Тэхёнушка

— Такой шанс выпадает раз в жизни! Даже не думай отказываться! — воодушевленно вещает Чимин, размахивая пригласительным билетом в одной руке, а другой прижимая к груди щетку для мытья окон. — Шанс на что? Поглазеть на зажравшиеся морды толстосумов? Мне и без того их хватает в избытке. Забыл уже на кого мы работаем? — корчит в гримасе Тэхен лицо, начищая подоконник. — Такое забудешь. Особенно, если учитывать с какой периодичностью ко мне пристает младший господский сынок. Думает, если я из низшего класса, то стоит мне показать купюры, так я сразу же запрыгну к нему в кровать, — закатывает омега кофейные глаза и с мнительным удовольствием добавляет: — Ага, с разбегу и с ноги по его наглой роже.       Тэхен смеется заливисто, не сдерживаясь нисколько. Его лучший друг умеет в любую ситуацию привнести комедийные нотки. За это он старшего обожает. Чимин — его личный заряд бодрости и позитива. Батарейка солнечная, если хотите. Омеги с детского дома знакомы, держатся друг за друга и по сей день, поддерживая, направляя и защищая. Даже на работу вместе в богатый дом прислугой устроились. Пак еще тот любитель попадать в неприятности, а Ким слишком за него переживает, вот и пошел следом. Тэхен хоть и младше, но именно он выступает главным в решении проблем солнечного непоседы. Работа не то чтобы предел их мечтаний, но все же она всяко лучше, чем вкалывать за гроши в какой-нибудь забегаловке. Образования, как такого, у парней нет, но в будущем оба планируют это исправить, а пока копят на университет и делят одну на двоих комнатку в общежитии. По закону им квартира вообще-то положена, но государство и тут оплошало, не предоставив оного. Пережив не самые лучшие годы в приюте, сиротам приходится и во взрослом мире теперь выживать. Друзья не сдаются и по жизни с улыбкой идут. Не для того они столько прошли вместе, чтобы руки сейчас опускать, наоборот, сожмут кулачки крепче и, стиснув зубы, ринутся в бой. — На крайний случай у тебя всегда есть я. Хотя знаешь… Есть вариант и получше. Мин Юнги зовется, — поигрывает аккуратными бровями Тэхен, что на фоне его голубых волос и таких же голубых глаз смотрится эффектно. Будто вызов бросает. — Айщ! Мы всего один раз в подворотне засосались, а теперь ты мне это вечность припоминать будешь. Этот — точно не вариант, — отвернувшись, фыркает Пак. Пухлые милые щечки покрываются краской, почти сливаясь с огненно-рыжими кокетливо спадающими на них прядками, в омутах кофейных плещется возмущение и отказ о мятноволосом, не дающим ему покоя альфе думать. — То-то ты каждый день с ним переписываешься и светишься, глядя в экран, — легко парирует Тэ, снимая резиновую перчатку с руки. Треплет и без того растрепанную макушку омеги и улыбается. — Ты слишком очевиден, детка. — Я тебе сейчас такую детку покажу, Ким Тэхен! — вопит Чимин, откидывая злосчастную щетку вместе с пригласительным на имя отсутствующих господ, и набрасывается на друга с щекоткой.       Бой завязывается не шуточный, но победителей по итогу в нем нет. Оба лежат на полу в хаосе моющих средств и пытаются отдышаться, изредка подхихикивая друг над другом. — У меня предложение. Я пойду на этот благотворительный вечер, как ты того и хотел, но при одном условии… — загадочно тянет младший, пока Пак заинтригованно приподнимается на локтях глядя на него, — Ты сходишь на свидание с Юнги.       Чимин обреченно стонет, откидываясь обратно: — Так нечестно. Вот вообще неравноценный обмен! Я тебя туда отправляю с благими намерениями. Вдруг ты, а-ля Золушка, там принца на белом BMW подцепишь. — Да кому я там сдался, — хмыкает Ким. — И обмен как раз-таки самый что ни на есть выгодный. Особенно для тебя. Холодный и дерзкий хулиган на байке и миленькая теплая булочка, что так и напрашивается, чтобы ее съели, — щипает за мягкую щечку друга, — Идеальное сочетание, как по мне.       Старший взвизгивает и хватает пульверизатор с водой, начиная щедро распылять ее в шутника. Особняк сотрясается очередным взрывом хохота, исходящим от озорников. Как кстати, что хозяева уехали на два дня, оставляя незадачливых работников на произвол судьбы. Как кстати, что их старший сын — омега, которым и собирается прикинуться Тэ, чтобы попасть на банкет местного сборища толстосумов.

