Airbag

Давай на миг предположим, Что рано или поздно, Полнота чувств станет пустотой.

- Если собрался уходить, то захлопни за собой дверь на сей раз, - где-то в глубине квартиры слышится грохот, приглушенная ругань и скрип дверцы шкафа, а у Акиры внутри постепенно образуется та самая дыра, про которую говорили актрисы в этих сопливых мелодрамах, что так любила смотреть его мать. Он продолжает меланхолично переключать телевизионные каналы, пустым взглядом уставившись в мигающий экран. И если при нём он выглядит словно ледяная глыба в такие моменты - да при всех, в принципе - это не значит, что та самая глыба ничего не чувствует, не испытывает. Он человек, а не камень, но от этого не легче. Из кладовки доносится возня, а затем грохот и звук ломающегося дерева. Наступает давящая тишина, и пальцы впиваются в диванную обивку. Акира порывается встать и побежать на звук, но должен ли он? Спустя пару минут он решается: поднимается и медленно идёт к открытой двери кладовки. Таканори осторожно поднимается с пола, опираясь на стену. На щеке тонкая царапина, а рука придерживает, видимо, ушибленные ребра. На полу валяется стул со сломанными ножками, верхняя дверка шкафа открыта и, кажется, вот-вот упадет. Судя по всему, Таканори пытался ухватиться за неё, когда начал падать. - Уйди, - тихо роняет тот, с шумным выдохом прикрывая глаза, - Акира, выйди отсюда. Я соберу свои вещи и уйду, не переживай. Сжав пальцы в кулаки, Акира разворачивается и молча выходит, испытывая необходимость немедленно закурить, отравиться никотином. Схватив лежащую на кухонном столе пачку сигарет, он достал одну зубами и прикурил, жадно затягиваясь. Сузуки поморщился, чувствуя неприятное першение в горле – курить при ангине верх садизма. Краем глаза он замечает Таканори, который прихрамывая, выходил из кладовки, прижимая к груди обувную черную коробку. Этот кретин упал со стула, рассек себе щеку и ушиб ребра только ради того, чтобы забрать с собой дурацкую обувную коробку, в которой хранились старые студенческие фотоснимки и побрякушки, купленные Сузуки для него. Он тушит недокуренную сигарету о дно пепельницы и идёт следом за Матцумото, упаковывающим свои вещи в большой бардовый чемодан на колесиках. Таканори морщится и кусает губу, пытаясь застегнуть молнию, но не выходит – слишком много вещей положил. И если убрать оттуда ту коробку, то проблема бы разрешилась. - Зачем она тебе? – Таканори вздрагивает и испугано оборачивается. Он не раз шутил, что Акира, наверное, приведение, раз так бесшумно передвигается по дому. Бывший любовник стоит за его спиной, скрестив руки на груди. Выглядит ужасно усталым и измученным. Хочется провести ладонью по щеке, но Матцумото отворачивается, обессиленно сжимая пальцами края рубашки. - Не твоё дело. Ты всё равно бы выбросил её, - достав коробку из набитого чемодана, шатен убирает в сторону крышку и достает первую попавшуюся фотографию. На ней они с Акирой. Таканори на снимке смущённо улыбается и краем глаза поглядывает на Сузуки, обнимающего его за плечи. На фото видно вытянутую руку Акиры, а за их спинами цветущая сакура. На обратной стороне дата и признание в любви, написанное кривым почерком Сузуки. - Таканори, послушай, я, - Акира ерошит волосы на затылке и подходит ближе, заглядывая через плечо Таканори и видя тот снимок, сделанный им же пару лет назад в парке Уэно, но его обрывают на полуслове: - Ложись спать. Я тихо уйду. Ключи будут на тумбочке. И эти слова, словно острые края проломанных рёбер, впиваются в лёгкие, вынуждая хватать губами воздух изо всех сил, а сердце будто протыкает насквозь, осколки застревают повсюду и заставляют испытывать жгучую боль. Вместо слов сильные руки обнимают со спины, а теплая грудь согревает своим теплом спину даже сквозь ткань растянутой домашней футболки с дурацкой мордой оленя. Акира прижимается губами к темной макушке и прикрывает глаза. Таканори в его руках замирает и, кажется, перестаёт дышать, роняя старый снимок на пол. Они стоят посередине их спальни, и Сузуки совершенно забывает об ушибленных ребрах шатена, лишь крепче обнимая того, чувствуя что-то сродни безысходности внутри. Матцумото поджимает губы от боли, но терпит, а потом и вовсе накрывает руки Акиры своими ладонями, откидывая голову на плечо. - Я погорячился тогда, - выдыхает Акира, зарываясь носом в пахнущие травами волосы. Таканори довольно часто делает различные маски для волос на основе трав. Он говорит, что так волосы лучше и быстрее восстанавливаются после окрашивания. Да и химии там практически нет, всё вроде бы натуральное. - Нет, ты был прав, - Таканори аккуратно разворачивается в кольце рук, поворачиваясь лицом к Сузуки и виновато опускает голову, прислоняясь лбом к широкой груди, комкая ткань футболки на чужих плечах, - я такая дрянь. И в его голосе сквозит горечь. Акира сам не знает, почему обнимает его сейчас, почему не выкинул его вещи часами ранее, почему не ударил, а ведь так хотелось. Совершенно не понимает, почему не может отпустить его. Он перестает понимать что-либо, когда приподнимает лицо Таканори за подбородок, смотрит пару секунд в карие глаза, а затем опускает веки, отдаваясь плавному, чувственному поцелую. - Не держи, - выдыхает в теплые губы Матцумото, но противореча своим словам, лишь сильнее стискивает ткань, зажатую пальцами. С улицы слышится звук сирен скорой помощи, проезжающей мимо их дома на очередной вызов, чей-то пьяный смех, а из квартиры напротив слышна чья-то ругань. Они обнимаются и целуются еще некоторое время. Таканори кусает губы и рвано выдыхает, когда Акира проводит ладонями по его пострадавшим рёбрам. И оба еще больше убеждаются в том, что отпустить будет не так просто. Может, когда-нибудь, кто-то и уйдет, оставив связку ключей на тумбочке в коридоре, заберёт с собой коробку со студенческими воспоминаниями, но не сейчас, не сегодня.