hang on a little longer

      #099       Привет!       Ён-а, это твой любимый хён. Утро дождливое и кофе на вкус едва тёплый. Наполовину вода, наполовину сахар. Американский кофе самый худший. Я знаю, что тебе интересно, почему #099… Это число дней, с тех пор, как мы в разлуке. Сонхва съёжился и назвал меня глупым, но ты понял, да?       Я надеюсь, Сеульское небо чистое и погода тёплая для тебя. Но в случае, если нет, послушай песню, которой я поделюсь позже.       С большой любовью, Хонджун.

***

      Работа Уёна на полставки в ближайшем круглосуточном магазине — полный отстой.       Покупатель просит молотый кофе, и Уён готовит его, пока покупатель ходит по магазину. Он платит за кофе и пачку мятной жвачки, затем уходит. Уён смотрит на свое отражение в одном из холодильников напротив него. Его растрёпанные волосы скрыты под фирменной шляпой, на жилете что-то красное, а под глазами тёмные мешки.       Он крутит механический карандаш вокруг пальцев, двигаясь взад и вперед с решением достать банку шоколадного молока Дораемона из сегодняшней упаковки. Теперь осталась только одна. Он не может понять, почему людям это так нравится. На вкус это как вода, смешанная с какао-порошком.       Но может ему следует понять, он берёт себе один, в конце концов.       День жаркий и влажный. Тёмные тяжёлые облака покрывают небо. Скоро пойдёт дождь.       Уён пьёт молоко спокойно, без перерывов. Он корчит лицо от того, какой у него искусственный вкус, и размахивает банкой, чтобы сахар немного разбавился.       Как только он заканчивает, металл шумит от удара о дно мусорного бака, входит мальчик в школьной форме. Он покупает набор карандашей 3B и, быстро подумав, зонтик.

***

      На пути домой, Уён паникует на протяжении двух минут, когда не может найти его эйрподсы в портфеле. Потом он вспоминает, что сунул их в карман своей куртки, прежде чем переодеться в форму, и да, вот они.       Он прикрывает голову капюшоном куртки, когда капля воды падает ему на переносицу. Пытаться бежать бесполезно, он все равно промокнет и ещё больше вымотается. Он подключает свои эйрподсы и идёт домой с Time Walking on Memories на повторе.       Несмотря на тяжесть на плечах и недостаток сна, улыбка на его лице противостоит дождю.

***

      Полночь и 38!       Ёна-а, я знаю, что ты снова не спишь допоздна. Айгу, что же мне делать с тобой? Спи на моей кровати, у тебя же есть ключи, да? Я знаю, что это неудобно, так как моя квартира находится далеко от метро, но Санни сказал мне, что у тебя есть работа на неполный рабочий день (мы поговорим об этом при видеозвонке позже, я не могу поверить, что я не был первым, кто узнал), но если это поможет? Хе-хе, я слишком эгоцентричен?       Здесь довольно поздно, и я знаю, что мы договорились писать только по пятницам, но я скучаю по тебе. Просто в этот раз прости нетерпение хёна, ладно?       С большой любовью, Хонджун.

***

      Уён меняет простыни. Они пролежали слишком долго, и он не может рисковать аллергией в это время года. Летние каникулы подходят к концу, а ему всё ещё нужно навестить маму.       Он находит ополаскиватель для пуха уже наполовину пустым, и от запаха у него немного щиплет глаза. Он шмыгает носом и задаётся вопросом, не следовало ли ему купить лекарство, прежде чем прийти, у него сдавливает горло, которое, кажется, не отпускает.       Вытаскивая одеяла из шкафов, Уён спотыкается на воздухе и падает вместе со всем, что у него в руках. Одеяла были выстираны заранее, оставлены сушиться на солнце, он может определить это по запаху.       В Сеуле было душно и жарко. Уён держит шторы задёрнутыми в течении дня и открывает их, чтобы воспользоваться ветерком поздно ночью. Он покупает увлажнитель воздуха на случай, если воздух станет слишком сухим, и спит на свежих простынях, укрывшись пропитанными солнцем одеялами.

***

      Его мама спрашивает, она всегда так делает. — Ты выглядишь счастливым, — в том, как произносятся эти слова, есть определённая неуверенность. Вопрос внутри утверждения. Ты выглядишь счастливым/Он относится к тебе хорошо?       Уён допивает то, что осталось от сикхе в стакане Кёнмина, и обдумывает слова хотя бы для того, чтобы показать свою искренность. — Я счастлив. Он хорошо относится ко мне.       Она вздыхает, на какое-то время удовлетворённая. Какое это дело — растить ребёнка. Баланс между заботой и ожиданием, неспособностью сделать многое после того, как чадо вырастит. — Хорошо, — она отвечает, и, словно по волшебству, повторяет. — Хорошо. (Его мать дала ему бутылку макколи за день до его отъезда. Она ехидно улыбается и выглядит моложе и меньше, чем он видел её за последние годы. Уён дважды целует её в лоб и бормочет что-то о яде, получая последний выговор.)

