Leitmotif of love

Эти шоколадно-кофейные глаза, завораживающие душу своим ярким волевым блеском, прекрасная точеная фигура, заразительная мягкая улыбка и легкие каштановые кудряшки, ставшие для него такими родными… Иван даже и не помнит уже того момента, когда вдруг произошло то, о чем раньше он даже и помыслить не мог. Когда совершенно незаметно для себя он вдруг пленился ею… Но, как?! Как же это возможно?! Тысячи вопросов крутились в его голове, на ум тут же приходили тысячи причин, почему они не могут быть вместе. Однако её манящий светлый образ решительно не желал уходить из его головы, и с каждым днём чувствовал, как влюблялся в неё всё сильнее… Маша, Машка, Машуня, по прозвищу певица, так как у неё была для этого как раз соотвествующая фамилия… Та самая, кто заведует всеми расследованиями ФБК, та, которая на протяжении долгого времени казалось ему холодной и неприступной, волевой и гордой, сильной и независимой… Но так ли это было на самом деле? Или же это была всего лишь её защитная реакция? Как же вдруг его так угораздило-то? В какой момент в его душе вдруг всё встало с ног на голову? Точного момента Жданов вспомнить не мог, но в его голове вдруг начали всплывать немногочисленные, но такие тёплые моменты, которые согревали его душу даже в самые тяжелые, серые дни. Он помнит, как ещё до этих страшных событий, произошедших с Алексеем, он в какой-то момент вдруг стал приносить ей кофе. Неизменно, каждый день. Вот так просто, совершенно по-доброму, просто потому, что ему нравилось видеть её искреннюю улыбку, радостный блеск глаз, он любил слушать её милый, ясный голос. — Ты явно хочешь подкупить меня, — смеялась она тогда, элегантно и выразительно закидывая ногу на ногу. В тот момент Иван чувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Чёрт, как же она прекрасна. И… сексуальна… Кхм, нет, это явно лишнее. — Чем же? — иронически и несколько шутливо поднял бровь Жданов, медленно подойдя чуть ближе к её столу. Чёрт, он не мог ни на секунду отвести взгляда от её прекрасных блестящих глаз, и она явно чувствовала это. — Ну-у-у, раз уж ты узнал мою такую страсть к кофе и начал буквально спаивать меня им каждый день… Что же можно ждать от тебя в следующий раз? Вдруг предложишь что-нибудь авантюрное, от чего я не могу отказаться? Или, может, это — часть твоего хитрого плана? — на последней фразе она несколько понизила голос, её глаза хитро сощурились, она улыбнулась своей заразительной улыбкой, легким движением встав из-за стола и подойдя к окну. О, она уже давно догадывалась, что он пленился ею. Как же ей иногда нравилось слегка поддразнивать его и следить за его реакцией. Вот, как сейчас — легким шагом подойдя окну, она как бы невзначай сбросила лямку с плеча своего платья, тем самым полностью оголив левую ключицу… Еле слышный вздох за её спиной давал понять, что прием сработал. Другое дело, что она с огромным удивлением и смущением для себя понимала, что с каждым днём чувствует в своей душе ответное чувство, чувствует, как постепенно он околдовывает её, затягивая в свои сети… В тот момент он понял, что её серьёзность и неприступность всего лишь маска, которую она ни при каких условиях не желает снимать. Но почему же? Что заставляет её вот так притворяться сильной и независимой, что время когда на самом деле она совершенно другая? Только потом ему стало ясно, что она такой человек, практически не подпускающий к себе близко ни единой души… Ведь на самом деле она была очень ранима, по-настоящему хрупка душой, он окончательно понял это тогда, когда впервые увидел на её прекрасном лице кристальные слёзы. Как же сжалось его сердце в тот момент! Случилось это как раз тогда, когда в жизни ФБК наступила настоящая чернейшая полоса, а именно — отравление Алексея. Иван помнил её дрожащие от страха руки, её прерывистое дыхание, её охрипший голос от слёз… Помнил он так же и то, как мягко гладил её тогда по голове, обнимая за плечи, как успокаивал, шепча ей на ухо тёплые, добрые слова. О, как же ему тогда хотелось ей помочь, облегчить её переживания, забрать всю её боль себе! Как он хотел защитить её от этих ужасных проблем! Лишь тёплые слова и объятья могли тогда хоть немного помочь… Она тогда впервые за много дней улыбнулась, начав дышать чуть ровнее и спокойнее, и, незаметно для себя, так и уснула на его плече, не желая выбираться из его таких тёплых, приятных и нежных объятий. Маша, Маша… Тот момент стал переломным, Иван понял, что она по-настоящему запала ему в сердце, и это не какое-то мимолетное увлечение… Следующая картинка в голове Жданова была такой: вот они вместе ведут прямой эфир программы Алексея «Россия будущего», постоянно друг друга подкалывая и бросая друг другу различные шуточки. Какая же непринужденная и радостная атмосфера тогда царила! Он вдруг понимает, что совершенно открыто любуется ею, как-то невероятно мягко и тепло ей улыбается, она же, чувствуя это, смущается, отводит взгляд, краснеет, стараясь более не встречаться с ним взглядами. Это не ускользает от его внимательного взгляда, даёт ему надежду на то, что его чувство взаимно. «Безумец, глупец! Хватит уже пялиться на неё, как умалишенный!» — частенько ругал он тогда себя мысленно, раз за разом пытаясь убить в себе всё сильнее расцветающее чувство… Не помогало. Как ни пытался забыть — не получалось. Лишь сильнее влюблялся… В конце концов, он понял, что это абсолютно бесполезно и что надо каким-то образом действовать…

