Хроники Самкару. Сокровища подземелий

      Генерал сидел в своем кожаном кресле, откинувшись на спинку, в одной руке держа дымящуюся сигару, а в другой – чашечку кофе. Поглощенная в сумраке комната освещалась лишь одной, горевшей на кофейном столике свечой.  Расстегнутая рубашка помялась, заправленный в брюки угол неаккуратно топорщился, как и съехавший воротник. Оголенный торс покрылся мурашками из-за холода, но генерал вовсе не спешил вставать с удобного кресла. Держа сигару между зубов, Вард сделал очередной глоток горького напитка, чувствуя, как тот обжигает горло. Вкусы смешались, и он невольно сморщил лоб, вспоминая укоризненный взгляд Броя и длинные, поучительные речи о сохранении здоровья. Аромат крепчайшего кофе, как и дым сигар, распространился по его покоям, впитался в рубашку и истертый ковер, на который он не раз проливал тот самый напиток. Генерал посмотрел на эти пятна и решил, что завтра точно прикажет служанке отмыть их, однако вчера он собирался сделать тоже самое, как и обещал себе бросить курить….       Генерал старался согреть пальцы о чашку, но та уже давно остыла. Чуть сгорбив спину и скрестив руки, он наблюдал, как косой дождь медленно барабанил по окну, сопровождающийся северным, сухим ветром, задувающим капли прямо на письменный стол. Бумаги, лежащие там, впитывали воду, и чернила на них расплывались, образовывая одно большое грязное пятно. Вард сморщил лоб и сощурился, глядя в окно: лишь темное небо и синие тучи, разъедающие мерклые звезды. Солнечные лучи вызывали в нем больше приятных эмоций: по утрам, в ручье, напротив его окна, под лучами солнца искрилась вода, поблескивала трава, с которой еще не сошла роса и вдалеке он видел как постепенно освещаются крыши домов, по которым бегали мальчишки. Такой вид внушал ему силу и бодрость. Впрочем, ночное небо вызывало у него похожие эмоции: оно завораживало и затягивало в долгие размышления. Тучи словно окутывали Варда и его душу, время замедлялось, и он переставал слышать все, кроме своих мыслей. Затягиваясь сигарой, он подумал: у ежедневной рутины вкус однообразный и горький, как и у этого кофе.       – Скажи, что завтра я буду завтракать с принцем Альфредом и послом из Росскалиса на веранде у сада, пусть подадут наши любимые блюда из глобцев и картофеля. Мистер Бонждэк достаточно привередлив к еде, надеюсь, мы задобрим его вкусной трапезой.       – Конечно, генерал Вард, – дверь закрылась совсем бесшумно, вновь оставляя Варда одного. Недолго думая, он решил отправиться к Зуверину, уверенный, что маг сейчас, как и он, бодрствует и поливает говорящие растения в своей оранжерее. Мужчина всегда опасался этих зубастых тварей: их стебли то удлинялись, то укорачивались, сами по внешнему виду они напоминали несколько бутонов роз, собранных воедино, пока не открывали пасть, откуда сыпалась пыльца и торчали острые клыки. Помнится, генерал с уверенностью рассказывал Зуверину, стоя к нему спиной, о том, как вдребезги напился и перепутал своего коня с чужим, однако собеседник отвечал короткими, немного заезженными фразами. И обернувшись, Вард увидел перед собой не Зуверина, а клыкастых тварей, разговаривающих с ним. С тех самых пор он старался обходить оранжерею стороной.       Вард шел по освещенному коридору, наблюдая за тем, как медленно плавятся свечи, и воск прямо с канделябр катился вниз, на дорогие ковры и белую, дочиста вымытую плитку. Вдалеке можно было услышать, как играл уставший оркестр: пианино звучало все медленнее, скрипач паршивил, а трубач и вовсе замолчал. Лишь голос короля эхом отдавался от стен всего дворца: “Продолжайте, шуты! Принесите мне еще вина и фруктов, сегодня чудесная ночь, чтобы послушать прекрасной музыки”. Генерал лишь досадно хмыкнул, ведь уставшие слуги просыпались ранним утром, подготавливая дворец к пробуждению короля, чья персона могла проснуться лишь к обеду, откладывая многие важные встречи и собрания на потом.       