Всего двенадцать лет

      Костяшки, красные от крови, всё вновь и вновь врезаются в поддатливую кожу. Ему всего двенадцать, а он уже на первой неделе школы устроил драку, с участие каких-то шестёрок из банды. Он тут не виноват, они первыми на него напали. Пришлось обороняться.        Ему двенадцать, и в новой школе он не надеялся так быстро подраться, ему нужно было показать себя с лучшей стороны, чтобы появились друзья, а не хвостики, которые бегают за ним сейчас, раздражая своим присутствием. Бесит.       Поход домой после этого не увенчался успехом. Его подстерегли парни, говорящие что из какой-то там банды.       Ему двенадцать, а все его мечты уже грянули в небытие, ведь драться одному, как минимум, в его возрасте сложно, если учитывать что они крупнее, сильнее чем он, их ещё и больше чем он думал. Человека три ему точно осилить, но никак не пять.        Двенадцать, ему всё ещё двенадцать, а он уже валяется на грязном асфальте, любуясь как по голубому небу текут прекрасные облака, которые загораживают два идиота, склонившихся над парнем. Ему предлагают стать их шестёркой, либо умереть вот так, валяясь на земле в школьной форме и смотря на прекрасное небо, до которого никак не дотянуться, будто это какой-то космос.       Шестёрка… Какое же это счастье быть шестёркой? Быть мальчиком на побегушках: приносить им попить, драться за этих остолопов, быть всегда унижаемым, и самое важное… Не иметь своей мечты. А мечты у него, поверьте, грандиозные. Да, ему всего лишь каких-то там двенадцать лет, но он уже в этом возрасте мечтает о своём собственном байке, на котором будет цеплять красивых девушек, быть пилотом ещё и красавцем, как в сёдзе-мангах которые он читает, довольно важная деталь для него, поэтому он не может принять предложение быть шестёркой, никак… Никак не может! Он продолжает лежать и смотреть, смотреть на это прекрасное небо, на облака вытворяющие разные фигуры. Этот похож на мишку, а этот на воздушный шарик… Вау, а это правда воздушный шарик, такого красного цвета, чем-то похожий на кровь, которая сейчас повсюду. Он бы продолжал любоваться, если бы его ещё не били было бы лучше.       Удар пришёлся по животу и парень скорчился от боли, думая где же его "друзья", которые ходили за ним хвостиком, в ту же секунду резко ударяя нападавшего. По своей неожиданности тот отшатнулся, схватился за щёку и не двигался. Неужели отключился, ещё и стоя? Зная свою удачу, точно нет. Однако когда небо перестали загораживать, то стало понятно что его отпустили, подбегая к своему напарник по избиению. Теперь никто не мешает любоваться красотами, которые никто не замечает, а ведь оно тут, совсем рядом, хоть и кажутся вне досягаемости обычных людей.       Это был его шанс, его шанс встать и убежать, либо вырубить последнего. Убегать в его принципы не входило, поэтому он принимает решение встать, что получается не особо хорошо, но получается. Рано или поздно голубое небо загораживают серые тучи, поэтому как и эти тучи ему следует встать и что-то сделать с этим.        Двенадцать… Как в, чёрт ногу сломит, свои ДВЕНАДЦАТЬ лет он умудрился, следуя своим принципам, вляпаться в такую драку! Да, принципы остаются принципами и в данную минуту нужно попытаться убежать, но он этого не делает, скорее наоборот, он идёт к байкеру, намереваясь продолжить драку! Это не в его стиле убегать. Какой же он идиот! Да, они остались один на один, но у него нет шансов: он весь избит, сил нет, в глазах плывёт, а тот получил только несколько ударов и спокойно стоит на ногах, преисполненный яростью за своих избитых ребят, готовый рвать и метать всех подряд.  Почему за, как он предположил, тридцать минут драки никто не прошёлся по этой улице? Здесь всегда кто-то да ходит, почему же сейчас никого нет? Ни взрослого, кто обратит на это внимание и спасёт этого мальчишку от столь выпиющего поступка, ни ребёнка, который может позволить правоохранительными органам… Никого нет… Вообще никого.       