👠👠👠

— Вааай, какая принцесса получилась. Тэхен-и, ты словно со страниц сказок сошел, — восхищается Чимин, заканчивая с легким непринужденным макияжем на аристократическом лице друга. Тэхену, чтобы выделяться, много не нужно. Он сам по себе красив, как телом, так и душой, изнутри будто светится, заставляя задерживаться на себе долгим взглядом. Пленяя. Не отпуская. Все и всех затмевая. Не раз Тэ получал из зависти от омег, не два подвергался домогательствам со стороны альф. Проклинал свою сущность. Ненавидел. Быть обычным хотел.       «Не про тебя быть обычным. Про тебя — затыкать глотки всем тем, кто встает на пути. Красота твои пули, а душа нескончаемый для них магазин», — ответил на это как-то раз лучший друг. Тэхен кивнул, улыбаясь сквозь слезы. Навечно такие нужные в тот момент слова в себя вбил, и по сей день придерживается их. — Не перебор? — с сомнением разглядывает в зеркале омега себя, одетого в полупрозрачную рубашку в тон к волосам и глазам и обтягивающие белые брючки. — Неее. Самый торт, — довольно тянет Пак, копаясь в хозяйской шкатулке с украшениями, пока наконец не выуживает оттуда серебряные длинные серьги: — Надевай и в добрый путь.       Тэхен послушно заменяет свои простые колечки на более изящное, но, к сожалению, чужое украшение, впрочем, как и весь его аутфит в целом. На таком роскошном приеме в дешевых шмотках нечего делать. Сразу заметят подвох и выпрут взашей самозванца. Он даже не удивится, если и официанты там будут в армани. Повезло, что омега имеет тот же размер, что и старший хозяйский сынок. Все звезды для Тэхена сошлись, только нужны ли они ему? Только ради Чимина и его глупого желания на банкет идет, держа в уме, что тот сходит на свидание с Юнги. Парень тот неплохой, хулиган правда немного, за свою булочку головы поотрывает всем неугодным. Чимину такой и нужен как раз. Чтобы закрыл собой и залюбил до смерти. Чтобы баловал, а в нужный момент как следует по попцу сочному осаждающе шлепнул. — Идеален — ничего не сказать, — пританцовывает вокруг Тэхена Чимин, — Чувствую себя феей-крестной. Отправляю свою Золушку на первый в ее жизни бал. — Слыш, фея, а карету мне наколдуешь? — смеется омега, спускаясь по лестнице. — Обижаешь. Кареты из тыкв делать я еще, конечно, не научился, но вот такси — очень даже. Через пару минут будет.       У самого выхода "Золушка" впрыгивает в лоферы и придирчивым взглядом окидывает свое отражение в зеркале. Его фея и впрямь постаралась на славу. Чимину бы в дизайнеры или визажисты с такими талантами надо, а не драить окна с полами. Все будет. Все еще впереди. — Итак, прежде чем ты уйдешь, последние напутствия от самого классного и лучшего друга, — наводит на себя Пак торжественный вид.       Тэхен закатывает глаза, но не улыбнуться не может, смиренно ожидая пока Чимин толкнет речь и подправит коралловый тинт на его губах. — До двенадцати чтобы не возвращался. После двенадцати — тем более. А если еще и без принца припрешься, то вообще на порог тебя не пущу, — грозит ему маленьким пальчиком тот. Выглядит презабавно. — Как скажете, крестная, — чмокает другу в мягкую щечку Тэхен, оставляя на ней смачный след от помады. — Ну, я ведь только поправил! Волшебной палочкой тебе по заднице!