***

— Ваня, что с тобой? — тихо шепчет она, глядя ему в глаза. Они стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, он как-то странно на неё смотрит, отводя взгляд. Аромат её сладких лёгких духов дурманит его, он чувствует, как буквально начинает задыхаться от накатывающих эмоций. — Я болен… — отвечает он сильно пониженным голосом, после чего решительно сокращает между ними расстояние. Теперь всего пара сантиметров отделяла их друг от друга. — Чем же? — вкрадчиво спрашивает она, прекрасно зная наперёд ответ. — Тобой… — шепчет он, после чего, наклонившись к её лицу, накрывает её губы своими, вовлекая в поцелуй. О, что это был за поцелуй! Сколько нежности, любви, сколько чистоты и трепета было в нём! Иван не помнит такого за всю свою жизнь. Электрический разряд пробегает по его телу, когда он прижимается к ней ещё ближе, чувствуя тепло её тела через одежду… Она обнимает его за шею, отвечая на поцелуй… Оба понимают, что с каждой секундой утопают в этом омуте любви всё сильнее и сильнее… О, эта хрупкая шея и ключицы. Для Ивана они были настоящим произведением искусства… Идеальная форма, нежная линия, такая выточенная, будто эту девушку создал какой-то великий скульптор… — Красавица… Богиня… Ангел… — шептал он тогда, покрывая её шею и ключицы жаркими поцелуями, при этом наблюдая за тем, как она сдаётся под его напором, томно выдыхая и откидывая голову назад. О, как же она была прекрасна. Она была для него настоящим олицетворением красоты, женственности и хрупкости… Как же он счастлив, что она теперь его. Он понимал, что в прямом смысле слова был готов с неё пылинки сдувать…

***

— Как? Как ты меня назвал? Повтори…— она счастливо щурится, обнимая его, лукаво смотрит ему в глаза. — Мой лучик, — улыбается он ей в ответ, зарываясь носом в её кудрявые волосы. — Почему же лучик? — заливисто смеётся она. — Потому что ты олицетворяешь собой лучик солнца, неся в мою жизнь только свет… — Придумаешь же! — продолжает смеяться она, после чего прижимается у нему ещё сильнее. Так, в полной идиллии и гармонии проходит около пяти минут. Сердца обоих стучат неимоверно сильно, оба не могут перестать улыбаться… — Кофе будешь? — вдруг спрашивает Жданов, слегка отстранившись от неё, бережно заправив выбившуюся каштановую кудряшку за ухо. — Кофе — наше всё! — улыбается она, после чего добавляет: — Хм, так интересно, что именно этот напиток стал лейтмотивом нашей любви… Он ничего не отвечает, лишь улыбается и, нехотя выпуская её из объятий, выходит из её кабинета, направившись к кофейному автомату в коридоре. От воспоминаний его отвлекают тёплые мягкие руки, обнявшие его спины. На часах уже давно пробило час ночи, но обоим было всё равно. Иван разворачивается от окна и молча обнимает её, прижимая к себе. Какая же она маленькая, хрупкая… И сколько же при этом душевных и моральных сил таится в ней… Они не говорят друг другу ни слова. Лишь обнимаются, слушая размеренный стук часов. Его лучик снова рядом. И что бы ни случилось — он сделает всё, чтобы она была счастлива. Он убережёт её от всего, защитит. Она будет счастлива.