Мой Амарант

Мой рабочий день подходит к концу. Собираясь уходить, я испытываю усталость по всему телу, особенно скопившуюся в пояснице. Оглядывая полупустое здание и подходя к витрине, я изумляюсь от прекрасного вида ночных огней в городской тиши. На улице шёл мокрый снег, а погода близилась к декабрю. Глубоко вздыхая, ощущаю нотки пряного запаха вперемешку с чем-то солоноватым. Всё так тихо и умиротворённо. Из освещения остались лишь фонари на улице, лучи которых ярко освещали тротуары. — Т/И, нам пора закрываться, пойдём…? — смотря на стекло, замечаю в двери окликающую себя красноволосую девушку и ловлю себя на мысли о том, что засмотрелась на красивые пейзажи предстоящей новогодней атмосферы и слишком ушла в раздумья. —Уже иду… — оглядывая помещение словно в последний раз, я закрываю дверь, выходя вместе с коллегой. … Надевая сверху клетчатый коверкот, закидываю на плечи рюкзак, суетливо надевая ботинки, дабы долго не заставлять ждать. Покидая служебное помещение, я похлопываю себя по бокам, дабы удостовериться в том, что ничего не оставила и не забыла. — Ну, я пошла, до завтра! — уже было хотела попрощаться я и уйти, как тут же меня останавливают: — В смысле… Темно на улице. Да и ты видела, который уже час?! Я тебя подвезу. — взгревает та, подходя к машине. Услышав щелчок, она открывает мне переднюю дверь. Не задерживаясь ни на минуту, сажусь рядом с водительским местом и захлопываю дверцу, наблюдая за тем, как Мира обходит авто. Девушка садится за руль и краем глаза замечает то, что я печатаю, точнее, собираюсь, а потом стираю, так и не решившись отправить СМСку. Глубоко вздыхая и заводя двигатель, она интересуется: — Тебе явно есть о чём поговорить со мной, да? — Думаю, да. Слушай…— выключая телефон, я кладу его в карман, перебирая пальцы. — Можно с тобой посоветоваться? — Конечно, о чём? — интересуется та, кладя ладонь на руль. — По поводу того, что ты увидела, и вообще… Ты сказала мне, что он часто заходил сюда и спрашивал меня… Это правда? — разворачиваясь, ищу на ощупь ремень, чтобы пристегнуться. — Чистейшая правда! Я с самого начала догадалась, что у тебя появился ухажёр, и вот… Мои ожидания оправдались. Он заглядывал к нам всякий раз, чтобы застать тебя на работе, — девушка заправляет прядь волос за ухо. — Ты же знаешь, какая я любопытная и после того, как ему хватило смелости заговорить со мной, или же, он целенаправленно игнорировал меня… — сделав паузу, словно задумываясь, она продолжила: — Мне стало ещё интереснее, а потом… В один из дней этот парень заказывает у меня напиток, который ты любишь, но с условием, что тот догадается сам о его названии. И, знаешь, что? Он так и не догадался. — Тц…— раздражённо цокаю, вспоминая в какое неловкое положение этот бесстыжий нудила поставил меня и перевожу тему разговора. — Слушай, а ты заметила, что тот старый старикашка перестал заходить в наше кафе? — Т/И, ты серьёзно? Я думала, ты от счастья прыгать должна, — утверждает девушка, выезжая на проезжую часть и иногда поглядывая в мою сторону — Ты когда в последний раз читала сводку новостей? — Я никогда не читаю новости, Мира, — я спокойно отвечаю ей, откидываясь на сиденье и, устроившись поудобнее, наблюдаю за пробегающим пейзажем в окне и красивыми мелькающими вывесками. Одной рукой Мира достаёт телефон и находит нужный сайт, а затем протягивает устройство ко мне, а другой же рукой придерживает руль, контролируя движение. С безразличием пробегаюсь по заголовку и тексту, не желая читать подробности, а потом кладу смартфон в бардачок. «Известный бизнесмен <…> погиб в собственном авто» — прокручивая всё это в голове, отчасти понимаю, что так ему и надо. Из-за его интрижек столько людей лишились своей работы, но, в тоже время… Нужно уметь крутиться в этой жизни, да? (но разве такими способами?) Всю оставшуюся часть поездки мы провели молча, а я искала в себе