Вредина

      Спустя несколько месяцев, довольно поздним вечером, Эва прискакала в кабинет, где девушка все ещё работала.       — Кать, я помню, что ты просила не отвлекать и дать тебе спокойно закончить сегодня эту задачу, но я больше не могу молчать, — девчонка обняла Катерину со спины.       — Пришла в восьмой раз за день сказать, как сильно меня любишь? — Катя с лёгкостью оторвалась от экрана и позволила Эве обойти себя и сесть на руки.       — Всего восьмой?! Это даже реже, чем раз в час! Я очень безответственная жена!       — Ещё есть шанс исправиться. Ты что-то хотела? Мне тут совсем немножко осталось, буквально на двадцать минут работы.       — Я не смогу вытерпеть даже столько, — девчонка дотянулась рукой до заднего кармана джинс, достала что-то оттуда и протянула Кате.       — Две..? Это... Это твой..? — Катерина чуть дрожащей рукой держала положительный тест на беременность.       — А чей же ещё, глупенькая?       — Эв... — девушка больше ничего не сказала, ее светящееся счастьем лицо говорило само за себя. — Девочка моя...       — Так... Оставить тебя доделать твою задачу?       — Да пошло оно...       Это было очень важное событие для них обеих. С третьей попытки у них все получилось. Девушки прекрасно понимали, что не обязательно все должно произойти с первого раза, но все равно очень расстраивались после неудачных попыток. Были рядом друг с другом, поддерживали и не отчаивались. В конце концов, у них получилось.       С первого же дня после такой важной новости Катерина включила заботливую жену и мать. Хотя Эва ещё только-только забеременела, Катя мгновенно стала в разы мягче и заботливее. Правда, непонятно было, куда ещё больше. Складывалось ощущение, что девушка со всеми общается очень холодно и отстраненно, чтобы не истратить ни капли нежности на кого-то, кроме своей девочки. Все это предназначалось только для нее. Точнее, теперь для двоих.       Катерина каждое утро вставала раньше девочки и готовила для нее завтрак, после чего всегда возвращалась в постель, ложилась рядом под одеяло и только после этого начинала будить Эву лёгкими поцелуями и мягкими прикосновениями. Вылезать из-под одеяла во второй раз было даже сложнее, чем в первый, но девочке не нравилось просыпаться, когда Кати не было рядом. Она любила, когда Катерина заставляла ее проснуться чуть заранее, чтобы они могли ещё хотя бы несколько минут понежиться в теплой кровати, прежде чем выбраться из нее.       Катя прочитала какое-то огромное количество книг о беременности и материнстве, долго разговаривала об этом с некоторыми знакомыми, которые уже имеют детей и, конечно, с матерью. Та посоветовала не зацикливаться на книгах и подобных вещах, а обращать внимание на слова врачей и побольше времени проводить с Эвой, не наседая на нее с советами и попытками все сделать идеально. Звучало разумно, особенно, когда речь шла о несносной девчонке, контролировать которую все равно было невозможно. И Катерина приняла этот совет. Разве что постоянно проверяла, пьет ли Эва все необходимые витамины и не питается ли она чем-то не очень полезным. Иногда делала это слишком занудно, но девочка не злилась.       — Ну, Катюш, сейчас я все выпью, я просто уснула и немного не подумала об этом, — терпеливо оправдывалась Эва.       — Прости, — девушка кладет ладони на ещё совсем незаметный живот Эвы и плавно перемещает их на поясницу, а потом тянет девочку на себя и целует ее в лоб. — Я просто хочу, чтобы с тобой и с нашим ребенком все было хорошо. Я же обещала беречь тебя.       После ежедневных утренних нежностей Катя убегала на работу, а Эву очень попросила [почти заставила] перейти на удалённую работу, как только беременность стала заметна внешне. Не потому, что боялась, что кто-то увидит, вовсе нет! В офисе прекрасно знали об их отношениях, но они обе не хотели торопиться с такой новостью для коллег. В конце концов, это – дело только их двоих. Да никто и не заметил бы изменений, ведь Эва неизменно приходила в свободных толстовках, но Катя думала только о том, что их ребенок развивается, растет, а значит – девочке становится чуть тяжелее ходить. Впрочем, они уже обсуждали этот вопрос с Эвой в самом начале, поэтому сейчас девчонка быстро согласилась перейти на работу из дома. Иногда оставалась и Катерина, когда ни у одной из них не было особенно важных и срочных задач, потому что работать вместе дома было просто невозможно. Ну как можно не бросить все и не пойти целовать свою любимую девочку?! Раньше прекрасно получалось, а теперь – невозможно.       — Кать, уже скоро двадцатая неделя... — одним из теплых вечеров у камина напомнила девочка.       — Да, я помню. Мы узнаем пол нашего ребенка.       — Уже послезавтра. Меня записали на 14:00, ты же сможешь поехать со мной?       — Конечно смогу, родная, — отвечает Катерина, прячась носом в волосы Эвы.       Чуть позже она будет переносить важное собрание, которое было запланировано на то же время. Никакая работа не стоит того, чтобы пропустить такой волнительный для них обеих момент. Она больше никогда не предпочтет работу своей девочке.       Иногда Эва капризничала. Странностей типа "хочу клубнику с селёдкой" у нее не было, но иногда мучила тошнота, девочка быстро уставала и из-за этого вела себя немного не так, как обычно. Эмоции менялись с неуловимой для Катерины скоростью: вот девочка только что улыбалась, а вот – уже сидит и льет слезы. Катя прекрасно знала, как с этим бороться: садилась сзади, обнимала со спины и утыкалась холодным носом в любимую шею. Чаще всего ничего не говорила, просто успокаивающе поглаживала – работало это безотказно.              — Прости, — Эве и правда было неловко за свое поведение, но контролировать себя у нее не получалось, как бы сильно она ни старалась.       — Тише, малышка, тш... Все хорошо. Это скоро пройдет.       И действительно, постепенно и настроение, и самочувствие девочки вернулись в норму. Следующие слезы были уже совсем не от внезапного перепада настроения.       — Девочка... — Эва шепотом повторила слова врача, который делал УЗИ. — Катя, у нас будет девочка!       Катерина была невероятно счастлива. У нее будет дочь. У них будет дочь. Ещё одна маленькая девочка, такая же красивая, как Эва. И, наверняка, такая же хитрая.       Девочка уже не забывала о витаминах, сама отчитывалась Катерине раньше, чем та успевала спросить.       — Она толкается! Ай! — Эва хваталась за живот, а Катя подлетала к ней и прикасалась ладонью: тоже хотела почувствовать.       — Вредничает, — девушка улыбалась. — Надеюсь, она будет похожа на тебя не только характером.       — Выдержишь ещё одну такую?       — Мне придется сесть на антидепрессанты...       Время шло, девушки переживали с каждым днём всё больше: волновались не только о самом процессе родов, но и о том, как они справятся с ребенком с самого начала, как он будет расти, как они его воспитают, не сделают ли ошибок при этом. Но первый вопрос пока, конечно, был в приоритете.       Они с самого начала обсудили то, что Катя будет рядом в момент появления их дочери на свет. Эва первое время переживала об этом: она сначала наивно думала о том, что последнее, чего она хочет – чтобы Катерина видела ее в процессе. Когда Эва поделилась этим с девушкой, та назвала ее глупой дурочкой, обняла крепко, и долго-долго шептала на ушко, как она ее любит и как волнуется за нее и хочет быть рядом в этот тяжёлый для ее организма момент.       И только перед самыми родами Эва поняла, что девушка просто необходима ей рядом. С ней ничего не страшно.       Жутко морозной зимней ночью, в 03:00, у них родилась дочь. Было не очень просто, но они справились, все уже позади. Эва держит на руках маленькую девочку. Катя рядом. Убирает прилипшие ко взмокшему лбу мешающие мелкие прядки волос, целует уже в сотый или даже тысячный раз в висок и замирает, не сдерживая слезы, из-за которых не может рассмотреть их малышку. Кажется, это звание у Эвы теперь придется отобрать и передать его дочери. Хотя для Катерины теперь просто будет не одна, а целых две маленьких девочки, которых она будет всеми силами оберегать.       На всю первую неделю Катерина взяла отпуск, чтобы всегда быть рядом со своими девочками, одна из которых терпеть не может больницы. Вторая, наверняка, тоже, просто пока еще не осознает, где находится. С Катей было немного легче.       — Можно, я сама им скажу?       — Ну конечно, держи, — девушка протянула Эве телефон.       — Надя, Максим... Вы сегодня ночью стали бабушкой и дедушкой.       — Как все прошло? Как вы? Как ты себя чувствуешь? — странно, эти вопросы мгновенно задал Максим, а не мама Катерины.       — Все хорошо. Замечательно даже, просто лучше всех. И я очень хочу вас видеть. Сможете как-то удовлетворить желание жены вашей дочери? Напоминаю, жена, недавно подарившая вам внучку, отказы не принимаются.       — Жена нашей дочери... — Надежда тихо хихикнула на другом конце телефона. — Ты давно для нас сама уже как дочь. Мы приедем как только сможем, о чем ты! В самое ближайшее время!       