Слабое свидетельство

      Уже садясь в машину, Альбедо вдруг остановился, как будто что-то вспомнил, и вернул взгляд на Кэйю.       — Нам не помешает Сахароза?       — Если мастер Альбедо считает, что не помешает, значит не помешает, — с очаровывающий улыбкой развёл руками Кэйа.       Альбедо скользнул взглядом по губам Кэйи и сел на переднее сиденье, закрывая за собой дверь. Кэйа завёл мотор, наблюдая, как Альбедо копается в своём телефоне. Он приложил телефон к уху, пальцами разглашивая хмурую складку между светлыми бровями.       — Сахароза, — коротко позвал он в трубку. — Ты не против, если сэр Кэйа приедет со мной? У нас возможно будет секс.       Сахароза что-то ответила, но Кэйа не слышал, что именно. От услышанного Альбедо чуть приподнял брови и, кажется, оживился.       — О? Это слабое свидетельство в пользу шестой моей гипотезы и… Нет, погоди, ничего мне не говори, я приеду и сам посмотрю, что ты насчитала, — Альбедо сбросил вызов и кивнул Кэйе: — Езжай.       В прихожей их встретила Сахароза в помятых серых спортивках и невнятного цвета майке с принтом. Она выглядела заспанной, её волосы неуклюже примялись с одной стороны и явно давно не видели расчёски. Привычным движением поправив круглые очки, она тихо поздоровалась:       — Здравствуйте, мастер Альбедо, сэр Кэйа.       — Можно просто Кэйа, — Кэйа был готов поспорить, что Сахароза проигнорирует эту возможность, как и Альбедо когда-то при первой их встрече.       Зевнув, Сахароза ушла из прихожей куда-то вглубь квартиры, Альбедо стянул мягкую шапку и бросил её в корзину недалеко от входа. Он коротко пояснил, куда класть верхнюю одежду, разулся и ушёл мыть руки. В проходе мелькнула Сахароза с йогуртом в руках.       Отряхивая влажные руки, Альбедо вышел из ванной, на ходу расстёгивая университетскую рубашку. Он бросил через плечо: «Помой руки и подожди меня» и ушёл в ту же сторону, что и Сахароза.       Когда Кэйа вышел из ванной, Альбедо уже был в домашних штанах и футболке, с накинутым поверх лабораторным халатом. Из-под закатанных до локтя рукавов виднелось несколько чуть выцветших фенечек. Сахароза в таком же халате что-то показывала на стоящей посреди комнаты маркерной доске. Кэйа огляделся. В целом квартира выглядела лучше, чем он опасался. В гостиной, где, как полагал Кэйа, они все в данный момент находились, помимо маркерной доски был диван и большое кресло с несколькими цветными пледами, два футона на полу и большой обшарпанный стол, сплошь покрытый какими-то бумагами с записями, расчётами, набросками. Под столом пряталась коробка, в которой стопкой стояло ещё несколько пачек исписанных листов.       Кэйа вернул взгляд на химиков. Сахароза продолжала объяснять, левой рукой указывая в разные места мелких вычислений на доске, пока Альбедо быстрыми умелыми движениями разминал её правую ладонь, изредка кивая услышанному. Когда Сахароза закончила говорить, Альбедо выпустил её руку, не глядя поймав подставленную вторую, достал тюбик крема для рук из кармана халата, выдавил немного и начал задумчиво вертеть её в руках, прощупывая мышцы и суставы. Закончив, Альбедо выпустил и вторую руку, выуживая из кошмара на столе толстый блокнот и карандаш.       — Я пробегусь по формулировкам гипотез и поправлю с учётом новой информации, Сахароза, пожалуйста, пойди доспи ещё, мы не будем шуметь, — Альбедо бросил взгляд на часы. — Ещё минимум два часа, хорошо?       