Когда свет перестал слепить глаза, Вард оказался перед тяжелыми каменными дверьми. Войдя как обычно без приглашения и стука, он завалился в одно из кресел, стоящих напротив огромного белого камина в форме капли. По ночам из каминной трубы выходил не совсем обычный серый дым, как мы привыкли видеть, а переливающееся различными цветами облако: обычно розовое, с сиреневыми искрами. Маленький принц всегда с особым интересом наблюдал за этим процессом, уверяя Варда, что это облако – млечный путь. Но на деле, это была лишь волшебная пыль с кристаллов и кварцов, которыми был обвешан весь камин. Генерал не спешил разбивать детские мечты, ведь несмотря на высокий титул, Адам оставался обычным ребенком, познающим мир, чья детская непосредственность и наивность заставляла мужчину улыбаться. Проводя множество времени с маленьким принцем, он привык слушать его рассказы о морских чудовищах, пиратских кораблях и русалках, его выдуманные, но такие интересные сказки, от которых на мгновенье, жизнь приобретала другие краски.       – Что тебя тревожит, Вард? Сидишь, понурив голову, и не обращаешь на меня внимание уже несколько минут, – Зуверин обеспокоенно завертелся вокруг Варда, стараясь найти причину его “недомогания”.       – Со мной все впорядке, я просто вспомнил, что обещал Адаму взять его в следующий поход и показать, как строятся новые корабли. Думаю, он будет в восторге, – хмыкнул Вард, складывая руки в замок.       – Ты правильно мыслишь, принц питает особую любовь к кораблям, – Зуверин присел в свое кресло напротив – оно было чуть больше и в длину, и в ширину, а от постоянного сидения  в нескольких местах образовались вмятины.       – Сна ни в одном глазу. В голове все крутятся кошмары и непрошенные мысли, словно Варвус в меня вселился.                      Голос Варда и вправду казался уставшим, он говорил медленнее обычного, чуть хрипя.       – Что же ты сразу не сказал, сейчас выпьешь отвар и точно уснешь без задних ног, – досадно покачав головой, Зуверин взмахнул указательным пальцем, и в тот же момент на кухне зашипел чайник, туда сюда засновали травы и сладости, падая в блюдца и чашки.       Даже в подвальном помещении, можно сказать, под дворцом, покои Зуверина были удивительно большими. Они вмещали в себя просторную кухню с котлом, гостиную, в которой и располагался чарующий камин с оранжереей, а за книжным шкафом находилась потайная дверь, ведущая в его спальню. Маг не пускал туда никого, но с радостью приводил гостей в свою оранжерею, где частенько давал жизненно важные советы, обучал магии и, конечно, решал государственные дела. Именно Зуверин был вторым человеком после короля, он не просто служил ему, а являлся правой рукой всей правящей семьи. Так было заведено еще с древних времен, что у каждой правящей семьи Элайна был свой маг, которому присваивался почетный статус Зуверина. Когда место правителя занимал другой наследник, чаще всего статус Зуверина получал новый человек.       Генерал Вард питал к Зуверину настоящие дружеские чувства и был благодарен за помощь, которую тот оказал ему уже не раз.       Вард с наслаждением поедал имбирное печенье, не оставляя даже крошки на тарелке, чего не сказать было о Зуверине: крошки печенья падали прямо в его длинную бороду и там же пропадали. Тихие разговоры о дворцовой жизни и службе прерывались похлюпыванием травяного чая и звоном маленьких серебряных ложечек, которые Вард из-за своих больших пальцев не мог удержать и ронял. Все равно дворцовый этикет был сейчас ни к чему и рядом не было Броя – любителя упрекнуть его в неосторожности.       – Генерал Вард, Зуверин! У нас неотложные новости! – волнительно воскликнул мужской голос, доносящийся из-за двери. Дверь и ставни окон, открывшиеся нараспашку, впустили морозящий ветерок, который с тихим свистом задувает все свечи и камин в комнате. В кромешной тишине, шаркая ногами по полу, в комнату вбежал полковник Брой. Весь запыхавшийся, он второпях скинул шляпу на пол, яро жестикулируя руками. На секунду Вард подумал, что он стал немым – настолько долго Брой с поднятыми вверх руками не мог выговорить ни слова.       – Брой, не горячись, глубоко вдохни, – Зуверин вместе с Броем сделал глубокий вдох, – и выдохни. А теперь присядь и все расскажи.       