Неправильные чувства

Лекция была откровенно скучная. Кому какая разница, что из себя представляет земельное право, когда тебе 22 года и ты студент третьего курса, который почти не спал ночью? Вот и Кацуки Бакуго было все равно. Он бесцельно бродил взглядом по аудитории, силясь не уснуть. Прошлая ночь прошла в подготовке доклада на следующий семинар, поэтому поспать удалось от силы пару часов. Утром он наспех умылся, схватил сумку и верхнюю одежду, по дороге выпил стакан гадского горького кофе из ближайшей забегаловки – привычный набор действий для Бакуго. Не то, чтобы ему совсем было в тягость учиться. Нет, он сам решил выучиться на юриста, после того, как в школьные годы вел себя весьма агрессивно и задирал любого, кто ему не нравился. Повзрослев, он многое переосмыслил, и идея, что он может помочь другим людям защититься от подобных случаев, ему нравилась. Однако учиться и вместе с тем работать, чтобы хоть как-то содержать себя, было непросто. Работал Кацуки барменом в небольшом кафе недалеко от универа. Это была единственная работа, с которой его не поперли, и то, скорее всего, только потому что совершенно не хватало персонала. А Бакуго, хоть и с недовольством, но был готов выполнять всю необходимую работу. Преподаватель что-то начиркал на доске и противный скрип мела заставил Бакуго поморщиться. Он проследил за надписями и, вздохнув, перевел взгляд в противоположную часть аудитории. Тот, словно сам собой, остановился на разноцветной макушке, которая низко склонилась над тетрадью. Ее обладатель тщательно конспектировал все сказанное преподавателем, не обращая внимания на сокурсников. Кацуки болезненно сглотнул, не в силах оторвать глаз. Шото Тодороки. Его личный сорт загонов. Почему-то складывалось ощущение, что именно на этого человека такой, как Бакуго, не имеет права даже смотреть. Они слишком разные. Тодороки – отличник, лучший студент чуть ли не всего курса, призер всех научных конференций, которые проходят на факультете. Он успешный, красивый, популярный, по нему сохнет добрая половина омег и даже некоторые альфы. И это все даже несмотря на то, что он сам бета. Да еще и поговаривают, его отец занимает пост главы одной из префектур, что только увеличивало популярность Шото. Хотя Тодороки ни разу сам не заикнулся об этом родстве. Бета вообще не был человеком болтливым, он держался особняком и почти не имел близких друзей. Разве что… Момо Яойрозу, которая сейчас так же прилежно конспектировала лекцию, сидя рядом с ним. Эти двое выглядели как парочка, но все на потоке знали, что у Момо уже есть своя омега с другой кафедры, поэтому разговоры быстро прекратились. Кацуки же был самым обычным. Даже хуже того, таких как он называют агрессивными и обходят десятой дорогой. Альфа вспыльчивый, несдержанный, грубый и с первых дней заработал авторитет задиры. Он всего лишь не любил дурацкие расспросы и советы, а в силу характера отвечал достаточно резко. Да, он всегда на славу делал свои проекты, на семинарах получал неплохие баллы, но из-за постоянных стычек его даже преподаватели недолюбливали и порой снижали баллы. Из общаги его тоже достаточно быстро выселили после ссоры с комендантом, и Бакуго пришлось кое-как подыскивать новое жилье. И вот теперь посчастливилось ему, такому проблемному, влюбиться в первого красавчика потока. Но альфа ничего не мог с собой поделать, ведь когда осознал, было уже поздно. Они не были лично знакомы, а подойти к бете у Кацуки не хватало духу, ведь он понимал, что это вызовет лишь неприязнь и лишние вопросы со стороны окружающих. И если на последнее ему было относительно плевать, то увидеть отвращение на лице Тодороки альфа не хотел. Ведь это будет значить, что у него