Сахароза кивнула. Альбедо мягко улыбнулся и потрепал её по волосам. Сахароза прикрыла глаза, смакуя такую редкую для их образа жизни простую человеческую заботу. Их взаимоотношения едва ли были похожи на то, что обычно бывает в романтических парах. Они безусловно были друзьями, хоть и не разговаривали особо ни о чём, кроме научной деятельности, не делились всеми подробностями личных жизней. Но Альбедо знал, что если ему что-то будет нужно, то Сахароза использует 100% возможностей своего невероятного мозга, чтобы помочь. И Альбедо собирался завещать ей своё тело для научных исследований. Он пока никому об этом не говорил, но собирался рассказать на Сахарозин день рождения. Между Сахарозой и Альбедо много тактильных взаимодействий и заботы друг о друге. Если бы не это, они оба постоянно оказывались бы в больнице то с недосыпом, то с недоеданием, то ещё с чем. Им обоим одинаково тяжело заботиться о себе — игнорировать потребности тела давно вошло в дурную деструктивную привычку, мешающую работать — заботиться о ком-то другом оказалось не в пример проще. Напоминать друг другу поесть и поспать, ненавязчиво следить за чужим рационом, массировать вечно затекающие от сидячего образа мышцы трапеции и плечи, вместе делать зарядку уставших глаз, разминать друг другу руки в профилактике туннельного синдрома — они взаимно делегировали друг другу заботу о себе, при этом обмениваясь необходимым минимумом тактильности и социализации.       — Умница, — Альбедо ласково поцеловал её в кромку волос вверху лба. — После того, как поспишь, расскажу тебе, что нам принёс сэр Кэйа, — улыбка Альбедо стала заговощеской. — Скажу по секрету, там часть тела.       Сахароза, которая уже почти ушла, обернулась в дверях спальни. Её глаза блестели.       — Кусочек человека??? А можно будет после дела забрать в коллекцию?       — Сомневаюсь, это же вещдок, — задумчиво протянул Альбедо. — До закрытия дела вряд ли разрешат забрать, а он может успеть попортиться, — Альбедо негромко хлопнул в ладоши, обозначая закрытие диалога. — Так, шлёпай спать, моя дорогая. Вещдок я оставил в холодильнике — в универскую лабораторию его нести нельзя — он у нас не совсем легально. Более подробные инструкции я приложил с запиской, найдёшь. Поспи хотя бы два часа!       Сахароза кивнула последний раз и закрыла за собой дверь. Альбедо снял лабораторный халат и повесил его на спинку стула, взял со стола кружку с давно остывшим чёрным чаем (сколько дней он тут стоит?), отпил полглотка, чтобы смочить горло. Повернул на Кэйю свой усталый ничего не выражающий взгляд:       — Тебе подойдёт на диване? Из альтернатив только футоны, в спальне Сахароза и мы не будем её тревожить, — Альбедо забрался рукой под свою растянутую домашнюю футболку и ленивым жестом почесал плоский живот. У Кэйи где-то в горле по-юношески затрепетало — он никогда не надеялся увидеть что-то настолько уютное и сакральное.       — Как пожелает мастер Альбедо, — Кэйа постарался вложить в свой голос столько бархата, сколько получится. Альбедо, кажется, не обратил внимания, бесстрастно кивнул и потянул футболку наверх через голову, — Кэйа засмотрелся на то, как скользит хлопок по худой спине, — и босыми ногами пошлёпал в ванную за презервативами, оставив Кэйю наедине с диваном.        Альбедо вернулся уже без майки, в одних только растянутых штанах, болтающихся на бёдрах и подметающих штанинами пол — явно не по размеру. Он встал напротив Кэйи, собирая тонкими пальцами непослушные волосы в хвост, чтобы не лезли в глаза. Кэйа снова растерял все мысли, засматриваясь. У Альбедо не было даже намёка на пресс — ещё бы, откуда ему там взяться. Бледная, гладкая и нежная на вид кожа покрывала плоский, худой живот и щуплую грудь с маленькой тенью впадинки ровно посередине между грудных мышц, ниже сердца, там где должны расходиться на две половинки рёбра. Пасмурный свет из окна высвечивал правый сосок: маленький — не больше полутора сантиметров в диаметре, не розовый, чуть темноватый. Три родинки на животе. Лебединая шея. Светлые шрамы на птичьих запястьях. Мышиная поросль в подмышечных впадинах. Кэйа прикрыл глаза и тяжело сглотнул, сбрасывая с себя наваждение. Альбедо выглядит почти как подросток — нежный, молочный, изящный — и как его только в такого угораздило?..        