👠👠👠

      Банкетный зал встречает Тэхена гулом голосов и слишком ярким светом, что красиво отражается в бокалах с шампанским. Столы ломятся от всевозможных закусок, а классическая музыка навевает желание неприлично зевнуть. Бежевый оттенок стен неприятно давит на гостя, заставляя невольно возвращаться в ненавистный приют. Там этим противным цветом было окрашено почти все. Конечно, не так роскошно как тут, но факт остается фактом — бежевый омега ненавидит. Стоит только ему пройти внутрь, как самый из клишированных сценариев дает отмашку на первую сцену: завороженный взгляд большинства из присутствующих, раскрытые рты и бог весть что еще знает.       «Тоже мне Золушка», — фыркает про себя Ким и как ни в чем не бывало продолжает свой путь, полностью игнорируя заинтересованные лица гостей. Атмосфера его удручает, волшебства тут нет и в помине, зато лицемерия — очень даже. Благотворительный прием? Этим вы прикрываете желание помериться кошельками и покрасоваться перед друг другом? Отвратительно. Зато еда — то, что прописал доктор. Вкуснятина. — Никогда раньше вас здесь не видел, — доносится мягкий голос за спиной активно дегустирующего закуски Тэхена, — Приятная глазам неожиданность.       Омега чуть тарталеткой не давится и как был с набитыми ею щечками, так прямо и оборачивается. Перед ним стоит статный темноволосый мужчина лет тридцати, который, судя по насыщенному еловому запаху, является альфой. Одет смуглокожий незнакомец в невычурный, в отличие от большинства присутствующих, черный костюм с золотыми вставками, что идеально подчеркивает каждое из его достоинств, коих при более детальном рассмотрении не мало: аккуратные губы со взгляд цепляющей родинкой под ними, чуть вздернутый нос, широкие плечи и узкая талия, но самое главное — агатовые глаза, что неотрывно в ответ смотрят, как будто пытаются затянуть в свои не имеющие дна омуты. В итоге Тэхен все-таки давится. — Кто так подкрадывается-то? В своем уме вообще? — возмущается он, пытаясь скрыть смущение, пока альфа заботливо похлопывает его по спине. Благо заалевшие щеки теперь легко можно списать на приступ удушья. — Прошу прощения, — подает стакан воды мужчина, виновато оглядывая парня, однако отчего-то угрызений совести не испытывает. Будь у него возможность момент отмотать, он бы поступил точно так же.       Обычно перед ним все лебезят, чуть ли не в ноги падая, а этот одним взглядом в пешее эротическое отправить готов. Альфа заинтересован. Сразу же был, как только неземной красоты омега вошел в зал, разбавляя его песочную засуху морской свежестью. По иронии судьбы, аромат незнакомца такой же. Он еще на расстоянии ощутил этот притягательный запах и, с наслаждением вобрав его в легкие, загорелся неконтролируемым желанием почувствовать его ближе. Парнишка чужим здесь казался. Но не белой вороной — нет, скорее божеством или сиреной, что сошла на землю, погубить или, наоборот, оживить души людские. Пока остальные гости в пустых разговорах и кривляниях задыхались, меняя маски одну за другой, этот голубовласый прелестник набивал щечки и корчил забавные гримасы, презрительно осматриваясь вокруг. На приглашения потанцевать, павлиньи ухаживания альф как от назойливой мухи отмахивался, сравнивая происходящее с цирком, и не знал, что в своей оценке не одинок. Неотрывно за ним наблюдающий весь вечер мужчина думал похоже, решая, что пора бы принцессу отсюда забрать. Не достойно это сборище его нимфы. — Не прощаю, — хмыкает парень, отпивая воды, — Одной водички будет маловато, чтобы исправить ваше невежество, господин…? — Чон Чонгук, — улыбается альфа, откровенно забавляясь с такого необычного в его кругах поведения. Красив и невинен как ангел, но эта чертовщинка на языке и в глазах…— И что же вы тогда хотите от меня в качестве извинений, ваше высочество? — Виллу в Испании и яхту, конечно же, — на полном серьезе заявляет Тэхен.       