силы, чтобы хоть что-то написать, хоть это не в моём духе… Было так странно. Я вспоминаю, что впервые ощущала то, как зудели мои губы, когда Питер находился в сантиметрах от моего лица. То, как в груди бешено стучало сердце, отбивая чечётку где-то в ушах, как мои щёки розовели, а от каждого поцелуя в животе что-то так сладко и мучительно тянуло. Что это? Кусая губы, глубоко ухожу в себя, не желая ничего говорить. А что тут можно сказать? Мне не хватало опыта, чтобы оценить обстановку, я просто… Сомневаюсь. Мечусь то туда, то сюда. Это непостоянство иногда раздражает, но, в тоже время, почти вся моя жизнь, словно болото, затягивает всё глубже и глубже, в самую трясину. А как только люди хотят вытащить меня из собственного аквариума, то я тут же раздражаюсь и ухожу ещё глубже, чтобы никто не видел меня, не помогал. — Мы на месте, — вытащив меня из собственного монолога в голове, она разблокировала дверь. Поблагодарив коллегу, мы прощаемся и я подхожу к своему дому. На улице прохладно. Крупинки снега падают прямо на мои волосы и ресницы. Доставая руки из тёплых карманов, делаю пару выдохов, дабы согреть их и написать сообщение Питеру. Что мне написать? Перестань следить за мной и домогаться до меня? Нет, это будет слишком прямолинейно, боже… Хотя, зачем преувеличивать? Это не твой начальник, перед которым ты сто раз обдумываешь, что сказать. Прежде чем набирать смс, замечаю кое-что: Питер(зануда): Сегодня в 18:03 «Т/И, а ты за словом в карман не полезешь, да? Что я сделал не так?» Сегодня в 18:20 «Ответь мне хоть что-нибудь, не будь букой :(» Сегодня в 18:32 «Т/И, мне скучно, давай поболтаем, а? Хочешь я приду к тебе домой и принесу шоколадки?» Сегодня в 18:50 «Ты, наверное, действительно занята, напиши мне, когда будешь свободна!» Это меня останавливает написать ему всё, что я думаю. Серьёзно? Почему он каждый раз пытается меня разжалобить? Это так глупо, будто меня что-то остановит. Ты: Сегодня в 20:43 «Питер, слушай, всё, что произошло сегодня между нами… Это было очень нагло с твоей стороны. Мне не нравится, когда нарушают мои личные границы и если ты думаешь, что чем больше ты вторгаешься в них, я привыкну и прощу тебе всё потому, что «и так оказался там»? Нет, в один момент мне всё надоест это, и ты пойдёшь туда, куда и мой бывший. Пит… Если ты действительно хочешь доказать мне о искренности своих чувств и дорожишь моим мнением, то, пожалуйста, перестань давить на меня». Судорожно печатая это всё, ощущаю, как мои пальцы начинают коченеть от самых кончиков, сводя кисти рук. Кладя телефон в карман, чувствую, что к глазам подступает влага. Сглатывая комок, который образовался в горле, когда я прочитывала всё это в голове, в носу появляется неприятное ощущение. Я чувствую, что вот-вот заплачу… — Я всё-таки смогла сделать это… Одна… Именно в этот момент беспомощна, как никогда. Вся эта ситуация, словно мигрень: внезапная, но такая болезненная. Я удивляюсь, как Моника справляется со всем, как будто ей это ничего не стоит! А у меня ничего не получается, постоянно приходится сталкиваться с какими-то проблемами, которые нужно преодолеть через силу, стиснув зубы. Потому что... Я просто не могу проиграть. Не могу, и всё! Всё так просто на первый взгляд. Возьмёшь весь этот сгусток негатива и ещё чего-то неприятного в своей голове, спрячешь куда подальше и повесишь замок, чтобы уж наверняка забыть и не вспоминать. А что происходит потом? Такие моменты, как сейчас, когда все эти двери и замки распахиваются, а вместе с ними рвутся цепи, да с такой неистовой болью, что в душе начинает саднить. — «Как мне всё надоело… Я так устала. Когда я смогу расслабиться? Когда мне не придётся притворяться... Я больше не выдержу, не выдержу этого!» — внутри всё словно всполохнуло. Как будто в вечной мерзлоте появился огонь. Такой жгучий, до боли обжигающий, тошнотворный, не щадящий ничего