Ему двенадцать, а вопрос жизни и смерти стоит уже сейчас, залазя под самые вены, впиваясь в них крупными зубами и намереваясь оставить мальчишку одного в пустоте, из которой никто не выбирается, он там останется навсегда. Один, один одинёшенек и никто его оттуда не спасёт, ведь он будет один. Ни Пеке Джейк, ни его собственная мама, а про "хвостики" даже смысла говорить нет.       Он не знает что было дальше.  Не знает проснётся ли он вообще. По ощющениям так, даже приятно, темнота такая тёплая, даже странно, ведь везде её описывали холодной и бездушной, а эта… Эта мягкая, тёплая и приятная. В ней хочется оставаться, не уходить никуда. Просто остаться здесь.        Ему по прежнему двенадцать, и он просыпается ересь знает где. Хотя нет, он понял что в какой-то комнате, на свою не похоже, она у него вся в полках с сёдзе мангой и телевизором напротив кровати. А тут стол в углу комнаты, прям как в школе, книг практически нет, как и шкафов, собственно говоря. Хотелось бы предположить что это всё таки чья-то комната, кто проходил мимо и спас его. Спас этого идиота, что не убежал, а решился драться с пятью байкерами.   Только сейчас он замечает что зрение его подводит, ведь ничего не видит на левый глаз. Аккуратно прикасаясь к глазу, парень понимает что он перебинтован, а значит человек что принёс его сюда, скорее всего, дружелюбен и спас его. Ведь не будет же какой-то там байкер, с которыми он дрался тащить его домой, перебинтовывать ещё и… Погодите, что? Он резко садится, сразу же хватаясь за голову, идимо зря он так резко встал, только после того как темнота спала с глаз, он убедился… Это не его одежда, эта больше на несколько размеров. А вот это плохо, наверное. Он не знает что с ним было пока был в отключке.  — Ай-яй, ну вот зачем ты так резко сел?        В свои двенадцать лет, он ни разу не был у кого-то в гостях, ни разу не лежал на чужих кроватях и ни разу, не считая своей мамы, никто не стоял в дверях, ждя когда он проснётся. Парень вздрогнул и слегка скосился вправо намереваясь куда-нибудь спрятаться, но не куда.  — Тише, тише, парень, я тебе ничего не сделаю, всего лишь пришёл проведать как ты, а то жестко они тебя, было бы грех пройти, видя что ты сейчас свалишься.        Собеседник был довольно странен на внешность, хоть голос и был мужской, но волосы были чёрные, ещё и такие длинные что свисали с плеч. Как ему разрешили такие отрастить? Парень слегка наклонил голову вбок, пытаясь полностью разглядеть фигуру в проходе, которая постепенно начала движение в его сторону. Он насторожился, хоть он и сказал что не навредит, всё равно не стоит верить всем подряд, это может плохо закончиться. Он наблюдал за каждым движением того парня.  — Успокойся, я правда не намерен наносить тебе вред.        Ему протянул руки, явно показывая что в руках ничего кроме мокрой на вид тряпки нет. Однако в свои двенадцать он начитался и пересмотрелся не такого, поэтому везде искал подвох. Особенно в новых знакомых. — Даже тряпку уронил. Вот, так-то лучше.        На лоб накинули ту самую тряпку что брюнет держал в руках, она… Она такая холодненькая, такая приятная. Мальчишка слегка вздрогнул от резкого холода, но потом просто растаял, как мороженое жарким летом, затем прикрыл глаза и слегка расслабился. Это было приятно, гудящая голова перестала болеть, на её место пришёл холодок, это было очень приятно. Из транса его вывел голос: — Вот видишь, так же лучше.        В голосе прослеживалась забота, как будто это мама отчитала на что-то плохое, но всё равно не злится, предлагая разное решение этой проблемы. Это было приятно, даже не ожидая от себя, парень смог почувствовать будто он находится дома, полной семьёй, с мамой и папой, даже если учитывать что его отец покинул этот мир, утопая в той самой темноте в которой он сам недавно был.  — Кто в одиночку пытается драться с пятью байкерами? Знал же что не осилишь, зачем тогда полез? Ты мог просто убежать.        Этот голос, он резко вывел парня из транса, из-за чего он сново вздрогнул, отклоняясь в сторону от собеседника, который в ближайшее время явно не получит свой ответ.  — Оу, я тебя напугал. Чтож, прости, не подумал. Но в молчанку со мной играть не стоит.        