Чонгук громко смеется, заставляя гостей недоуменно на себя обернуться. Чтобы один из самых неприступных и безэмоциональных альф Сеула настолько раскрепощен был? Чудеса да и только. А этот омега с ним рядом? У него что, совсем страха нет? Откуда он такой взялся? Не вписывается. Злиться и в то же время восхищаться собой заставляет. — Да шучу я, давай без истерик только, — похлопывает его по плечу Ким, поражаясь насколько то крепкое и мощное. — Имя свое скажи, чудо, и я не только яхту с виллой тебе подарю, — отсмеявшись, говорит Чонгук, подмигивая парню, который ни жив, ни мертв от дурманящего голову запаха и чужих темных глаз стоит. Умело оное скрывает, ни шанса не дает себе лужей растечься. Какого черта, Тэхен? Этот зажравшийся богатей ничем не лучше остальных здесь вокруг. Но отчего тогда ощущается так по-другому? Отчего познакомиться ближе хочется? — Тэхен, — на автомате выпаливает омега, забыв, что он вообще-то совершенно под другим именем на приеме присутствует. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Завтра о нем уже забудут, не вспомнят. Поболтают немного и слетит навсегда со злых языков его имя. — Только не надо мне ваших подачек. Лучше я сейчас пойду и подышу свежим воздухом, а вы пока вернете себе гордый и неприступный вид, какой обычно вашему прехорошенькому личику свойственен, если верить рассказам стоящих позади меня расфуфыренных кукол.       Чон не может сдержать очередной улыбки рядом с этим странным омегой. Как удачно он назвал его «чудом». Тэхен как никто другой вписывается в волшебную категорию. Никто еще не заставлял его так смеяться открыто, никто такой искренней улыбки не вызывал. Знакомы каких-то десять минут, а уже как будто связаны, негласно повенчаны. Шутка ли встретить своего истинного? Разве такие пары до сих пор существуют? Но черт возьми, как же плотно бриз морской обволакивает, усугубляя ситуацию, беспощадно выдержку альфы крошит, вынуждая пойти на поводу желаний. — А что, если мне не хочется возвращать себе тот вид? Что, если мне хочется тоже подышать свежим воздухом? С тобой хочется, — спрашивает Чонгук, бесцеремонно беря ничего непонимающего Тэхена за руку, и ведет в одном только себе известном направлении, попутно хватая бутылку Каберне-Совиньон. — Я так понимаю, вопросы были риторическими, — плетется за ним послушно омега, умыкнув со стола пару бокалов и тарелку фруктов. Должен же и он внести хоть какую-то лепту в их незапланированный пикник? Тэхен еще никогда в историю подобную не влипал, заканчивать которую совершенно не хочется. Весь вечер еще впереди. — И откуда ты только такой взялся? — выйдя в сад, издает смешок Чон, заводя его в самую дальнюю, оттого уединенную беседку, где им никто не помешает. — Извиняй, но та лавочка уже прикрыта, я один такой на планете Земля, — подмигивает Тэхен, нехотя высвобождая запястье из руки альфы. Ставит на столик фрукты с бокалами и откровенно залипает на то, как мужчина, сбросив пиджак, закатывает рукава, оголяя жилистые руки. С тату. Да, черт возьми, у Чонгука обе руки оказываются забитыми темными языческими рисунками. Омеге что-то нехорошо. — Тогда мне придется тебя купить, — открыв бутылку об столешницу, по фужерам Чонгук алкоголь разливает, — Или украсть — тут уж как получится. — Я не продаюсь, чтоб ты знал, господин Чон, — цокает юноша. — А насчет украсть… Так ты вроде уже… — Навсегда украсть. Не только на этот вечер, — просто, как будто говорит о погоде, заявляет альфа, подавая вино спутнику. — Слишком самонадеянно, — фыркает Тэхен, а внутренне все-таки той самой лужицей растекается, не понимая своей реакции на обычный, казалось бы, флирт. — За что пьем? За знакомство банально? — Констатация факта. А пить мы будем за самого такого единственного на планете Земля. За тебя, Тэхен, — чокается бокалом о бокал с ним мужчина и осушает вино залпом, пока тот непозволительно долго на его кадыке подвисает, проклиная заманчиво расстегнутые верхние пуговицы на черной рубашке. Безобразие. — Складно раскладываешь, — пригубив алкоголь, хмыкает юноша, закусывая клубникой, — Завтра обо мне ты уже и не вспомнишь. Не бывает, чтобы как в сказке. Я не твоего поля ягода. — Да, раскладывать я отлично умею, — отставив бокал, подходит вплотную к Тэхену Чонгук, заставляя его ягодицами о столешницу опереться, и, опустив руки по обе стороны хрупкого тела, в свой плен заключает, темным взглядом смотря на него. — А если я скажу тебе, что бывает? — добавляет, — А моя ты или нет ягода, тут для меня ответ однозначный, но не тот, который ты так поспешно озвучил, — не дав ему и секунды на размышления, показывает какой именно, затягивая в поцелуй. Жадно в сочные губы с привкусом съеденной ранее клубники впивается, или это сами они так сладки?       