на своём пути. Таявший лёд показывает всё то, что я так тщетно пыталась скрыть. На поверхность выходят те чувства, которые я постоянно подавляю в себе: слёзы, слабость, жалость, принятие. Эти чувства нормальны для кого-то другого, но не для меня. Постоянно кажется, что если дать слабину, то люди не упустят свой шанс и загонят тебя в угол. Так и происходит, пока ты сильный. Тебя не трогают, но как только начинаются какие-то неприятности, все начинают наживаться на них. Прибегает псевдо-группа поддержки, которым на самом деле всё равно, потому что им посочувствовать не составит труда, ведь это так легко: ну ты не грусти, завтра будет сиять солнце. А что, если не будет? Что, если это самое чёртово солнце, которые вы так любите, погаснет, а? А что, если завтра дом вашего близкого человека обрушится, собака умрёт, да что угодно… Будет ли для вас это солнце иметь значение? Будет ли оно светить для вас также ярко, или вы потеряете смысл в этом «солнце?». Сколько мне ещё осталось сдерживать себя? Что случится, если сломается датчик: сломаюсь ли я? Надоело, как мне всё это уже надоело! — Почему так тягостно на душе? — думая про себя, успокаиваюсь, вдыхая холодный воздух, сочащийся в мои лёгкие. Но ничего не помогает. В груди клокотала обида и, вытирая рукавом слёзы, перед моими глазами всплывают неприятные картинки, которые я вовсе не хотела вспоминать: Flashback: *Стоял тёплый апрель. На улице во всю цвели крокусы, а в парках щебетали маленькие птички, напевающие дивные песни друг другу. Только вот я вовсе не радовалась этому. — Мы расстаёмся, — выпалила я, сжимая кулаки от волнения и глядя ему прямо в глаза. — Чего-о-о? Ты меня для этого позвала, что ль? — кладя свою руку на моё плечо, тот смотрел не многозначительно, будто свысока. На его лице появилась ухмылка. Такая язвительная, наглая... Вот же ублюдок! Рывком убираю ладонь с плеча, всем своим видом показывая, что даже не хочу видеть этого мерзавца перед собой. От него так и веяло лицемерием. — Я слишком много узнала, но это и к лучшему. Я не могу жить с мыслью, что человек, которого я люблю, будет раз за разом предавать меня. Не хочу жить в вечных сомнениях, поэтому у нас разные дороги, прощай. — поставив точку, испытываю то ли облегчение, то ли наоборот… Неимоверную тяжесть вперемешку с растерянностью. Правильно ли я поступила? А что, если у меня больше не будет парня? Вдруг я до сих пор люблю его? Нет. Раз уж решилась, то нужно идти до конца. Руки трясутся и потеют, становясь неприятно-липкими, а ногти нещадно впиваются в кожу, дабы унять эту дрожь. Что-то скреблось в горле, вынуждая поскорее уйти отсюда. Всё, не имею никакого желания стоять перед ним! Глаза защипали и тело словно по инерции развернулось, направляясь в другую сторону. — «Не смотри… Не смотри в его сторону, просто возьми и уйди. Гордо, как и хотела!» — повторяла как мантру про себя. — Вот как ты заговорила, да кроме меня тебя не кто не полюбит! Потом прибежишь как миленькая, но будет поздно. Скатертью дорога, шлюшка…. Стоял тёплый апрель. На улице во всю цвели крокусы, а в парках щебетали маленькие птички, напевающие дивные песни друг другу. Только вот одна я шла и вытирала мокрые щёки рукавом, думая о том, какой сорт мороженого способен унять мою боль. * … Почему именно сейчас, когда я так тщетно пыталась всё скрыть? Нет… нет… нет… это всё ошибка. Я больше, чем уверенна, что это очередной пустяк, который надо преодолеть. Перешагнуть и идти дальше… Нужно идти домой. Да. Скорее, туда, где я могу спрятаться и залечь на дно. Дом… В котором мне есть место, где можно всё обдумать. Верно. Я думаю, что мне стоит поговорить с Питером наедине, лично, но… Когда, да и стоит ли? Будем надеяться, что у меня будет такая возможность… Прерывая мои раздумья громким урчанием желудка, мысли о еде тут же заполонили всё пространство в голове. Неужели я сегодня поем!