Ноги словно не держали полковника, коленки трусились, то ли от усталости, то ли от волнения.       – Вард, мы не доехали до назначенного места… – начал Брой, и неожиданно Вард ударил кулаком о кофейный столик. Глухой стук о дерево оказался настолько сильным, что чай в кружке Броя расплескался по его одежде. Скулы Варда заострились, и он сморщился, словно съел кислючий лимон.       – ...Однако мы нашли кое-что поинтереснее, – уже зашептал полковник, вытащив из сумки склянку с черной как уголь землей. Уже потянувшись к пробке от склянки, Вард получил звонкий шлепок по руке.       –Вард, ты ведь не представляешь, что тут насыпано, – возмущение вперемешку с волнительным ожиданием проскочило на побледневшем лице полковника.       – Песок? Навоз, земля? Не вижу оправданий вашему провалу, завтра вновь придется запрягать коней и тратить запасы, – бурча, Вард нервно потеребил пуговицы на манжетах рубашки.       – Нет, эта земля чем-то отравлена. Мы переправлялись через поле, как неожиданно колосья пшеницы сменились на чернейшую землю. От нее исходил запах гнили. Один из гвардейцев получил ожоги, дотронувшись до, по всей видимости, отравленной почвы, – воодушевленный Брой запыхался и затих, наблюдая, как его собеседники уставились в пол. Генерал Вард смотрел на него с пренебрежением, словно на чудака. Он осторожно, придерживая Броя за плечо, усадил его на кресло. Вручил в руки чашку травяного отвара и как ни в чем не бывало, принялся рассматривать старую газету.       Руки полковника дрогнули, чай неосторожно пролился на его выглаженные брюки, а сам он, вскочив с кресла, позволил себе такую наглость и невежество, как вырвать у генерала из рук газету.       – Генерал Вард, Зуверин!? Это дело не требует отлагательств. Или вы… считаете меня полоумным идиотом? – досадливый шепот словно утонул в ночной тишине. Брой понимал, что часто его слова не воспринимали всерьез не только из-за возраста, но и потому, как он выглядел со стороны и как его видели другие: тень генерала Варда, парень, который ходит за ним по пятам и готов в любую минуту спасать своего начальника. Но многие, включая и его самого забывали, что они не только напарники, но и давние друзья. Генерал тяжело вздохнул и поднял на Броя взгляд своих ледяных глаз. Казалось, еще секунда, и он вскочит с кресла, набрасываясь на Броя с мечом. Больше всего Вард ненавидел, когда его беспокоили не по делу и в не рабочее время.       – Хорошо, но если твоя теория верна, то это совершенно не в наших полномочиях, – чашка чая тяжело и со звоном опустилась на стол, отчего по телу полковника прошли мурашки.       – Хорошо, дайте мне немного времени, и я расскажу вам обо всем по порядку. 

***

      –... так я и приехал сюда, – рассказ Броя подошел к концу, Зуверин и Вард сосредоточенно сверлили взглядом диван, пока наконец Зуверин не решил взять все в свои руки:       – В этой истории все прозрачно, как и воды рек Элайна. К несчастью, у меня нет сомнений в том, что здесь замешана магия крови. И это вовсе не те шалости, которыми пользуются пьяницы и бедняки, чтобы найти лишних грошей на бутылку трабона. Нечто сильное и масштабное, – Зуверин, чья улыбка и спокойствие всегда оставались непоколебимыми, достал из глубокого кармана своего платья расческу и начал прочесывать ею свою длинную, седую бороду. Так он делал, когда нервничал или долго раздумывал о чем то, – Брой, отдай мне этот бутылек, я хочу детальнее изучить его содержимое, – Зуверин поднял склянку вверх и несколькими поворотами пальцев в воздухе отправил ее в дальний ящик шкафа. Вард всегда удивлялся, с какой легкостью Зуверину давалась магия. Движения Зуверина были отточены и верны, словно тактический план на поле боя, но в то же время они порхали легко и уверенно, как бабочка.       Раздался очередной хлопок.       Распахнувшись, дверь с силой врезалась в стену, отчего в некоторых местах осыпались камни, поднимая пыль. Брой замер с чашкой в руках, а Вард уже готов был выхватить клинок, всегда спрятанный за пазуху.       – Ох, господин Зуверин, научите эту несчастную девчонку хоть чему-то, прошу вас. На носу столько мероприятий и балов, а рабочих рук не хватает, – из темноты на освещенный свечами участок ступила нога Софи. Чуть запыхавшись, она стерла рукавом рубашки бусинки пота со лба, – Ну же, выходи! Кому сказала! – ворчливый приказ был направлен в сторону человека, скрывавшегося в тени комнаты. Женщина еще пару раз дернула за чужой рукав и промычала что-то недовольное в темноту, когда на освещенном участке показалась копна рыжих волос. Девушка вырвалась из объятий темноты, гордо вздернув подбородок вверх, и оглядела присутствующих. Первым делом взгляд Меланды упал на широкоплечую фигуру мужчины, с которым ей уже приходилось общаться. Он был удивлен не меньше. Стоило Меланде вспомнить о своих мольбах выпустить ее из комнаты, как кровь заиграла в жилах с новой силой. Невольно нахмурив брови и хмыкнув, она наблюдала за тем, как Вард поднялся со своего кресла и медленно, стуча тяжелыми сапогами по полому, подошел к ней.       – Мисс Софи, – Вард чуть склонил голову вниз, приветствуя служанку. Софи сделала реверанс и дернула Меланду за фартук, чтобы та последовала ее примеру. Стиснув свою гордыню и заносчивость в зубах, Меланда опустилась в быстром реверансе, от чего волосы упали ей на лицо. Девушка была совершенно не рада пребыванию в этом месте. Особенно ее волновала компания, собравшаяся в помещении. Единственным, кто вызывал капельку расположения, был старый мужчина с длинной бородой, заплетенной в косичку.       – Зуверин… все валится из рук, столько дел, столько дел! Научите девочку основам практической магии, чтобы хотя бы на кухне пользу принесла, – руки Софи сложились в мольбенном жесте, ее нижняя губа предательски задрожала. Зуверин бегло обвел взглядом Меланду и нерешительно развел руками.       – Я согласен оказать вам услугу. Сейчас я располагаю должным временем и буду рад помочь.       – Это было бы просто чудесно, – улыбчивые старческие морщинки собрались вокруг глаз Софи.       – Давайте найдем пару нужных книг и начнем, – маг положил руку на плечи служанки, ободряюще похлопывая по ним, и повел за собой в другой конец комнаты, где расположились стеллажи с книгами и чертежами.       Меланда, прерывисто покачиваясь на носках, с поддельным интересом рассматривала витражи и пыталась сосчитать, сколько же алых и синих роз изображено на них. Игнорировать сбивчивые шепотки и препирания Софи становилось все труднее.       – Кхм… – полковник непринужденно прочистил горло, –  Вас зовут… Меланда, так? - он стремительно оказался подле рыжеволосой и склонил голову в приветственном жесте. Меланда на секунду опешила, гадая, стоит ли ей начинать диалог с незнакомым мужчиной. В голове всплыли слова Софи: “Помалкивай, будь прилежной и незаметной, чтобы не вызвать гнев короля”.       Брой отличался некоторой тактичностью и наблюдательностью, что вызывало восхищение одних и пренебрежение других, но любой мог согласиться с тем, каким он был обаятельным. Заметив поникший и встревоженный взгляд девушки, мужчина поумерил свой пыл.       – Простите меня за бестактность, мисс. Полковник Брой, – слегка улыбнулся, ожидая ответной реакции молодой девушки. Но она застыла, словно оловянный солдатик.       – Вообще-то, с высокопоставленными людьми принято вести себя вежливо и, как полагается этикету. Например отвечать на приветствие реверансом, – позади Меланды, словно гром, обрушился тяжелый бас генерала. Девушка хотела взглянуть на него, резко развернувшись на носках, но ее глаза уткнулись лишь в оголенные ключицы.       – Вообще-то, звание не дает тебе права грубить слугам и, кроме того, так бестактно лезть в разговор, – легкий шлепок Броя по предплечью заставил Варда фыркнуть.       Нахмуренные брови рыжеволосой вздернулись вверх.       – Вообще-то, с незнакомыми людьми нужно быть хотя бы чуть-чуть мягче, а не скручивать их руки за спиной и запирать в маленькой комнатушке, – Меланда встала на цыпочки, желая сравняться ростом с генералом.       – Таков был приказ короля Георга, – отрезал Вард, – Вы чужеземка, плохо знающая язык, попавшая на территорию незаконным путем, мы не можем точно знать о ваших мотивах посещения Элайна.       – Да я бы с радостью отправилась обратно домой, к своей тетушке, но меня держат тут без определенной причины, и ко всему прочему, постоянно донимают с расспросами всякие заносчивые… – она резко остановилась, поймав укоризненный взгляд Софи, – заносчивые мужчины, – внутри Меланды все полыхало от злости, она хотела высказать все недовольство, что накипело у нее за несколько дней, но не могла. Пока что оставалось лишь прикусить язык и покорно принять свое положение и проигрыш.       – Вы очень сумасбродны, как маленькая девочка, сколько тебе лет, мисс? – генерал насмешливо выделил последнее слово, сохраняя непреклонно серьезное лицо, и сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между ними, тем самым усилив разницу в росте. В свете угасающих свеч рыжие волосы Меланды горели ярким пламенем, а ухищренная улыбка делала из ее невинного лица, что-то более прозаичное и пугающее. Вард замер, обдумывая, как в такой миниатюрной девице умещается столько упрямства.       – На днях мне минуло двадцать лет, – гордо воскликнула Меланда, также подходя всё ближе, от чего их туловища практически сравнялись. Со стороны они походили на двух нарциссических павлинов, распушивших свои хвосты.       – А мне идет двадцать седьмой год, будет разумнее, если вы не будете спорить. Со мной, – голос, севший на одну октаву ниже, вызвал волну боязливых мурашек по телу Меланды. Она взглянула на него снизу вверх, отмечая то, насколько грозно выглядят его хмурые брови и поджатые губы.       – Уместные разговоры у нас с вами не складываются. Боюсь, я не смогу унять своего желания препираться, пока вы не сделаете того же, – Меланда уступила генералу, надеясь на его благоразумие.       – Не думаю, что это возможно.       – Мисс, я думаю сейчас генерал Вард немного не в духе, лучше выпейте с нами чашечку горячего чая. Вы не поверите, насколько прекрасно Зуверин готовит чай, – Брой указал на место рядом с Софи, напротив стоял столик и кресло, в котором уже сидел Зуверин с несколькими старыми книгами. Генерал же уселся в отдельном кресле, заинтересованно подперев рукой подбородок.       – Меланда, твои магические способности когда-нибудь проявлялись? – длиннобородый мужчина медленно пролистывал книги, не отрывая взгляда от старых страниц. Рыжеволосой потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться и придумать очередное вранье, которое за несколько дней стало для нее таким родным.       – Возможно в детстве у меня были базовые навыки, но со временем они… пропали, – протянула она, стараясь скрыть мелкое вранье и дрожь в голосе.       Краешки губ Зуверина поползли вверх и он исподлобья взглянул на девушку, раскусив ее лукавство с первых минут.       – Может быть она одна из нэйлов? – Софи волнительно сжала руку Меланды. В ее глазах проскочила жалость и сострадание, будто бы Меланда маленький ребенок-обуза.       – Кто такие нэ…нэйлы?       – Люди без магических способностей, их еще называют безликими или безымянными, – приблизившись к Меланде, Зуверин мягко приложил указательный и средний палец к ее лбу. Ему хватило пары секунд, чтобы вынести окончательный вердикт:       – Молодая леди явно не относится к нэйлам, в ее жилах чувствуется магия. Только магии этой отнюдь мало. Немного неразборчивая, наверное она не обладает сильным магическим даром, – в типичной манере продолжил мужчина, улыбнувшись, отчего его усы весело приподнялись.       Меланда посильнее укуталась в вязаную кофту, когда за окном прогремел очередной возглас грома. В руках Зуверина оказалась следующая  книга, и тогда, разливая по кружкам чай с отдушиной спелой малины, он начал рассказывать сидящей в замешательстве Меланде о том, как сотворить заклинание.       – Магия – это энергия, живая, населяющее все, что нас окружает. Она есть в каждом живом предмете, в том числе и тебе. Это что-то незримое, но прекрасно ощутимое. Ты чувствуешь в себе постоянный поток жизненной энергии, – слова Зуверина казались непонятным бредом старого алкоголика, но лишь для Меланды, все остальные присутствующие с согласием кивали его словам.       – То есть, я могу пользоваться ей постоянно? Это намного облегчит мне жизнь.       – Не совсем, – Зуверин улыбнулся очень мягко, казалось, его не раздражают постоянные расспросы и неугомонный поток вопросов. Он находил это крайне веселым и занимательным, – Когда ты долго катаешься на велосипеде, ты утомляешься, с магией примерно тоже самое. Ты тратишь силы и энергию на сотворение заклинания и тебе нужен отдых, – в руках Зуверина оказалась чашка, из которой струился завиток горячего пара. Всего одним движением пальцев он заставил струйку чая взмыть в воздух, закручиваясь в причудливых узорах и диковинных знаках. Глаза зеленоглазой заблестели в восторге, когда Зуверин с такой же легкостью опустил чай обратно в чашку и даже плавающие на поверхности чая лепестки лаванды не дрогнули.       – Это было просто потрясно! – по инерции Меланда поежилась на месте и захлопала в ладоши. Вард обвел девушку неоднозначным взглядом, от чего его левая бровь, как показалось Меланде, смешно скорчилась “домиком вверх”.       – Теперь попробуй ты, – переданная в руки Меланды чашка заставила ее в предвкушении замереть. Зуверин, выступив в роли прекрасного учителя, раздавал полезные советы. Впитывая их как губка, Меланда попыталась воплотить заклинание в реальность. Девушка глубоко вздохнула, обхватывая чашку левой рукой, а правую держала над ней, пытаясь почувствовать “магические вибрации воды”, о которых твердил мужчина. Напрягая все тело, она сощурилась, и казалось бы перестала дышать, от чего ее лицо нещадно покраснело.       – Мисс, дышите. Ничего не выйдет, если вы будете такой же взвинченной, как и сейчас, – Брой неловко почесал затылок, наблюдая, как с каждым разом девушка становится все раздраженнее и сжимает чашку в руках с такой силой, что кажется она вот-вот раскрошится в порошок.       – Я пытаюсь. Выдыхаю, сосредотачиваю мысли на чае, пытаюсь визуализировать и почувствовать, как его капли взлетают в воздух и прочая ересь, - девушка поставила локти на свои колени и облокотилась подбородком на ладошки, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного ощущения в затекшей шее. Через пару секунд свет, ослепляющий ее глаза, сменился тенью. Генерал присел перед рыжеволосой на корточки, отодвигая концы ее платья, он медленно стянул со своей шеи что-то напоминавшее медальон, – Что это? – Меланда не потрудилась поднять опущенную голову, полусонно разглядывая носки своих туфель. С губ Варда слетел тяжелый вздох, он грубовато схватил девушку за руку.       – Это медальон из черного турмалина. Многие маги используют его, чтобы черпать оттуда силу. Конечно, совсем немного, но иногда этот камень творит чудеса, я думаю сейчас, он тебе нужнее, – расцепив пальцы девушки, он аккуратно вложил в ее ладонь прохладный талисман.       – Теперь сожми его в руках и почувствуй исходящее от него тепло, словно что-то проникает в твою ладонь и растекается по жилам, – генерал накрыл ладонь Меланды своей, сжимая посильнее камень в ее руках. Тихий шепот помог ей настроиться.       Сделав глубокий, решительный вдох, Меланда сосредоточилась, стараясь думать только о чашке чая и кулоне в ее руке. Приятно тепло разведенного, согревающего кострища расплылся по телу маленьким покалыванием, будто бы кончики пальцы электризовались.       – Давай же, сделай это, – шепот, дуновением легкого ветерка, вселился глубоко в сознание, заставляя девушку сделать решительный шаг. Рука, расположившаяся над чашкой, по инерции сжалась, а вместе с этим, отросшие ногти впились в мягкую кожу ладони, оставляя на ней красные следы.       – Вот это чудеса, – ахнула София, и только тогда Меланда решилась открыть глаза.       Над её и головой генерала вытянулась длинная струя чая. А в ней, словно в потоках воды, кружили лепестки лаванды.       – Это сделала я? – настороженно протянула Меланда, опасаясь разжимать кулак.       – Да, для первого раза не так уж и плохо, но теперь медленно расжимай руку, стараясь опустить это, – он демонстративно указал на летавший в опасной близости над их головами чай, – обратно в стакан.       