Тэхен сил на сопротивления в себе не находит. Не то что сил — даже мысли. Мгновенно размыкающим его уста губам Чонгука поддается, сплетается с ним своим языком, не замечая, как на столешницу оказывается усаженным, и приглашающе длинные ноги разводит, чтобы ближе, горячее, теснее. Оба, одурманенные запахами друг друга, в моменте. Прохладный хвойный лес и теплое, сметающее все на своем пути море —выдержку Чонгука так точно. Словно на скале, на стыке миров двух обосновались. Шелестящие изумрудные деревья вверху и бушующие синие волны подле. До онемения заласканные уста, звездное небо на шее омеги, лунный свет на груди альфы, несдержанные томные стоны, отброшенная в порыве страсти одежда. Чонгук не медлит, без подготовки в податливое тело Тэхена врывается. Больно, безудержно, до конца, заполняя собой его влажное нутро до отказа. Тэхен пару хрустальных слезинок роняет — альфа, нашептывая слова извинений, сцеловывает каждую. Гладит нежную щечку, ведет ладонью к соскам, затем ниже спускается, мягко дотрагиваясь до опавшего от неприятных ощущений члена, его, облизывая лебединую шею, стимулирует, прикусывает мочку, дразняще сережку оттягивает, тем желание в глаза небесные возвращает. — Чонгук, — поддавшись навстречу, выдыхает омега, сигнализируя, что готов, что уже можно, ему больше не больно — снова прекрасно.       Чонгуку не надо повторять дважды. Он, прихватив его губы, медленно начинает покачиваться, крышесносной узостью наслаждается, постоянно меняя угол проникновения, чтобы, задевая при каждом толчке новые участки, сделать удовольствие Тэхена всеобъемлющим. Неготовому к такому юноше кажется, что он сходит с ума, и, держась за крепкие плечи, в пространстве теряется, судорожно воздух, передаваемый ему устами мужчины, хватает, чувствуя, что еще немного и от испытываемых эмоций рассыплется яркими искрами.       Первый и последний секс у него случился с Чимином. Их первые течки идеально совпали, и они, едва ли вынося сопутствующую этому боль, решили, что лучше уж проведут мучительный период друг с другом, чем окажутся кем-то из приютских альф растерзанными или напичканными дешевыми таблетками, которые скорее отравят, чем помогут. В детском доме за подобным не особо следили, предпочитая на многое закрывать глаза. То, что Тэхен ощущает сейчас, ни в какой сравнение не идет с Паком. Не в обиду ему, довольно нежному в постели, конечно. Тут все-таки размер, опытность и, кажется, истинность. Чимин, когда с Юнги попробует, тот же вывод сделает.       Выгибающийся на столешнице Тэхен сладко стонет, прося больше не мучить, пощадить его, слишком перед своими зарожденными Чонгуком желаниями слабого. Чонгук с радостью просьбу исполнит. Закинув себе на плечи его ноги, при каждом движении будет задевать нужную точку, оставляя на аппетитных бедрах очередное созвездие. Обхватит его аккуратный член, так правильно по нему рукой проведет, доводя забившегося под ним омегу до экстаза. Пошло слизнув с ладони белесые капли, несколько раз особенно сильно внутрь Тэхена толкнется, оставляя его на деревянном столе умирать, и, окропив его плоский живот доказательством своего наслаждения, закрепит их сказки пролог поцелуем.       «Ты только что попал под мою пулю», — под сердцем сирены чернильными буквами выведено.

И правда (с) Чон Чонгук

👠👠👠

— Да в смысле? — кричит, негодуя, Чимин, наплевав на одно из главных для прислуги правил — не шуметь, — Как ты мог от такого принца сбежать? Надо было хватать его за все имеющиеся причиндалы и все! — Тише ты, если не хочешь, чтобы нас отсюда поперли, — шикает омега на друга, памятуя о вернувшихся хозяевах, — Ты прекрасно понимаешь, что у нас с ним, кроме крышесносного секса, ничего быть не может. Мы совершенно друг друга не знаем, вдобавок мы из разных слоев общества. Я вообще не должен был там оказаться. Чтобы я хоть еще раз послушал тебя. Айщ! Самый ужасный вечер в моей жизни! — Ты хотел сказать, самый лучший? — хитро прищурившись, смотрит на него Пак, отвлекаясь от мытья зеркала в ванной, — От тебя только охи с ахами и слышно с момента, как ты вернулся откровенно застрахованный и с огромной фиолетовой галактикой вместо шеи. Про твои искусанные бедра и больную задницу я вообще молчу. Но мне больше вот что интересно, как ты сбежать-то в такой момент умудрился?       