не осталось шансов. Поэтому Бакуго просто занял позицию наблюдателя и старательно ждал того момента, когда сможет попробовать наладить контакт. Если он будет, конечно, но об этом он принципиально не хотел задумываться. Конечно будет, нужно только время. Наверное, он слишком засмотрелся, потому что альфу резко ткнули локтем под ребра, заставив недовольно зарычать и повернуться. Его лучший друг, Эйджиро Киришима, подозрительно косился на него. - Ты смотришь на Тодороки уже минуты три, с тобой все в порядке, дружище? – негромко прошептал Эйджиро, обеспокоенно глядя на альфу. Он всегда чувствовал изменения настроения и запаха друга, несмотря на то, что тоже был альфой. Возможно, это было особенностью его характера, а может что-то еще. Бакуго никогда не задумывался. Кацуки только покачал головой, закусывая губу и опуская взгляд обратно в конспект. Это неправильно, привлекать к себе вниманием, откровенно пялясь на объект воздыханий. Надо впредь быть аккуратнее. Вопросы на эту тему ему совершенно ни к чему. Остаток пары прошел в тщетных попытках отвлечься от мрачных мыслей, которые так или иначе были связаны с бетой. Бакуго просто не понимал, почему его никак не отпустит. Это одновременно и злило, и расстраивало его, ведь что делать с чувствами, он не имел понятия. Отношений у альфы было немного и все они начинались, по сути, без его особого участия. Все-таки быть хулиганом в школе достаточно круто, каждая вторая омега хотела с тобой встречаться. Плохие парни нравились многим, кто бы что ни говорил. Не то, чтобы Кацуки гордился своим прошлым, но в каких-то аспектах тогда было гораздо проще. Сейчас ему приходится думать о последствиях, прежде чем что-то сказать или сделать. Получалось с переменным успехом. Из этих безрадостных мыслей альфу вывел новый тычок Киришимы. Все студенты уже собирали вещи, видимо пара закончилась. Бакуго поспешил последовать их примеру. - И все-таки тебя что-то беспокоит, - заметил друг, когда они шли по переполненным коридорам в кафетерий. - Отвянь, дерьмоволосый, - беззлобно огрызнулся Кацуки. Что-что, а привычка давать дурацкие клички у него осталась, благо Киришима всегда относился к подобному с юмором и просто подкалывал его в ответ. Но сегодня тот был явно чем-то обеспокоен, поэтому не стал разряжать обстановку очередной шуткой по этому поводу, а продолжил внимательно смотреть на Бакуго. Альфа вздохнул. Не отвяжется же. – Просто не выспался. - Да нет, тут не только в этом дело, - покачал головой Эйджиро, вздыхая. – Ты в последнее время все чаще отмалчиваешься, и все время смотришь на того Тодороки. Что-то с ним не так? Бакуго промолчал. Вот и что ему говорить? Киришима, конечно, не станет его осуждать, он хороший друг, но даже для самого себя признаваться в подобном было унизительно. Неужто он настолько дерьмовый человек, что может только смотреть на объект любви и никак не пытаться с ним поговорить, боясь быть отвергнутым? Или трус какой-то? Вот уж нет уж. Альфа рядом вновь вздохнул. Кацуки никогда не был человеком, который легко рассказывает происходящее на душе, но в этот раз, видимо, все еще сложнее. Раньше он так сильно не замыкался. Киришима не знал, как вести себя с таким Бакуго. Стоит ли на него надавить или дать время все обдумать? Друзья так и заговорили, каждый думал о своем. В молчании они купили себе поесть и сели за один из свободных столиков. Глядя, как Кацуки безрадостно поглощает свою порцию пищи, даже от поднимая глаз, Киришима предпринял еще одну попытку разговорить парня. - Бро, может у тебя проблема какая? Может я помочь смогу. - Помочь? – хмыкнул Бакуго, исподлобья зрыкнув на друга. – Разве что у тебя есть электрошокер, который память отшибает. Эйджиро