***

Открывая глаза, ощущая ту самую усталость после дневного сна чувствуешь, что все листы бумаги под твоим давлением смялись. — М-м-м… — поднимаясь со своего места и зевая, ты параллельно оглядываешь помещение. В голову лезли разные мысли, иногда навязчивые. Пора бы разобраться со всем, но… Как, и с чего начать? Это… Единственное, что вставало у тебя на пути. Странное мучительное чувство непостоянности и скепсиса. Тебе не хватало той былой смелости, того самого чувства, когда думаешь, что подвластно всё того, когда всё горит в руках и ты бежишь к своей цели на пролом… Всё, что осталось в прошлом вместе с твоей юностью. — Ах… — выдыхая, ты поднимаешься с места, хватая тетрадь и заталкивая к себе в сумку без раздумий. Выходя на улицу, подходишь к своему авто. Открывая дверцу, плюхаешься на сиденье, кладя сумку рядом. Заводя двигатель, думаешь: — «а может быть, проехать немного дольше обычного и заглянуть кое-куда? Определённо стоит». Ты уже знала дорогу. Но что-то всё равно было не так. Спустя несколько лет, улицы не узнать. Другие дорожки, кусты, и даже фонари! Или... Просто кажется? Ты уже предвкушала тот самый момент, когда спустя большой промежуток времени вновь войдёшь в привычное тебе заведение, но, с другой стороны, и увидишь знакомое лицо. Мира... Единственное, что не изменилось – это она, в этом ты была точно уверена. Приближаясь к пункту назначения и найдя свободное место, ты припаркуешься. Мягкий и лёгкий ветерок обдувает твоё лицо и ты чувствуешь знакомую атмосферу, приближаясь к двери. Входя в помещение с красивым перезвоном колокольчиков, ты оглядываешь пространство. — Мебель уже другая… Эх — выдыхаешь, направляясь прямо к барной стойке, которая сегодня, на удивление, была свободной. Усаживаясь на высокий стул, достаёшь смартфон из кармана юбки. — Здравствуйте, мисс Т/И, — качая бёдрами, девушка приближалась к тебе, явно в хорошем расположении духа от того, что вы вновь встретились после длительной разлуки. — Мира, давай без формальностей, — приветливо улыбаешься, забирая из её рук винную карту, попутно рассматривая множественные сорта вина, представленные перед тобой. — М-м-м... Может быть, на твой вкус что-нибудь новенькое? — Мускат? — останавливая чистку стакана на какое-то время и хитро прищуриваясь, уточняя, спросила барменша. — О боже, нет! Терпеть не могу эту кислятину, я уж воды из-под крана лучше выпью, — резко, без промедлений, словно отрезала. — Ты просто не умеешь его пить, — достав бутылку и поставив её на стол, та поправляет рукава блузки. — Ладно, как обычно? — Да, пожалуйста… — пока ты в ожидании своего заказа, ненадолго задумываешься, стуча ногтями по поверхности стола и перебирая их, иногда вздыхая. Когда Мира пододвинула к тебе стеклянный бокал с налитым внутри вином бардового цвета, сперва ты рассматриваешь напиток, форму бокала... Само времяпрепровождения здесь заставляет тянуть время. Не спеша, аккуратно прильнув к прохладному стеклу, отпиваешь немного, поставив сосуд на место. Мягкий, немного сладковатый напиток. Отдаёт терпким послевкусием и, стекая вниз, немного подсушивает горло. Для тебя наслаждаться вином – словно чайная церемония, очень тонкий процесс, где важна каждая деталь. Хоть ты и не была кавистом, но чувствовать в воздухе этот лёгкий аромат, приторно-сладкое послевкусие, остающееся на губах – это прекрасно. Да и в вине присутствует эффект снятия стресса после трудного дня. Оно также перебивает горький вкус кофе во рту, который так надоедливо приелся. — С каких пор ты стала энофилом, Т/И? — Я пассивный алкоголик