Холодные пальцы коснулись пуговиц на белой рубашке, одну за одной вынимая их из петлиц. Кэйа задержал дыхание и не мог найти в себе сил открыть глаза, боялся, что если увидит Альбедо сейчас таким: сосредоточенным, но мягким, источающим свет, то немедленно испустит дух и больше никогда не сможет называть искусством что-либо, после того, как он увидел руки Альбедо на своей груди.       Альбедо выправил полы рубашки из облегающих чёрных джинс и потянул вниз рукава, сбрасывая лишнее. Кэйа открыл глаза, помедлил секунду, расстегнул и стянул с себя штаны, опустился на колени и потянул вниз мягкие домашние спортивки Альбедо — они легко упали на пол. Под ними ожидаемо не было белья. Кэйа приткнулся головой в светлое бедро как уличный пёс, никогда не знавший хозяйской любви. На его тёмные волосы опустилась узкая ладонь. Кэйа замер, едва дыша — лишь бы не спугнуть руку, ласково перебирающую жестковатые пряди. Осторожно положил ладонь на второе бедро — прямо перед своими глазами, повёл вверх, ласково погладил большим пальцем подвздошную кость. Кожа под рукой покрылась мурашками — надо поскорее засунуть Альбедо под одеяло. Кэйа поднял глаза и встретился с неожиданно тёплым взглядом глаз цвета Баренцева моря. В груди предательски задрожало. Кэйа закрыл глаза и сделал медленный вдох. Ошибка, в нос ударил терпкий запах горячей кожи и выступающих капелек предэякулята. Кэйа вздрогнул и потянулся лицом вперёд, утыкаясь носом в тёплое, нежное, пахучее. Альбедо вздрогнул и с тихим «пойдём» потянул Кэйю на диван.       Кэйа лёг на спину и бережно усадил Альбедо на свои бёдра. Нащупал рукой ближайший плед, приподнялся и накинул его на худые бледные плечи, чуть завернул спереди. Возможно, так Кэйа ничего не увидит. И пусть. Зато Альбедо будет тепло. Это в целом всё, что важно. Кэйа осторожно запустил руки под плед, погладил щуплую спину. Альбедо наклонился ближе и лёг на чужую грудь — это хорошо, так плед точно не упадёт. Кэйа скользнул ниже одной рукой, осторожно погладил впадинку между ягодиц — Альбедо не любил долгих прилюдий, ему не хотелось тратить много времени на тело. Ему обычно практически не нужна была подготовка — может быть потому что он водил к себе кого-то каждый день, а может просто использовал какие-то игрушки сам с собой. Кэйа больше верил во второе — Альбедо не слишком любил людей, у него было не очень много социальных связей. Возможно, Кэйа просто хотел в это верить, потому что жалобно цеплялся за слабое чувство будто он для Альбедо кто-то особенный.       Альбедо приподнялся, выпрямился и, помогая себе рукой, насадился на Кэйю, закусив губу и прикрыв глаза. Он плавно опускался и поднимался, брови дрожали. Кэйа придерживал плед осторожно, одними пальцами. Какое-то иррациональное благоговение окутало его руки, не позволяя касаться Альбедо так, будто он икона. Спас нерукотворный. Опустившись чуть резче обычного, Альбедо быстро втянул воздух через нос, ускорился и легко коснулся руки Кэйи, потянув её вниз. Кэйа подчинился, несколько раз сжал руку, Альбедо всхлипнул и излился в тёплую ладонь. Кэйа сжал в пальцах плед, раскрыл глаза пошире и кончил в презерватив.       Альбедо иногда оставался поспать на груди Кэйи, но сегодня был не такой день. Он немного полежал, оставляя тихие поцелуи, потом шепнул «спасибо» и ушёл в ванную. Зашуршала вода. Кэйа накрыл лицо чистой рукой. Надо было вставать, чтобы не стоять потом в дýше одному — это сейчас чревато мыслями, которые он совсем не хотел бы допускать. Кэйа протёр пальцами усталые глаза. Смуглая грудь мерно поднималась и опускалась в сероватом дневном свете. Давно ничего такого не было.