Одногруппники? Но за дверью была Соня. Всем сердцем любимая яркая и безбашенная Сонечка. На ней был яркий сарафан, водолазка и джинсовка со значками, которые когда-то ей дарила сама Алина. Рыжая испуганно взглянула на девушку и уверенно шагнула в квартиру. Она взяла Олешеву за руки и подошла так близко, что могла бы услышать сердцебиение девушки, но почти ничего не различала, будто перед ней была восковая фигура. - Алинка! Что с тобой? - Сомусева закрыла за собой дверь и снова заглянула в глаза своей девушки. Она пыталась без слов понять, что случилось, что происходит, что делать, но совсем не знала, о чем думать. - Всё нормально, зачем ты пришла? - хмуро ответила Алина и отдернула руки. Её губы предательски задрожали, но девушка пыталась сдержать слезы и крики, ведь она так устала от них. Олешева до смерти любила свою Сонечку, она могла слушать её, смотреть на неё вечно, оберегать её ото всех, но сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю. Непонятный стыд и вина, нет слов и мыслей, нет сил, ноги подгибались под девушкой. Соня, не снимая кроссовок, прошла в комнату и села на кровать. В горле стоял ком, она совсем не понимала, что делает не так. Сегодня утром они должны были встретиться с Алиной у метро, но Олешева с вечера не брала трубку, не отвечала на сообщения. Всю ночь рыжая мучалась в догадках, порывалась приехать к Алине, но решила, что та просто рано уснула. Но в назначенное время у метро её не оказалось. Комната девушки была такой же уютной, как в прошлые разы, когда Соня ночевала у Алины, только грузные шторы все еще закрывали проход солнечным лучам. Рыжая стала заламывать свои пальцы, она ждала, что Олешева зайдет в комнату, и они обо всем поговорят, все обсудят, но, казалось, Алина не спешила объясняться. Алина зашла в ванную и взглянула в зеркало: растрепанные розовые волосы падали на грязное худое личико девушки, черный разводы под глазами совсем засохли. Под светом, девушка заметила ранки на ладонях и грубые синяки на запястьях. По-прежнему больно. Но боль вовсе не физическая. Изнутри в Олешеву впивались тысячи осколков, не хватало кислорода, будто до сих пор кто-то темный и огромный стоял сзади и душил её. И девушка совсем не знала, что делать с собой, что говорить Соне, как жить дальше, как дышать с этой грубой мужской рукой, сдавливающей дыхательные пути. Хотелось кричать, но вопль раздавался только в подсознании Алины, в тайных углах разума, не вырываясь на поверхность, оставался в глубокой грязной воде, из которой не выбирался еще никто. Девушка смотрела на своё отражение и не могла понять, правда ли она это, а не кто-то потусторонний, подражающий и копирующий её. Правда ли это её губы, её ли глаза, шея, если не её, тогда чьи? Олешева услышала шаги в коридоре, что оторвало девушку от страшных мыслей, она ждала, когда дверь распахнется, и Соня при всем ярком свете увидит изуродованное тело Алины. Она все больше вжималась в пол, сжала руки в кулаки, но дверь так и не открылась. - Алин, ты меня слышишь? - Соня села спиной к двери и опустила голову к коленям, - я не буду врываться к тебе, я оставлю тебя одну, если хочешь. Просто расскажи мне, что происходит. Я очень волнуюсь. И Олешевой хотелось закричать: "Нет, пожалуйста, не оставляй меня одну, в этих холодных стенах, с этими уродскими зеркалами. Я не выживу здесь, пожалуйста, не уходи", но с губ сорвалось лишь тихое "Помоги", и Алина, опустившись на пол, зарыдала.