с тех пор, как поступила в колледж… — ты ненадолго замираешь. Слова словно слетают с губ и ты понимаешь, что где-то уже это слышала. Кто-то уже говорил это и ты отвечала уже кому-то. Странное чувство дежавю мучало тебя изнутри. Словно в тот самый день, как ты вышла из палаты, всё показалось таким знакомым, но в тоже время, это не на шутку пугало тебя. Как это могло произойти, если я не помню? Почему это происходит? Хотя, нет. Я просто любить выпить. Я же не пью каждый день. Выпивая один бокал за другим, ты чувствуешь лёгкое головокружение и понимаешь, что пора остановится. Это уже не наслаждение, а повод запить свой стресс и почувствовать лёгкое опьянение. Опасно, очень опасно. Тебе, пожалуй, повезло: только благодаря своей физиологии ты избежала зависимости. Идея выпить бокал вина, чтобы сгладить неприятное состояние, кажется неплохой, но оно не приносило облегчения ни на йоту, зато на следующее утро, это словно настоящая немезида. Тебе буквально хотелось выйти в окно. Становилось слишком плохо и невыносимо. Иногда не можешь пошевелится от чувства, что стоит встать с кровати, как всё медленно развалится. Мир рухнет. Может, именно поэтому ты так редко пьёшь. Не потому, что не любишь чувство опьянения (вообще-то оно тебе нравится), а потому, что почти независимо от количества выпитого тобой алкоголя, весь следующий день, можно буквально вычеркнуть. Будет плохо. Если не физически, то психологически точно. Сколько бы ты не повторяла разным людям из раза в раз, что: «Алкоголь действительно на какое-то время притупляет негативные эмоции, но он - злейший враг всех психических заболеваний и расстройств. Вместо того, чтобы облегчить симптомы, он усилит их. Возможно, вам повезёт и алкоголь не усилит симптомы, а, напротив, снимет, то через некоторое время вы почувствуете облегчение. Однако, за ним последует плохой сон, апноэ и, просыпаясь, вы почувствуете себя разбитыми, да и вдобавок к вам придёт постоянное зашкаливающее чувство тревожности». Почти половина не прислушивалась к твоим советам. Пока они сами не прибежали к психиатру, где им сказали тоже самое, что они слышали в твоём кабинете. Возможно, ты не в праве ставить диагнозы и выписывать таблетки, но часть твоей работы - это советы. Полезные советы. Кто-то прислушивается, а кто-то слышит тоже самое, но уже в другом месте и из раза в раз, убеждаясь в том, что, всё-таки, не стоит недооценивать работу человека, у которого, как минимум, есть образование, позволяющее работать с людьми. — «Руль, надо садиться в машину. Нет. Нельзя, ты же пьяна… Но надо добраться до дома», — мысли расслаивались. Ты не могла привести себя в форму. Ну же, давай! Кажется, ты начинаешь припоминать…

***

Это был день после длительных холодов. На улице шёл снег, но это мало кого волновало. Студенты после зимней сессии, как медведи из берлоги, но, тем не менее, каждому хватило сил прийти и отметить окончание семестра, или же, запить боль от последующих пересдач. И я ничем не отличалась от остальных, но тогда… Да, именно тогда, мне хватало пару бокальчиков какого-нибудь крепкого напитка, чтобы опьянеть. Я не пила до беспамятства, но это чувство, которое распространялось по всему организму от каждого выпитого бокала, будоражило мне кровь и голову. Мне нравилось это чувство и кажется тогда дух соперничества бушевал во мне. Хотелось больше и больше ощущений (а затем последствий, о которых я и не подозревала). Помнится, в тот день, когда всё-таки мне хватило смелости покончить с желанием опустошать ещё больше бутылок, я решила уйти, но за этим решением было много нюансов. Например, то, что на улице во всю была метель. И вы думаете, это остановило хмельную девушку? Да чёрт дери, я готова была тогда горы свернуть! Ну… Почти. Единственный подвиг, который я тогда могла совершить - это завалиться в подъезд к Питеру, перед этим заглянув в магазин, чтобы угостить его чем-нибудь. Ведь в гости не приходят с пустыми руками, верно? — Ну и где же он?