Потом рассказали Ване. Тот, кстати, несмотря на долгие уговоры родителей переехать, остался в Москве с Лизой, и воспользовался предложением о работе в какой-то очень крутой частной клинике. Он был безмерно рад за девушек и обещал заехать при первой же возможности в гости. Серёга и вовсе не смог сдержать слез, когда услышал, что его Кнопка принесла в мир новую жизнь.       Эва тоже рассказывала своим друзьям, но только самым близким. Не очень хотелось афишировать новость об их маленьком счастье, которое сейчас мирно спит у Катерины на руках. Последняя всеми силами оттягивала момент, когда дочь проснется, чтобы у Эвы было как можно больше времени поспать и отдохнуть.       Эва очень долго думала, делиться ли этой новостью со своими родителями. Катя, конечно, была за то, чтобы сообщить им, но когда вспоминала, как девочке досталось от матери просто за ее чувства, не бралась раздавать советы. Не хватало ещё, чтобы женщине взбрело в голову что-то типа "две девушки не могут вырастить адекватного ребенка, нужно срочно его спасать!"       В итоге, Эва все же решилась рассказать. Она отправила короткую смс, на что ее мать, конечно, изъявила желание увидеться. Но после сообщения о том, что либо они встречаются все вместе и полностью принимают друг друга, либо все остается как есть, ответа не последовало. Девчонка уже даже не расстраивалась. Ожидать чего-то другого и не стоило. Все равно они уже очень давно не общались и понятия не имеют, что происходит в жизнях друг друга. У Эвы теперь своя семья. Настоящая. Родители, которые любят и принимают, любимый человек, их маленький ребенок. И два кота.       Когда их было двое, они любили сидеть вот так на пушистом ковре у камина в объятиях друг друга и подолгу молчать. Теперь они не одни.       Эва обнимала Катю со спины, а девушка держала на руках их малышку. Она не могла оторвать взгляд от девочки, а с лица уже который день не сходила счастливая улыбка, которая смотрелась слегка безумно на фоне красноватых от постоянного недосыпа глаз.       — Ты скоро просверлишь ее взглядом, — Эва устроилась подбородком на плече девушки.       — Она ещё такая маленькая... — Катя коснулась рукой животика малышки и та засмеялась, взмахнув крохотными ручками. — А уже так сильно похожа на тебя. Такие же голубые глаза, такой же носик, — девушка аккуратно щелкнула дочь по носу. — Она даже щурится точно так же, когда смеётся. Только ямочек на щеках не видно.       — А ещё она такая же вредная, как я, — Эва усмехнулась. — Скоро ты вырастешь, и мы с тобой создадим настоящую бандитскую группировку. Будем грабить мамины запасы печенья вместе! — девочка чуть повернула голову и коснулась губами виска Катерины. — Она ведь наверняка будет прятать его от нас!       — Ооо, и я сойду с ума с двумя детьми! — Катя тихо засмеялась.       — Эй, вредина, мы же не позволим маме поехать крышей, да? Будем держать ее на грани, ммм?       — Она засыпает, — прошептала Катя, не сводя глаз с девочки.       — Кать... — Эва медленно перебирала волосы девушки. — Тебя не беспокоит то, что она... Не будет похожа на тебя и... — она не смогла продолжить, лишь уткнулась теплым носом в шею любимой.       — Ты что такое спрашиваешь? Это же наша дочь! Моя малышка, безумно похожая на свою маму, которую я люблю до беспамятства! Да, в ней не течет моя кровь, но она для меня – самая родная девочка. Моя девочка.       — Я люблю тебя, Катя, — только и может ответить Эва.       — Я люблю тебя больше, — Катя осторожно убирает одну руку от дочери и накрывает ею ладонь Эвы, которой девушка приобнимает ее.       — Кстати, она с нами уже далеко не первый день, а все ещё просто девочка. Не думаешь, что пора как-то это исправить?       — Так жаль, что самое красивое имя в нашей семье уже занято, — Катя вздохнула. — У меня совсем нет вариантов.       — Алиса, — тихо произнесла Эва.       — Алиса, — повторила девушка. — Красиво... Правда, мне нравится. Мне кажется, ей подходит.       — Слышала, малышка? — Эва тихо обратилась к уже спящей девочке. — У тебя теперь есть имя.       — И у тебя будет все, что ты захочешь, весь мир, я обещаю, — добавила Катерина.       Катя была сейчас самым счастливым человеком в мире. Ей не нужно было больше ничего. Она, может, и хотела бы сказать, что сейчас в ее жизни самый тёплый и милый момент, но не стоило. Ее жизнь с Эвой была полна таких мгновений, когда Катя забывала обо всем на свете, утопая в родных голубых глазах, в ее нежном голосе, который становился особенно мягким только для нее, и в ее теплых касаниях.       