***

      Ынкён-ши       Ён-а, твоя мама отправила мне рецепт сикхе? Должен ли я беспокоиться? Как твоя аллергия? Минки говорил что-то про пух. Ты же знаешь, что ты аллергик, Уён-а, зачем ты используешь ополаскиватель? Я рад знать, что ты спишь лучше. И нет, я не против того, что ты используешь мои одеколоны. Я не знаю, как сделать сегодняшнюю запись весёлой, потому что ничего не произошло, поэтому я заканчиваю её раньше. С большой любовью, Хонджун. (P.S. Я почти забыл сказать! Мы ходили смотреть на фламинго!!!)       [изображение прикреплено]

***

      Волосы Уёна становятся длиннее, так что он купил заколки для волос в случайном магазине во время одной из прогулок по городу. Аджума спрашивает его, не подарок ли это для девушки, и Уён лучезарно улыбается ей, прежде чем подтвердить это.       Он встречается с Саном и Чонхо на перекрёстке, и они идут в ближайшее кафе в поисках дорогого американо и чего-нибудь сладкого, чтобы усилить горечь. — Когда ты собираешься уволиться? — спрашивает Сан, откусывая половину своего клубничного торта, и немного глазури застревает в уголках его губ. — Стажировка в музее начинается вместе с учебой, верно? — Они не пересекаются, — рассеянно отвечает он. Его руки дрожат, кофеин вызывает у него дрожь. — Я мог бы это сделать. — Ён-а, — сурово зовёт Сан, и Уён наконец отрывает взгляд от своей чашки. Выражение лиц обоих его друзей отвратительно обеспокоенное. — ты хочешь сказать, что собираешься работать ночью в круглосуточном магазине, днём работать в музее, а утром ходить на занятия? Он переставляет элементы вопроса снова и снова, пока не понимает суть, и затем соглашается. — Дело не в том, сможешь ты или нет, хён, — говорит Чонхо. Он пьёт чай со льдом, замечает Уён. Кофе, кофе, апельсины. Это несоответствие заставило бы его рассмеяться в любой другой день. — Зачем изнурять себя до такой степени?       Уён пожимает плечами, и это тоже похоже на ответ.

***

      Он уволился с работы вскоре после этого.       Уён пришёл на свою смену и пока общался в полдень с парнем — Ёнджуном — он заметил, что в холодильнике больше нет шоколадного молока. Наоборот, это выглядело так, будто у них его не было с самого начала. Дораемон был заменён чёрной составной упаковкой с неровной белой надписью Чёрный Кофе! 00%. — Что случилось с Чокэмон? — спрашивает он, резко меняя тему. Ёнджун следит за его взглядом: — О, Йерим-ним сказала, что его некоторое время не будет в наличии. Я не помню почему. Может быть, ошибка в производственной линии?       Уён стоит, прижавшись всем телом к прилавку, устремив взгляд на пространство на третьей полке с этими странными, как у взрослых банками с якобы чёрным кофе, и внезапно вспоминает, что работа в круглосуточном магазине никогда не входила в его планы.       Он вдыхает. Это просто то, чем можно заняться летом. Просто чтобы… Он выдыхает. — Я увольняюсь, — выпаливает он, неуверенный, кому именно говорит эти новости. Себе или Ёнджуну. — Возможно, на следующей неделе. — Ох. Звони мне иногда? — губы Ёнджуна слегка изгибаются в подобии улыбки.       Уён задаётся вопросом, будет ли он когда-то звонить.       Его губы слегка изгибаются в подобии улыбки: — Конечно.

***

      Продержись еще немного       Ён-а, Сонхва затащил меня на один из его гик съездов и это было тааак скучно. Он оставил меня голодать без денег на два часа, чтобы связаться с супер саянами , ты представляешь? Шесть лет дружбы и какие-то роботы и странные люди важнее, чем я. Вау.       Поздравляю с прохождением стажировки! И мне понравились заколки для волос с фламинго, они милые (но не милее тебя).       С большой любовью, Хонджун.       (Послушай песню, которую я тебе отправил, она пока не очень хороша… Но мне нужно что-то, что будет напоминать тебе обо мне, пока я не рядом, верно?) [аудиофайл прикреплен]