… Когда двери откроет-то, а…? — стояв под дверью, я что-то бормотала про себя. — О! Может, стоит позвонить ему… Ах-ха-ха, точно. Стоило только взять телефон в руки, как я услышала позади себя: — Т/И? — удивлённо, но разочарованно, Питер позвал меня по имени. Я поднимаю голову, встречаясь с пронзительным взглядом ультрамариновых глаз. — Я не думал, что ты в такое время решишь заглянуть ко мне в гости, и… — О-о-о! Так ты не дома был! А я-то звоню, звоню, а ты не открываешь, ах-ха! Ну ты чего, заставишь девушку мёрзнуть в подъезде? Я тут даже прикупила кое-что, — вслед за фразой поднимаю бумажный пакет, пытаясь внушить доверие. Лишь глубокий вздох был мне ответом. После того, как Пит открыл дверь, он сказал что-то вроде: «Заходи» и, жестом пригласив внутрь, я прохожу мимо него, оставляя за собой мокрый след. Пару минут точно мучаюсь с ботинками, которые не могу снять с первого раза. Тогда казалось, что на них висели гири и это было невыполнимо! Но всё же, после нескольких неудачных попыток, мне удалось расправиться с ними и пройти на кухню. Поставив пакет на стол и под давлением плюхнувшись на стул, я облокатилась на спинку. — Голова болит? — спрашивает тот, доставая содержимое из пакета. — М-м-м… Нет, просто жарковато, — хватаясь за край футболки, я дёргаю её, дабы «охладить» хотя бы зону декольте и, подпирая рукой голову, отвечаю на его вопрос. — Выпьешь со мной? — А тебе не хватит ли на сегодня? Ты на ногах не стоишь, — выдыхая, то ли спрашивая, то ли утверждая, отвечает он мне, следом подходя к термо-чайнику. — Ну пожаа-а-алуйста — тяну гласные, по-детски дуя губки выдавливая из себя жалостливый вид. — С каких пор ты стала алкоголичкой? —спрашивая меня об этом, Питер всё-таки достаёт бокалы из антресоли. Пару минут мы сидели молча, сполоснув бокалы и наливая алое вино в стеклянный сосуд, протягивает мне. — Я пассивный алкоголик с тех пор как поступила, их!Ой, извините… Припадая губами к холодному стеклу, чувствую, что от первого глотка становится так хорошо и жарко. Немного терпкое послевкусие подсушивает нёбо, стекая вниз и обжигая горло. Кажется, тогда мои пунцовые щёки горели ясным пламенем, но... Кого это волновало? Точно не меня. Вслед за одним бокалом моя рука потянулась налить себе ещё, да! И ещё! Боже, как вкусно, и этого мало! Это эликсир? Если нет, то почему так хорошо? Так чудесно... Настолько, что готова отбросить все сомнения и печали и просто растаять от жары, растекаясь, словно сливочное масло в знойный день. Можно ли, чтобы это продолжалось вечно? Так хотелось, чтобы все печали вмиг ушли после каждого глотка. Кажется, словно если это закончится, то я снова вернусь в эту серую реальность, где меня будут ждать очередные проблемы и подвиги. Не хочу, я слишком вымотана, слишком тяжело и невыносимо… — Т/И, ты чего? — возвращая с небес на землю, окликает меня тот (видимо, и не раз). —А? — замирая, вдруг замечаю, что у меня из глаз внезапно начинают течь слёзы, капая прямо на стол. Вытирая рукавом мокрые глаза, ставлю бокал на место, не смея больше прикасаться к нему. Почему-то именно в этот момент меня одолевает какая-то тоска. Хочется рыдать и кричать. За