Он почувствовал себя девушкой из седзе манги, такой неуклюжей, которая такая странная что с ней никто не хочет дружить, а потом с ней что-то происходит и её спасает прекрасный парень, которого она сначала боится, а потом влюбляется. Как же типично, сколько одинаково в разных мангах. Будто придумать ничего получше нельзя. Парень наклонил голову и промямлил: — Спасибо…        Это было еле слышно, но либо у его собеседника прекрасный слух, либо он читает мысли.  — Ещё чего, извиняться он тут будет. Это было нечестно с их стороны, а я всего лишь на помощь пришёл.        Макушки коснулась рука, она была такая тёплая, что хотелось к ней прижаться. В свои двенадцать лет он не находил таких тёплых рук как у него, а затем улыбка… Эту улыбку он никогда не забудет: большие и острые клыки хоть и были похожи на что-то невооброазимое, но эти ямочки на щеках. Ох уж эти ямочки на щеках, если бы их не было, мальчишка бы и не задумался о своей ориентации прямо сейчас. Это странно, смотреть на ямочки на щеках, на эти клыки у парня, которого видишь впервые и задумываться о своей ориентации, какой же он странный.  — Ладно, полежи пока что ещё, отдохни нормально.        Собеседник явно намеревался встать, убрал руку с его головы.  — Чифую. — А?  — Чифую Мацуно.        Еле выдавил он из себя, надеясь ещё немного побыть укутанным этой улыбкой, ямочками и теплотой руки. В двенадцать лет он задумался о своей ориентации первый раз, ведь этот парень заставил его усомниться во всём. Особенно этот смешок, он даже смеётся очень красиво, невероятно просто.  — Ну чтож, Чифую Мацуно, не заладилось наше знакомство нормально. Баджи Кейске, можно просто Кейске или Баджи, я не против.       Это и правда было странным знакомством, но без него Чифую не был уверен что выживет. Подумав о такой мальчишка тихонько усмехнулся. Думать о таком не особо хочется, потому это воспринимается смехом.  — Что-то случилось?        Недоумённо спрашивает Баджи, намереваясь убрать руку, но его останавливают. Угораздило же в тот момент Чифую посмотреть в чужие глаза. Такие ярко золотистые, будто полностью состоят из золота, это было так завораживающе, что в этом золоте хотелось купаться.  — Ничего, Баджи-сан, просто… Просто посиди здесь, не убирая руку.  — Баджи-сан? Мы с тобой ровесники.        На этот раз ухмыльнулся брюнет, присаживаясь на свою же кровать справа от мальчишки, как его и просили. Странно, этот мальчишка сам по себе странный, но с ним хочется находиться рядом, там более пока есть возможность, то почему бы ей и не пользоваться.  Последнее что запомнил Чифую за этот день, это тёплоту, обхватывающую его с головой и нежное поглаживание по голове с, теперь уже, неразборчивыми буквами, что изрекал новый знакомый.        Он запомнил это на всю жизнь.        В свои двенадцать, Мацуно Чифую успел: В первую же неделю в новой школе показать не самую свою лучшую сторону; Подраться с шестёрками байкеров; Подраться с самими байкерами; Подумать что он умрёт таким нелепым способом; Потерять сознание; Быть спасённым его новым другом; Оклематься в его кровати, между прочим довольно большой; Посидеть с Баджи, на его же постели, пока тот гладит его по голове; Уснуть, завалившись на него всем весом своей тушки.        И это всё за один день.  Мацуно знает, он умеет заводить друзей. Это происходит странно, но происходит.       И вот, ему уже двадцать шесть лет, он всё ещё вспоминает тот день в улыбкой. Вспоминает то странное знакомство, зато приятное, ведь спустя столько лет эти воспоминания приятны... Даже если брать в расчёт что дружба продлилась всего два года. Каких-то жалких два года, которые пролетели очень быстро.        Он уже взрослый, открыл свой зоомагазин вместе с потенциальным "убийцей" своего друга. Прошло целых двенадцать лет, а он все ещё помнит обо всём что было связано с Баджи. Казутора не такой плохой как кажется, у него были причины на такой поступок, да и парень давно его простил и в знак памяти о Баджи открыли зоомагазин, о котором тот так мечтал. И всё равно что сам Чифую хотел стать пилотом, а Казутора не любит животных...        Это. Это была его мечта, поэтому они воплотили её в жизнь, зная, что Баджи Кейске всегда находится где-то рядом.