***

Горячий чай и овсяное печенье. Соня крепко обнимает свою девочку, окутанную мягким пледом, и что-то тихонько поёт. Она пытается улыбаться и смеяться, то голос дрожит, Сомусева правда не знает, что ей делать. Девушка собрала свои густые рыжие волосы в небрежный хвост на макушке и провела тонкими холодными пальцами по своей ключице. Она чувствовала сердцебиение Алины, которая лежала на ее коленях. Глаза Олешевой были закрыты, но Соня знала, что девушка не спит. Сейчас и правда легче всего было закрыть глаза, чтобы не видеть ничего вокруг себя. Стены давили на рыжую, куда бы Сонечка не смотрела, со всех сторон на неё сыпались вопросы, страшные мысли и обвинения. Девушке так хотелось, чтобы рядом был кто-то еще, кто мог бы поддержать советом, сказать, что она все делает правильно. Обычно это говорила Алина, но сейчас розоволосая лежала рядом, совсем крошечная и разбитая, и казалось, она кричит и просит помочь ей, спасти её, но никакого крика, лишь слабые песни Сони нарушали гнетущую тишину. Словно мама ребенка, Сонечка пыталась крепче обнять и притянуть к себе родную, но Алина будто боялась и стыдилась этого. Рыжая смотрела на нежное потрепанное личико девушки и пыталась подобрать слова. Наверное, она могла бы сидеть так всю жизнь, но мысли разрывали ее, а голос дрожал все сильнее. Соня вдруг замолчала, прервав очередную песню, и коснулась пальчиками разбитых губ Олешевой. - Алиночка, милая, - голос девушки сорвался. Она сделала очередной вдох и заметила прозрачные дорожки слез под глазами Олешевой. Ни одна мышца на лице розоволосой не дрогнула, но горячие капли продолжали скатываться по щекам, - солнце, я очень хочу тебе помочь, но не знаю как. Давай кричать, если ты хочешь, давай вместе пойдем в душ и будем плакать, просто не молчи, я тебя умоляю. Эта тишина убивает меня.

***

Алина молча сидела на кровати, стараясь куда-нибудь поглубже запрятать потупленный взгляд. Сзади стояла Сонечка и медленно поднимала бесформенную толстовку, оголяя спину девушки. Холодные тонкие пальцы рыжей прошлись по худой спине Олешевой, аккуратно обходя синяки. От каждого прикосновения бледное тело вздрагивало, будто от уколов иглы, и каждый раз Соня пыталась успокоить Алину, нежно целуя в макушку. Так близко друг к другу физически, но так далеко ментально. Душа Олешевой была будто бы где-то на другой стороне планеты. И была ли они вообще в этом мире? Эти мысли очень пугали Соню. - Давай я осторожно обработаю ранки, а потом принесу тебе чистую одежду? - Алина кивнула в ответ. Солнце отчаянно пыталось прорваться сквозь тяжелые шторы и озарить комнату, но лишь тонкая полоска света достигала лица Олешевой. Девушка смотрела на свои руки и не узнавала их. Казалось, что её тело теперь не принадлежит ей, ничто теперь не принадлежит ей. Будто она игрушка в чужих руках, в зловещих грубых руках кукловода, будто она безвольное существо, и любой может решить ее судьбу. Любой может убить её, любой может вытащить беззащитное сердце и разорвать его на куски, как игрушку. Пришла Соня с перекисью, йодом и пластырями, она села перед Алиной и попыталась заглянуть в глаза, но та опускала голову все ниже, вжимаясь в плечи. "Прости, я не хотела причинять тебе дискомфорт!" - хотела сказать рыжая, но вместо этого она молча начала обрабатывать рваные ранки на руках и на коленках девушки. - Потерпи немного. Перекись скоро перестанет щипать, я помажу йодом и заклею все, - Соня аккуратно, стараясь не причинить Алинке боль, обрабатывала по очереди каждую ссадину, рисовала на локтях, коленях сердечки йодом и осторожно заклеивала пластырем. Она старалась не дышать, потому что ей так хотелось услышать дыхание Олешевой, но та, казалось, вообще не существовала, будто призрак или галлюцинация, будто от нее осталась лишь внешняя оболочка, но вот-вот и она расстает в воздухе. Рыжая принесла Алине чистую футболку, мягкие зеленые штаны и подошла к окну. Она больше не спешила никуда, она не злилась на любимую за то, что та не пришла на встречу, наоборот, ей было стыдно за свою злость. И стыдно за то, что вчера её не было рядом. Соне всем сердцем хотелось как-то помочь, успокоить, прижать к себе девушку и больше никогда не отпускать, оберегать ото всех, но она боялась сделать ей больно. Руки Сомусевой немного дрожали, она никогда раньше не волновалась так сильно за чью-то жизнь, да даже за свою. А сейчас девушке казалось, что она теряет свою Алину, что она делает все неправильно, говорит неправильно, и, как всегда, попросту мешает. "Я просто помеха, я неудачница и делаю плохо всем, кого люблю". - Сонь, спасибо тебе. Для меня очень важно, что ты рядом, не бросай меня, пожалуйста, - Алина заплакала, - я не справлюсь сама, - её голубые глаза распахнулись, а по щекам полились соленые ручейки. Девушка пыталась успокоить себя и улыбнуться, но горькие слезы продолжали прокладывать влажные дорожки на аккуратном лице. - Ты чего говоришь, - Соня опустилась на колени и стала большими пальцами вытирать заплаканное личико, - я никогда не оставлю тебя, не говори ерунды. Просто не молчи, говори то, о чем думаешь, я всегда поддержу тебя, я сделаю для тебя все, что угодно. Ты сейчас немного отдохнешь дома, а когда поправишься, мы обязательно пойдем гулять по солнечным улицам, пить кофе, есть тортики и чизкейки. Будем делать с тобой все, о чем только пожелаешь. Я никогда не отвернусь от тебя. Алина потянулась в сторону Сомусевой и неловко обняла её. Девушке так хотелось забыть обо всем вокруг и остаться на этой планете лишь с Сонечкой. Олешева вспоминала те теплые и холодные дни, которые девушки провели вместе, и ей так хотелось верить, что скоро они снова повторят все свои безбашенные прогулки, уютные посиделки с пледами и чаем за просмотром сериалов. Теперь она боялась всего на свете, темных переулков, глухих шагов, а главное - убийственную тишину. Она боялась саму себя. Лишь Соня всегда оставалась для Алинки единственной звездой на ночном небе, единственным лучиком Солнца, что всегда проходил сквозь самые непроницаемые преграды.