негромко усмехнулся, заговорщицки подмигивая: - Такого не водится, к сожалению. - Тогда вряд ли. - Чего такого тебе забыть хочется внезапно? Ты же вроде это… Психически стабильный. - Фу, ты откуда таких словечек нахватался? – наигранно скривился Бакуго, щурясь. Такое сочетание слов его развеселило. – С этим, четырехглазым переобщался? Или еще какая неведомая хрень. - С Иидой, что ли? Та не, я просто к тому, что раньше у тебя не было такого паршивого настроения, чтобы хотелось что-то забыть, - Киришима подпер подбородок рукой, поднимая взгляд в серый потолок. – Ты разве что материл все на чем свет стоит. - Угу… - светловолосый альфа вновь помрачнел. На душе снова появилось гадкое ощущение, что он слишком грязный, чтобы иметь подобные светлые чувства. Эйджиро внимательно посмотрел на приятеля, его вид принял сочувствующее выражение. - Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты влюбился. От этих слов Бакуго взвился на стуле, едва не опрокинув открытую упаковку молока. - Долбанулся, что ли? Вот еще. - Ага! Значит в этом дело? – Киришима победоносно зыркнул глазами и на всякий случай немного отодвинулся на стуле, глядя во взбешенные, но одновременно испуганные глаза альфы. - Тебя омега отшила, не выдержала характер? Кацуки зарычал, стукнув кулаком по столу. - Не было такого! - Тогда почему ты так взъелся? - Да потому что ты, чувак, лезешь куда не просят, - альфа резко встал, едва не опрокинув стул и, подхватив поднос, зло выкинул его содержимое, поспешив покинуть кафетерий. Киришима же остался сидеть на месте, задумчиво и обеспокоенно покачивая головой. Такого раньше не случалось, может действительно в жизни Бакуго происходит что-то серьезное? Альфа плюхнулся на пустую скамейку около корпуса и болезненно сжал голову руками. Этот разговор только усилил то неприятное чувство, что сжигало изнутри. Хотелось орать, хотелось вырвать себе сердце и душу, которые так не вовремя ожили и влюбились в совершенно идеально неподходящего обладателю человека. Ну вот почему? Почему именно с ним все это происходит? Почему нельзя было влюбиться в милую тихую омежку? Или любого другого бету? Да кто угодно был бы лучше, чем этот чертов Тодороки, к которому без свиты и не подойдешь. Кацуки медленно и тяжело выдохнул, чувствуя спазмы где-то в груди. Он приподнял голову над руками, бессмысленно глядя вперед и не видя ничего вокруг. Мысли и не думали утихать. Бакуго бессильно зарычал и откинулся назад, на жесткую спинку, переводя взгляд в небо. Очень хотелось закурить. Бесцельно пошарив по карманам куртки, альфа все-таки нашел почти закончившуюся пачку сигарет. Он быстро прикурил одну, вдыхая едкий дым и понемногу успокаиваясь. Кажется, курить он начал совсем недавно, как только осознал свою влюбленность. Поначалу горечь была неприятной, но отлично помогала расслабиться, поэтому прекращать Бакуго и не думал. Ему было плевать на свое здоровье. Достаточно крепкий, чтобы не подохнуть от такой мелочи, а все остальное уже неважно. Дело в том, что где-то года полтора назад, придя на плановый осмотр к врачу, альфе поставили весьма неутешительный диагноз в столь юном возрасте – бесплодие. Тогда Кацуки орал и матерился так, что успокоить его удалось только с помощью угроз позвать охрану. Бакуго мечтал о семье. То есть, не сейчас, конечно, но он хотел… Хотел, чтобы в будущем у него был дом. Омега, который бы встречал его с работы, целовал в щеку и радостно улыбался. Детишки, которые с радостными криками обнимали с порога и вешались на шею. Семья, где царил бы мир и покой, место, где Кацуки наконец были рады... И вот, его мечты были растоптаны одним лишь словом. Бесплоден. «Дерьмо», - безрадостно хмыкнул Бакуго, потушив окурок