Часть 1
24 сентября 2021 г., 00:01
А Сакуре почти восемнадцать. Война окончена. Окончена так, что даже слишком хорошо . Девушка не радуется с гражданскими. Лишь неверяще хмыкает. Для шиноби не бывает мира как такового. Их предназначение – война и схватки. Это сама суть ниндзя. Честно говоря, ей хочется верить в еженедельную передачу "мир во всём мире" от Наруто на каждой встрече, но нет. Не в этот раз. Так зачем праздновать очередной перерыв между кровопролитиями? Ей всё равно. Разумеется, всё равно, но она также плачет на могиле Неджи, всё также приносит цветы Асуме и иногда переговаривается с матерью, упёрто сводя брови.
Сакуре почти восемнадцать. Каждый первый пускает слюни по героине прошедшей войны, а каждый второй норовит весьма неудачно ей об этом сообщить. Она иронично закатывает глаза, когда кто-то слишком недвусмысленно заглядывается на её ноги.
ЕгоСигарет. Разумеется сигарет.
Сакуре почти восемнадцать. И её ужасно бесят диваны в резиденции. Потому что они скрипят. Потому что неудобные. И потому, что если сесть вдвоём, то вы будете вплотную. И, как назло, свободное место есть только рядом с Нара. Нара, его сигаретами и его удивительно не раздражающим молчанием.
Сакуре почти восемнадцать. И она, разумеется, совершенно не хочет дотронуться до его волос.
Шикамару уже давно восемнадцать. Он почти-уже-глава-клана, почти-уже-советник-Наруто, почти-уже-хронически-уставший-недосамоубийца, практикующий медленную смерть никотином. Его устраивает работа, семья и управление кланом. Только на работе тошно от грязи, денег и высокопоставленных лиц, которых хочется окунуть лицом во всем известные, но совсем не понравившиеся бы им места. Дома почти что пусто. Разве что новая цивилизация заведётся в плошке забытого мисо. И в клане он всё такой же "почти". От традиций старейшин воротит, от понимания беспомощности гнёт. Шикамару только стряхивает пепел и усмехается. Горько и отчасти страшно. С каким-то нелепым отчаянием.
Шикамару давно восемнадцать. Он ненавидит проблемность в чём-либо. Поэтому ненавидит здание госпиталя из-за положения окон глав врача. Слишком долго обходить. Слишком высоко. Слишком проблемно
Шикамару восемнадцать, и он любит хороший саке, расслабляющий отдых, терпкие сигареты и девушек. Особенно с длинными ногами, особенно с одним цветом волос, особенно заносящих ему отчёты. И особенно девушек в одном таком экземпляре. Сказать по правде, для Конохи было бы страшно иметь ещё одну такую. Уголки губ приподнимаются. Слишком непривычно.
Шикамару восемнадцать. И он терпеть не может нотации и поучения. Именно поэтому прикуривает очередную, когда слышит знакомый стук по ламинату в резиденции . И нещадно выпускает клубы, облокотившись о скрипящий диван.
Шикамару восемнадцать. И это так много. Обязанности, планы, ответственность. Поэтому он терпеть не может оставаться на дольше у Шестого. А ещё он не любит крашеные губы девушек. А особенно в состоянии улыбки. И именно поэтому помогает с отчётами по госпиталю.
Шикамару не любит суету, ответственность, ожидания, головомойки, стабильность, уборку, гору бумаг, Учиху Саске, шумные улицы... Да Нара в принципе много чего не любит.
Шикамару восемнадцать. И он терпеть не может цветы.
"А не хочешь ли знать, дорогой мой, какой ценой они вообще остались на месте?"
И лишь фыркает, когда по её рукам нежно проводит вспотевшими от волнения пальцами очередной сосед по барной стойке."Эта рука насквозь прошла через горло врага, вогнав кунай по самую рукоять, развернув лезвие на сто восемьдесят и распотрошив все ближайшие сосуды. Ты точно хочешь, чтобы она тебя касалась?"
Сакуре почти восемнадцать. И сильная куноичи–крест. На душе, на личной жизни, на покое, на крепком сне и на жалости к себе. Единственное развлечение, не подводящее никогда – виски. В перерывах между кровью, стекающей с операционного стола, бессонными ночами, криками товарищей в немногочисленных снах, и дежурными улыбками знакомым и медицинским работникам. Несмотря на красоту, силу и ум, она оставалась одинокой."Бремя"
Истерический полуоскал, и очередная стопка опрокидывается взмахом руки. Ей можно любоваться. Не любить. Потому что для того, чтобы полюбить её, нужно быть сильнее этой девушки. Сакуре почти восемнадцать. Её платья короче, каблук длиннее, а осуждающие покачивания головой Шестого всё чаще. Её устраивает. Не потому что так нравится. А потому что так надо. Это ведь нормально, да? Все девушки так делают? После пятилетнего хаоса осталось в мире хоть что-то нормальное? А пока ни мысли, ни алкоголь не прожигают мозги, Харуно громко цокает каблуками по старому мрамору уже своей больницы. Душно, тускло, тошно. Но совершенно необходимо. Совершенно нужно. "Мило"–отделанный под неё кабинет, кожаный диван, стол из эпоксидной смолы и режущее "Харуно-сан". Всё как для неё. Девушка проходит до рабочего места, гладит совершенно ровную отдающую холодом поверхность и берёт стопку бумаги. Отчёты и бюрократия. Бюрократия и отчёты. Сакуре почти восемнадцать. И она ненавидит запах сигарет. Но почему-то только от чёртового гения, вальяжно развалившегося в кабинете Хокаге. Ненавидит. И поэтому каждый раз читает лекцию подольше, чтобы вдохнуть ещё немного.– Ирисы, пожалуйста.
Примечания:
Не совсем то, что хотела. Но всё же решила эту зарисовку оставить