что? За что? Когда я в последний раз чувствовала, что могу вот так просто взять и расслабиться? — «Может быть, это вовсе не я? Но что тогда? Неужели всё-таки эмоции взяли надо мной верх и стали управлять мной? Нет, нет, нет, так нельзя… Ни в коем случае. Соберись!» — но, что не говори, всё напрасно. Подпирая рукой голову, опускаю взгляд, как тут же чувствую, что к моей макушке приземляется ладонь. — Ты можешь мне всё рассказать. Я знаю, что тебе это нужно, — мягким, словно бархатным голосом, Питер внушает уверенность. Проводя по моей голове кистью руки - взъерошивает волосы. Слабость берёт верх и я, «под ударом» или по иронии судьбы, даю волю эмоциям. Наконец-то могу признаться сама себе – я устала. Устала от людей, от вечного стресса и какого-то «груза», что нужно постоянно нести. Так легко забросить всё это в дальний угол, но не так-то просто взять и признаться самой себе, что ты не хочешь нести эту ношу. Не так легко взять и дать волю высказаться и сказать правду. — Я такая никчёмная… — трясу головой и тру глаза, пытаясь подавить рыдания. Мне трудно говорить. — Просто устала… От всего, даже от себя. Мне тяжело, очень, но признаться ещё тяжелее, когда ты не можешь и рассказать об этом. Вся эта ложь на протяжении всей моей жизни даёт о себе знать, наказывая каждый раз. И ты думаешь, я что-то меняю в своей жизни? Нет. За это я себя и ненавижу. Питер продолжает молча выслушивать, кажется, от растерянности, не зная, что делать и не находит слов, чтобы поддержать. Потом, всё-таки, от меня доносится сдавленный шёпот: — Мне просто хочется умереть… Дыхание сбивается, а сердечный ритм зашкаливает, отдаваясь где-то в ушах. Руки, словно не свои, начинают трястись и все попытки остановить приближающуюся истерику тщетны. Механизм заведён и его уже не остановить. По шагам слышу, как тот перемещается так, чтобы оказаться позади меня и кладёт обе руки мне на плечи. — Т/И… — Питер заикается. Он в панике, но всё же, единственный из нас, пытающийся держать всё под контролем. — Просто дыши, тебе нужно успокоится. Давай, вдох… Питер медленно, глубоко вдыхает, чувствуя, как под его ладонями поднимаются мои плечи. Мы выдыхаем одновременно, хоть и моё дыхание начинает срываться. Вновь вдыхая, я так же присоединяюсь к нему и повторяя так несколько раз, пока мой ритм вовсе не придёт в норму. Минуты проходят в полном молчании. Питер видит, что худшее миновало, но не собирается отстраняться, пока я не попрошу его об этом. — Ты не одна, тебе не нужно делать всё самой, — он напрягается, произнося эти слова, ведь между нами есть что-то похожее. Мы до конца не знаем друг друга, по крайней мере, я так считала. Просто у Питера получается это скрывать. Возможно, именно благодаря этому он находит в себе силы по-своему поддержать, чтобы мне стало лучше (возможно он сам нуждается в этом). — Я люблю тебя, и ты должна помнить об этом. Не смотря ни на что, я буду рядом, даже в самые трудные для тебя времена и ты не будешь одинока. Я не позволю… В пол голоса произнося последнюю фразу, тот замолкает. Делая последний глубокий вдох, я поднимаю голову и он вновь садится на своё место. Чувство, которое сейчас зародилось во мне, не давало покоя очень долгое время. — Спасибо… — уголки губ приподымаются в лёгкой улыбке и… Это последнее, что я помню из того дня, точнее… То, что я сказала напоследок. Но, приняв это, я делаю первый шаг на встречу новому, но, тем не менее, не лёгкому пути, чтобы полюбить себя. И в этот раз, я могу с уверенностью сказать, что хочу сделать этот шаг, не имея в душе никаких сомнений.