Vanilla and chocolatte

(PG-13, романтика, нецензурная лексика, юмор) Николас кое-чем очень обеспокоен. Он уже неделю наблюдает совершенно несвойственное его парню поведение. Тот постоянно хочет что-то сказать или спросить, а потом вдруг отдергивает себя. Его руки часто почти что незаметно тряслись, выдавая хозяина с головой. Почему Рин так нервничает, Николас так и не понимает и не может понять. Последней каплей был момент когда он застал Фрея в три часа ночи, сидящим на постели с линейкой в руках. Перепугался он тогда ни на шутку, и хорошо, что квартира Рина двухэтажная и находится на самом вверху здания, иначе пришлось бы извиняться перед соседями за визг посредине ночи. То, что Николас чуть не поседел раньше времени — просто чудо. Мужчина долго обнимал Янга после этого и, опять же удивительно, попросил прощения, но на вопрос, что собственно происходит так и не ответил. Ник решил оставить это на утро, однако, когда он проснулся дома уже никого не было, а вторая половина постели была холодной, как и завтрак, который ждал его на кухне.«Вызвали на работу. Буду поздно. Не скучай.» На краешке бумажки было нарисовано сердечко. У Рина всегда был такой красивый почерк, что аж завидно становилось. Ещё через неделю Николас и правда начал волноваться по поводу и без. Он ничего не понимает. Рин уходит рано, приходит поздно и уставший, а от вопросов увиливает. Мысль о том, что любовь прошла, завяли помидоры пришла к Николасу под конец второй недели такого родео. Поэтому он решил идти на пролом. Лучше он узнает сразу, нежели застанет Фрея с кем-то другим. Ночью он специально дождался мужчину и твердо заявил, что их ждёт серьезный разговор. Ну, он так думал, на самом же деле его голос слегка дрожал. Рин всеми силами пытался отвертеться вновь, но когда глаза Янга начали подозрительно блестеть он все же послушно сел для разговора. — Рин, что происходит? — Ник опёрся руками об стол за которым сидел Фрей. — Что не так? — Да, что не так, — саркастически передразнил его парень. — Не строй из себя дурачка! — Ники я правда не понимаю о чём ты, — конечно же Фрей понимал в чем дело. Он совсем пропал и никак не уделял время Янгу, но на то были веские причины. Он не может сейчас проболтаться, когда всё почти готово! — Не называй меня так! Где ты все время пропадаешь? Я понимаю, работа, но не настолько же! Раньше так не было… — Ник, серьезно, я очень устал и не хочу это выслушивать. Пошли спать? — Я пытаюсь поговорить, а ты даже объяснить мне ничего не хочешь. Вечно ноешь, что я не иду на контакт, а что ты сейчас делаешь? Ну и иди спать! Больно надо! — Николас почувствовал себя истеричной женой, но он упрямо собрался и выбежал из квартиры, не обращая внимания ни на какие слова, лишь напоследок заявил. — Позвони, как найдешь на меня время. Тем же вечером Лизи с Сией выслушивают длинный монолог о том, какой Рин Фрей редкостный мудак, параллельно вытирая сопли и слезы с лица Николаса. Бесспорно, сначала он пришел в более-менее нормально состоянии духа хоть и было видно, что он подавлен, но после бокала вина его прорвало и Лизи всерьез начинает боятся за соседей, их явно затопит. Когда истерика дошла до стадий: «Какой я мудак, он так устал, а я устроил такую истерику!» и «Он точно меня больше не любит!» Сия тактично уложила его спать. После приехал Фрей. Он извиняется за Николаса и забирает свою спящую вредину домой. Сегодня утром он уже никуда не уйдет. «Похоже, придется сделать все в менее романтичной обстановке.» — С этими мыслями Рин наконец проваливается в сон, крепко обнимая свое солнце. Утром Николас просыпается с тяжёлой головой, будто она весит целую тонну и поднять ее не представляется возможным. Он смутно помнит что вчера было, но он явно переборщил с выпивкой. Вторая половина кровати снова пустая, но теплая, а с кухни доносится странный грохот. Ник пытается подняться, но перед глазами все кружится. — Не вставай, — прозвучал мягкий, столь родной голос. — Рин, слушай, я вчера… — договорить ему не дали. — Не извиняйся, ты вчера это сделал раз сорок, не меньше, — Рин печально усмехнулся и присел на край кровати, рядом с Николасом. — И тем более моей вины здесь явно больше. Янгу приходится тратить усилия, чтобы не хлюпать носом. Головная боль ушла на второй план. — Николас, это не самая романтичная атмосфера, да и я хотел сделать все максимально красиво, но тебе нравится все портить, — Рин нервно кусает губу и снова смотрит на Николаса, резко выдохнув, продолжает. — Я все это время, я готовился, что бы сказать тебе, то есть сделать предложение. Рин тянется в сторону прикроватной тумбочки и выуживает из недр ящика бархатную коробочку синего цвета и, открыв её, продолжает: — Я знаю, мы часто ссоримся, да характеры у нас не сахар, но ещё я знаю то, что очень люблю тебя и без тебя все будет уже совсем не то. Николас Янг, ты выйдешь за меня? Сам Николас все это время смотрел на Рина, не до конца понимая сон это или правда и, осознав происходящее, начал краснеть, а его глаза снова слезиться. — Ты не должен отвечать сейчас я приму любой твой выбор и. — зачем-то снова продолжил Рин, видимо, испугался. — Да. — Что? — Да, да, да, что не ясно, я выйду за тебя, тупой ты придурок… — Николас не успевает договорить, как тут же оказывается в родных объятиях и чувствует холодный металл на своем пальце. Кольцо выглядит просто, но Николас боится спрашивать сцену. — А почему на колено не встал? — захотелось Янгу — или уже Фрею — пожаловаться, так, для вида. — А ты мне испортил все планы своим побегом, — Рин ещё крепче прижал его к себе. — Я так испугался. Николас промолчал. Ему и правда было стыдно за свой поступок. Немного посидев в тишине, он продолжил: — Задушишь же, придурок, у тебя бионическая рука! — Прости меня. Я люблю тебя. Очень сильно, — сказал Рин и чуть уменьшил силу объятий. — Я тебя тоже. И уже почти не злюсь. — Почти? Да что вы говорите Николас Фрей, — Еще не Фрей. — Пока что не Фрей. -И на что я только что согласился? — сокрушенно покачал головой Николас, естественно, наигранно. Он бы согласился ещё и ещё, если бы была возможность что-то изменить. — Не целую вечность с самым прекрасным мужчиной на свете, — улыбнулся Рин. — Да, а ещё невероятно скромном. — Не без этого конечно. Снова воцарилась тишина. Уже было далеко не утро и город давно не спал, но с такой высоты этого не было слышно. — Но платье я не надену, — твердо заявил Николас. — Я уже купил прекрасное белье и кружевные чулки они тебе прекрасного пойдут, — промурлыкал Рин и полез руками под футболку своему почти-что мужу. — Только после свадьбы, дорогой, а теперь клешни убрал и понес меня на кухню, я есть хочу, — в ответ лишь тихий смех Рина, который готов был носить свою принцессу на руках, если она не будет буянить. Наконец-то всё на своих местах