***

Хлопнула входная дверь. - Хэй, солнце, я купила твоих любимых пирожных и латте, - воскликнула рыжая. Алина выглянула из комнаты и улыбнулась. Наконец-то она улыбалась. Для Сони было важнее всего видеть на лице своей родной искреннюю улыбку, видеть блеск в глазах и вновь слышать живое сердце в её груди. Девушки сидели на кровати и о чем-то болтали. За окном начался дождь, капли с большой силой били в стекло. Соня улыбнулась. Она знала, как Олешева любит дождь и как часто гуляет под дождем до нитки промокшая. Девушка не выходила из дома уже три дня, но с каждым днем она все больше оживала и расцветала. Казалось, Соня смогла перезапустить внутри Алины какие-то механизмы, чтобы вновь наполнить её жизнью. - Собирайся, - рыжая вскочила с кровати, - пойдем туда! - Соня видела в глазах Олешевой неуверенность и страх и пыталась не выдать своего страха, она надела поверх топа джинсовку и потянула Алинку за руки, - пожалуйста, я же знаю, что ты хочешь этого. Нежные поцелуи под дождем и мокрые спутанные волосы. В первый раз за последние дни Алина почувствовала себя по-настоящему свободной и живой, свежий воздух наполнял её лёгкие, в глазах пылал яркий огонь. И никто не управляет ей, никто не стоит за спиной, не дышит тяжко и никто не душит её. Лишь здесь и сейчас, с любимой Сонечкой в любимом городе. Они бегали по лужам и лежали на асфальте, смотрели в серое небо и держались за руки. Кажется, завтра будет все хорошо, и послезавтра тоже. А сейчас есть только этот миг, сердечки на коленках и мокрые футболки.

***

Холодный пот и резкое поверхностное дыхание. - Алин, все хорошо? - спрашивает только проснувшаяся Соня, целуя девушку в лоб. - Да, прости. Сон страшный приснился. - Не бойся, я рядом, - улыбнулась рыжая и крепче прижала к себе Алину. - Сонь, спой что-нибудь, пожалуйста, некомфортно мне в этой тишине. Час ночи. Сонечка тихо пела, прикрыв глаза, и гладила рукой розовые волосы любимой.