о скамейку. Словно сама судьба говорила ему: «Ты ничтожество, ты ничего не достоин». И, кажется, понемногу альфа сам начинал в это верить. «Если я не могу ничего изменить, то и думать об этом бессмысленно», - решил он, поднимаясь и отряхиваясь. Вернувшись в корпус, Кацуки вбежал в аудиторию лишь на несколько секунд раньше преподавателя. Заняв свое место рядом с Киришимой, который как-то беспокойно окинул его взглядом, Бакуго кратко объяснил, где был и сосредоточился на учебе. Остаток дня прошел как в тумане. Бакуго не помнил, что он делал, не помнил, как выступил со своим докладом и даже не мог вспомнить, сколько ему поставили. Очнулся он лишь когда вместе с Эйджиро вышел на порог корпуса и поморщился от окатившего его холода. Поплотнее закутавшись в шарф, он изредка кивал на рассуждения друга о какой-то малозначимой ерунде и на автомате передвигал ногами. После учебы в голове было блаженно пусто. Кацуки лениво подумал, что ему через час нужно быть на работе. Потом долгая смена, во время которой альфа раз сто пошлет капризных клиентов, естественно в мыслях, чтобы его не выгнали, потом нужно зайти в магазин за рисом и овощами, а потом до самой ночи сидеть над конспектами. Все так скучно и обыденно. Мимо проходили такие же уставшие студенты, многие зевали и хмурились. Еще бы, совсем скоро, через месяц, наступит пора экзаменов и тогда уж многим будет несладко. Бессонные ночи, вечно злые преподы, которых нервируют пересдачами… Кацуки никогда не был в числе тех, кто сильно морочил себе этим голову. Несмотря на характер, он был очень прилежным и старательным учеником, почти все сдавал с первого раза и на неплохие баллы. На звание отличника никогда не претендовал, ему хватало просто того, что с учебой у него не будет проблем. Распрощавшись с Киришимой неподалеку от своей кафешки, Бакуго поплелся на работу. Появившись там пораньше, он успел переодеться и даже сделать еще один стакан кофе за день. Потягивая напиток, альфа открыл в телефоне Инстаграмм, но, пролистав буквально пару фото, сразу закрыл его. От таких счастливых лиц тошнило. Сразу напрашивались сравнения. Не хотелось вспоминать свою неудавшуюся жизнь. Все серое и однотипное, никаких красок. Учеба, набившая оскомину, нелюбимая работа за гроши, даже его квартирка, которую он снимал у знакомых родителей, была невзрачной. Отношений нет и даже нет желания пойти куда-то в клуб, чтобы подцепить какую-то миловидную омежку на ночь. Бессмыслица какая-то. Кацуки горестно вздохнул и снова открыл Инстаграмм. Словно на автомате, он нашел в поиске страницу Тодороки. Узнал о ней он, случайно увидев, как Киришима листает список собственных подписок. Насмешливо узнал, почему он следит за «этим смазливым принцем». Бакуго уже не мог вспомнить, что там ответил друг, но затем все-таки нашел сам. Он смотрел на такого же холодного, как и в жизни, бету и думал, как докатился до такой жизни. Сталкерит однокурсника. Хотя, наверное, он далеко не один такой, но сам факт. Бездумно обновив страницу, Кацуки увидел новую фотографию. Поколебавшись пару секунд, он все-таки открыл ее и сердце предательски сделало кувырок. Но фото Тодороки задумчиво смотрел куда-то мимо камеры, держа стакан с лого дорогой кофейни. Разноцветные глаза прищурены из-за солнца, что светило в лицо, но все равно они были настолько яркими, что отвлекали даже от большого шрама в четверть лица. Бакуго всегда было интересно, где можно было так искалечится. Поговаривали, что это не единственный шрам Тодороки, что именно из-за отметин на теле он носит закрытую одежду. Альфе же было откровенно плевать на подобные слухи. Впрочем, это никак не вредило репутации беты и совершенно не мешало оставаться самым популярным