***

      За три дня, до начала учёбы Уён берёт себя в руки, чтобы сделать суджеби .       Сейчас совсем неподходящее время года. Всего неделю назад было предупреждение о новой волне жары, а лето всё ещё волочит свои липкие ноги по тротуару Сеула. Но Уён просит у своей мамы рецепт и всё равно пачкает пол в квартире Хонджуна мукой.       Теперь, когда время года сочтено, оно приходит и уходит, в раздумьях о нём. Уён не понимает почему, но он не возражает. Нет никакой причины, ни одной, которую он мог бы раскопать сам. До этого он хорошо справлялся со всем, что касалось дистанции. Теперь уже не так сильно.       Уён нарезает лук точно так, как его учила мать, расположив указательный и большой пальцы на безопасном расстоянии от ножа, но не слишком далеко, чтобы он не выскользнул из его руки. Он разрезает его на две части, а затем повторяет процесс. Затем он приступает к чесноку и картофелю.       Он готовит в тишине. Сосредоточенные руки, имитирующие другие, которые он видел за работой так много раз до этого. Он думает о своих родителях, и он думает о своих братьях, и это, по сути, нелегко. Но это проще.       Готовить на кухне, которая ему не принадлежит, — это настоящий опыт. Уён находит набор ножей, которые, он абсолютно уверен, Хонджун никогда не использовал больше одного раза, и открывает разделочную доску, которая хранилась в целости и сохранности в коробке в одном из ящиков.       Когда готовишь для тех, кого любишь, всегда лучше разбираться в вещах, поэтому они с Хонджуном в основном оказывались в его квартире. Но готовить для себя, на кухне, где каждая посуда кричит чьё-то имя, — это то, что у него есть на данный момент.       Он заканчивает бросать тесто в кипящий суп, когда звонит его телефон. Уён принимает вызов, держа телефон зажатым между плечом и ухом. — Почему каждый раз, когда я тебе звоню, ты готовишь? — спрашивает Хонджун, его голос становится частично реальным.       Уён закрывает кастрюлю крышкой, позволяя ей завершить процесс. Он берёт свой телефон в руки и запрыгивает на чистую часть стойки. — Я думаю, настоящий вопрос в том, почему ты звонишь мне только во время еды.       Хонджун смеётся, звук эхом отдаётся в уши Уёна, скользит по туннелям и пускает корни внутри него. Боже, может ли тоска свести людей с ума? Уён определённо чувствует себя сумасшедшим. — Я не должен был смеяться так громко, — говорит Хонджун шёпотом. — Сонхва всё ещё спит. Тут ещё утро.       Уён быстро подсчитывает в уме. Где-то около трёх часов ночи там, где находится Хонджун. Он хмурится. — Что-то случилось, хён? — Я скучаю по тебе, — раздаётся щелчок языка. — и я беспокоюсь.       Уён кусает нижнюю губу, он ожидает, что пойдёт кровь, но она так и не начинает и, возможно, он недостаточно давит. Его тело согревается, и Уён хочет, чтобы слёзы просто упали, чтобы охладить его. — Не о чем беспокоиться, — машинально отвечает он. — Я в порядке.       Пауза. — Скажи мне, если я неправильно это читаю, — Похоже, Хонджун начал и закончил одно и то же предложение. — но это нормально — говорить, что ты расстроен, Уён-а. Ты можешь оставить сердитые заметки о том, как весь этот беспорядок портит твой режим сна. Ты можешь говорить о том, как ужасно прошёл твой день, когда я звоню тебе. Ты можешь жаловаться и расстраиваться. Я пойму.       В первый год учёбы в средней школе Уён провёл неделю прикованным к постели. У него был насморк и болело горло. Доктор сказал, что это сезонное и скоро ему станет лучше.       В те дни он вспоминает, как дом двигался без него. Его старший брат уходит в школу, Кёнмин плачет в детской, его отец жалуется на потерянные ключи. Время от времени кто-нибудь заходил проведать его, но большую часть времени он оставался один. Впадая в лихорадочное состояние и выходя из него.       Он чувствовал себя оторванным от реальности, постоянно похожим на призрака, который не может двигаться дальше, но и не может остаться. Мир не остановиться для него, он будет вращаться и вращаться, и оставит его позади, если он не сможет идти в ногу с ним.       Необходимо обеспечить постоянство. И вот почему, когда Хонджун уходит, Уён задаётся вопросом, не работал ли он недостаточно усердно.       Слёзы капают, и слова, которые он прятал под языком, с трудом вырываются: — Я скучаю по тебе, хён. Я скучаю по тебе так сильно, что это причиняет боль.       Успокаивающие слова Хонджуна превращаются в отчаянные извинения, и Уён принимает их, как только они произносятся.       Он долго не переставал плакать, Хонджун оставался рядом.