Тэхен, издав отчаянный стон, в ладонях бледное от недосыпа, чуть припухшее от слез лицо прячет. Как так все вышло-то? Он ведь никогда не был распутным, берег свое тело как зеницу ока, а что вчера? Отчетливо же понимал, что им, несмотря на красивые слова альфы и заверения того о счастливом конце, вместе не быть. Где Чон Чонгук, как оказалась, владелец судостроительной верфи в Японии и бог весть чего еще знает, а где он, Ким Тэхен, безродный, можно сказать, бездомный и необразованный оборванец? Омега утрирует. Никакой он, конечно же, не оборванец, а очень даже опрятный, чистоплотнейший и далеко не глупый парень. Со странным чувством юмора и абсолютным отсутствием такта правда. Вот это вот да, так точнее будет. — Чонгук отвлекся на важный звонок, а я, наскоро собрав свои шмотки, упрыгал в ближайшие кусты. Остальное ты знаешь, — скривив гримасу обреченности, поясняет Ким, откидывая половую тряпку. — Ага. Я ведь тебя всю оставшуюся ночь успокаивал. Впервые вижу тебя таким разбитым, — цокает укоризненно друг, покачивая головой. — Еще и одежду хозяйскую испортил… Вдруг заметят и вылетим мы с тобой… — присев на бортик ванной, вздыхает Тэхен. — Не заметят. Я все зашил и постирал. Цени свою фею, черт возьми! — Ценю, — вымученно улыбается омега, утягивая Чимина в крепкие объятия, — Моя самая лучшая фея на свете.       Вместе с тем, по особняку гулкий звук дверного звонка раздается, на что тихонько переговаривающиеся друзья не обращают никакого внимания. Для таких дел в доме дворецкий имеется. Не обращают, пока до них не доносится голос Чонгука. Для Чимина он незнаком, а для Тэхена — как приговор, отчего второй из них сразу же весь напрягается и сжимается, становясь едва не меньше насторожившегося от его поведения крошки-друга, который, озадаченно на него посмотрев, кажется, начинает о чем-то догадываться и, решив проверить догадку, выходит из ванной, таща упирающегося омегу за собой. — Вы, вероятно, ошиблись. Молодого господина зовут не Тэхен, а Тэсон, — притаившись за шкафом, слышит он объяснения недоумевающего дворецкого.       Тэхен, удерживаемый на удивление крепкой рукой Чимина, жмурит глаза и обессиленно по стенке сползает. Не думал, что Чонгук его станет искать, оттого совсем растерялся, не понимая, почему к страху раскрытия примешивается тепло, которое от осознания, что альфа с минуты на минуту может узнать правду, быстро сменяется пробегающейся по позвоночнику изморозью. Чон, вычислив его местонахождение по приглашению, справедливо рассудил, что Тэхен принадлежит к семье Ли, а на деле... — Я уверен, что не ошибся. Его приглашение было выписано на владельцев этого дома, — упорствует альфа, подтверждая предположение омеги, забывшего, что для того, чтобы жить, нужно дышать. — У нас есть один Тэхен, но понимаете… Вряд ли это тот человек, который вам нужен. Он из прислуги…       Сердце Тэхена пропускает удар за ударом. — Так позовите его. Раньше надо было говорить, — начинает злиться Чонгук, решительно входя в дом.       Сердце Тэхена замирает. — Тэхен-а, — окликает дворецкий, опасаясь, как бы этот нагло потеснивший его с дороги мужчина не потревожил отдыхающих после долгого перелета хозяев.       Тэхен молчит, двинуться с места не может. Не может? Ну, значит, Чимин поможет. Лучший друг он или не друг? Насильно вытолкнутый в гостиную омега больше его таковым не считает. Было уже сбежать порывается, однако тело под впившимся в него нечитаемым взглядом Чонгука не слушается. Голубые глаза, столкнувшись с его темными, контакта этого не выдерживают, вниз опускаются, руки рабочую жилетку теребят нервно. — Вот и наш Тэ, — объявляет мужчина, надеясь поскорее гостя незваного выпроводить, — Говорил же, что это не тот… — Тот, — Чон его обрывает, — И я его забираю.       Тэхен, с трудом удержав рот закрытым, на альфу неверяще пялится. Где-то на заднем плане визжит от счастья один Пак Чимин, но а он... — Даже туфельку не примерим? — приподняв уголки губ в неловкой улыбке, спрашивает, откидывая злосчастные перчатки. — Наша сказка не о том совершенно, — тепло улыбаясь, говорит Чонгук, руку омеге протягивая, — Не о всяких там дебилах, что свою судьбу без красивого наряда узнать не смогли. Она об одной дерзкой Тэхёнушке, которую ждет яхта и вилла в Испании, ну и мои объятия, разумеется. — Последний пункт мне особенно нравится, — счастливо шепчет Тэхен, с разбегу в предложенное ныряя.