парнем на потоке. Задумавшись, Бакуго пролистал страницу вниз. В основном селфи, время от времени фотографии природы и архитектуры, в общем ничего примечательного. Кроме, конечно, постов под фото. Тодороки писал кратко, но глубоко, и Кацуки любил перечитывать его слова. Он словно слышал бархатный голос беты, и это приносило ему какое-то мазохистское удовольствие. Очнулся альфа от негромкого звона, оповещающего о новом клиенте, и только потом понял, что на лице играет широкая улыбка. Раздраженно рыкнув под нос, он зло сунул телефон в карман джинсов и пошел обслуживать посетителя. К вечеру все оставшиеся мысли окончательно вытеснила из головы дикая усталость. Бакуго на автомате влез в свои родные джинсы, попрощался с оставшимися сотрудниками и вышел из заведения. Колокольчик грустно звякнул на прощание, когда за ним захлопнулась дверь. Уже давно стемнело, но Кацуки не обратил на это внимание, шагая по привычному маршруту. Вокруг светились окна домов и вывески магазинов, мигали фары проезжающих машин. От размеренного гула городских улиц альфа начинал клевать носом, поэтому пару раз едва не врезался в так же спешащих домой людей. По дороге Бакуго заскочил-таки в круглосуточного магазин под домом. Выбирая более менее свежий салат и помидоры, альфа увидел, как напротив него какая-то парочка спорила, что лучше приготовить на ужин. Они выглядели такими увлеченными, что Кацуки даже замер на мгновение, а затем раздраженно засопел и вернулся к прерванному занятию. В груди щемило, но он упорно делал вид, что все хорошо. И вот наконец он дотащился до своей квартиры. Захлопнув за собой дверь, Бакуго, даже не включая свет в коридоре, скинул обувь и поковылял на кухню. Он сгрузил все покупки на стол, устало выдыхая. Голова неприятно гудела, глаза побаливали, а нужно было еще хотя бы умыться и переодеться. Кацуки с легкой грустью окинул взглядом продукты. Хотелось есть, но на готовку сил уже не осталось. Как и на учебу, которой он хотел было заняться. Альфа с усилием встал и заглянул в холодильник. Там оставалось немного холодных макарон со вчера. Посчитав себя счастливчиком, Бакуго поставил кастрюлю на плиту разогреваться, а сам пошел переодеваться. Стягивая уличную одежду, Бакуго изо всех сил старался держать глаза открытыми. Это удавалось с трудом, веки словно стали свинцовыми, и все норовили закрыться, но все же Кацуки удалось с ними справиться. Он, как мог, аккуратно кинул одежду на стул, понадеявшись, что за ночь она помнется не слишком сильно и вернулся на кухню, где уже нагрелась еда. Пока он быстро поедал вчерашнюю пасту, в голове, несмотря на усталость, одна за одной мелькали мысли мысли. «Так, нужно собрать стирку, послезавтра выходной, как раз будет время. И оплатить счета нужно. А еще курсовая на носу, пора бы браться. Сегодня уже не смогу», - Кацуки лениво отодвинул пустую тарелку, позевывая. Он встал, переставил тарелку в мойку, пообещав мысленно себе помыть утром и отправился в душ. Теплая вода усыпляла еще больше, но, стоя под душем, Бакуго чувствовал, словно заново родился. Все тревоги и страхи смывались, оставляя его в блаженном покое. Минут через 10, уже когда альфа с наслаждением растянулся на своей постели и выключил свет, он чувствовал себя намного лучше, чем весь день. Возможно, потому что мог заснуть и отвлечься от реальности, может потому что сегодня все закончилось. Засыпая, Кацуки вновь непроизвольно вспомнил Тодороки. Подумал, как было бы прекрасно однажды засыпать с ним в объятиях. Представил легкую улыбку на изящных губах и теплый взгляд разных глаз. «Однажды я найду в себе силы, и ты от меня не сбежишь», - с легким смешком подумал Бакуго, прежде чем окончательно провалиться в сон.