Ещё когда они жили в другой стране, когда понятия не имели, как сложатся их отношения, Катерина пообещала себе, что ни за что не даст этой наивной девочке поступить неверно, где-то испугаться, где-то послушать чужое мнение. А сейчас она понимала, что проблемы всегда были только в ее голове. И именно это голубоглазое чудо, которое уже начало засыпать, устроившись подбородком на плече девушки, последовав примеру дочери, не дало ей наделать глупостей. Они не дали друг другу пойти по пути, где они избежали бы своих страхов. Мнение общества, страх перед родными, перед самими собой, страх ответственности не только за себя, но и за партнёра – все это становится совершенно неважно, когда они просто берут друг друга за руки.       — Эва... — Екатерина тихим шепотом будит жену. — Пойдем спать.       Катя осторожно забирает спящую дочь, и они все вместе идут в спальню. Девушка укладывает маленькую Алису в ее кроватку в их комнате, и вдвоем с Эвой они никак не могут оторвать взгляды от малышки.       У них есть пара часов, пока Алиса не проснется и не потребует покормить ее, поэтому девушки, не теряя времени, оказываются в кровати. Эва привычно устраивается на плече Катерины и кладет руку на ее живот, а девушка тут же накрывает ее своей ладонью и большим пальцем осторожно поглаживает ее руку.       — Сделаешь ещё одну такую? — спрашивает Эва, когда Катя касается серой фенечки, переплетенной с серебряным браслетом на запястье девушки.       — Это будет символом вашей бандитской группировки?       — Да. Особо опасные похитители печенья. И твоего сердца.       И Катя, конечно, сделает: часть будет серой, а часть голубой, и цвета будут переплетаться между собой посередине.       У них все будет иначе, не так, как у всех. Их связывает гораздо больше, чем обещания всегда быть вместе, гораздо больше, чем ребенок, чем их брак. Они любят друг друга. Любят по-настоящему. Их чувствам не сможет помешать уже ничто. А если у других не так: значит, наверное, у других и не было ничего на самом деле.       Они все ещё, как в самом начале, дурачатся на кухне, пока готовят ужин. Эва все ещё вытаскивает Катю танцевать, когда слышит красивую музыку, они готовят друг другу все самое любимое, если кто-то из них задерживается на работе. Их ночи все такие же страстные, как в самом начале, а поцелуи и объятия такие же чувственные. Им все ещё интересно выслушивать в сотый раз дурацкие истории из детства друг друга, и каждый вечер обсуждать, как прошел их день. Пусть иногда в семейной жизни и бывает так, что каждый следующий день похож на предыдущий.       Спустя время Эва все же вернулась на мотоцикл. Правда, это случилось после долгих капризов Катерины в стиле: "А может всё-таки маши-и-ину?!"       Но и идти против желаний голубоглазой было невозможно. Эва продолжала держать обещание быть осторожной, данное девушке еще в то время, когда у нее не было водительских прав, хотя со временем начала заглядываться на внедорожник Катерины, в котором было уютно в любую погоду. Часто выбирались просто покататься, останавливались где-нибудь в тихом местечке и молчали. Пока было светло – наслаждались красотой местной природы, которая, даже спустя время, все равно удивляла. Когда становилось темно – переключали внимание на звезды. И обнимались бесконечно.       Смыслом жизни для обеих стали они сами. Они и их малышка. Они втроем – самая обычная семья. Семья, где друг друга ценят, любят и уважают. Где всегда ждут, где готовы помочь и выслушать. Они не могут бросить весь мир к ногам друг друга, да и не дают таких громких обещаний, но они всегда знают, что что бы ни случилось – у них есть, с кем разделить и хорошее, и плохое.       Они научились разговаривать. Не держать в себе, если что-то не устраивает. Не терпеть молча, накапливая обиды, а просто говорить. Теперь они умеют находить компромиссы абсолютно во всем. Не всегда с первого раза, но они очень стараются и, в конце концов, у них все получается.       Иногда между ними, конечно, бывают разногласия, иногда обижаются друг на друга, молчат подолгу. Но как бы они ни ссорились, вечером любой конфликт заканчивается. Возможно, Эва придет, заберется на руки, уткнется носиком в шею и как бы ни пыталась Катя продолжать дуться – у неё совсем ничего не выйдет. Прижмет к себе свою малышку, и будет долго шептать что-то о том, как сильно любит своих маленьких вредных девочек. А, быть может, первой подойдет Катя, обнимет со спины, погладит по напряженным плечам, расслабляя, и тихонько шепнет на ушко:       — Ты невыносимая, Эва.       А девчонка повернется лицом, сверкнет глазами хитро, приподнимется на цыпочки и легонько поцелует Катю. Не скажет ни слова – они все прекрасно знают и без них. Эва добавит лишь кое-что очень важное.       — А ты невероятная...