Девушка секунду помедилала, а потом, не рассчитав скорости, быстро разжала пальцы. Все содержимое, летавшее над их головами, неожиданно обрушилось большими каплями вниз.       – Санто Эрбсэн, что непонятного в слове “МЕДЛЕННО”? – загромыхал разраженный генерал, снимая цветочки с лица. Его пальцы были большими и грубыми, от чего он не мог схватить маленькие лепестки. Его лицо розовело от злости, но присутствующих в комнате это попросту веселило.       – Мистер… генерал, давайте я помогу вам, – скрывая усмешки за непринужденной улыбкой, Меланда сняла туфли и встав на диван, дотянулась до головы Варда. Пока в ее руках поочередно оказывались маленькие цветки лаванды, по комнате разливался трескучий смех гвардейца Броя и подтрунивание служанки Софи, которая всегда держала лицо и следовала этикету, даже в такой непринужденной обстановке.       – А вам очень идут цветы, – заметила Меланда, сосредоточено вычищая пряди достаточно длинных волос мужчины.       – Точно! Вам нужно разбавить ваш гардероб парой акцентных рубашек с вышивкой! А то ходите все время в черном, словно в трауре, – подначивала Софи. Брой хотел что-то сказать, но вновь закатился смехом, держа палец в воздухе. Вард недоверчиво повел глазами, из которых словно сыпались искры ярости.       – Вы! Вы еще не видели генерала Варда с венком на голове. Помню, будь он мальчишкой, всегда срывал цветы с соседских клумб и плел венки, – наконец отдышавшись, начал Брой, весело расхаживая по комнате.       – Брой, если крякнешь что-то еще... – Вард резко развернулся лицом к Брою, и из руки Меланды вылетели несколько цветков, прямо на голову генерала, от чего она досадно закряхтела.       – А сплетя венки, он добродушно раздавал их соседским девчонкам. Они всегда рассиживали на заборчиках у небольшого пастбища, – только Брой, казалось, не испытывал тихого ужаса от взгляда Варда, – Отдавал им венки, а после самонадеянно тянулся к ним за поцелуями, а они выгоняли его оттуда пинками или дергали за уши. А он все приходил и приходил.       – Нам было по десять лет, нашел, что вспомнить, – сконфуженный детскими воспоминаниями Вард отвел взгляд в сторону, – А ты был не лучше!       – А что сразу я? – Брой, держащий в руках полено для угасающего огня в камине, развел руками, чуть размахивая им.       – А ты бегал в соседский сарай, где девочки виноград ногами давили. Они поднимали юбки на уровне колен, а ты бегом под окна бежал, пока одна из них тебя веником не прогоняла, – ностальгически произнес Вард, утробно усмехнувшись.       – Вот надобно тебе было вспоминать этот позор, – Брой подкинул дров в камин, от чего огонь разгорелся с новой силой. По комнате медленно разливалось тепло. К тому времени рыжеволосая до конца вычистила шевелюру генерала.       – Вот, теперь вы как новенький, – уверила Меланда, довольно расставив руки по бокам. Беловолосый взглянул в зеркало и в благодарность кивнув, подхватил девушку под подмышки, спустив с дивана. Не спрашивая, словно тряпичную куклу, ее кинули на пол! Наглый мужчина, не знающий никаких дозволенных границ.       – Да, как вы… – но ей вновь не дали договорить. Вездесущий взгляд Софи преследовал ее весь день, и Меланда была вынуждена умолкнуть, – Спасибо, что помогли спуститься с такой большой высоты, ведь я бы не справилась, – Меланда сделала галантный реверанс и надела изношенные, черные туфли.       Зуверин поблагодарил зашедших дам за составление такой приятной компании и несмотря на их отнекивания, вручил каждой в руки по свертку имбирных печенек. Когда двери закрылись за хихикающими девушками, Зуверин повернулся к двум юношем.       – Брой, я думаю, что ваша находка достаточно ценная и, возможно, крайне опасная. Мне нужно будет время, чтобы все проанализировать, я сообщу вам, когда узнаю больше об… – он на секунду замолчал, подбирая нужное слово, – об этой субстанции.

***

      Сквозь розоватое небо пробивались первые лучи солнца. Они освещали влажную после вечернего дождя траву. Еще вчерашние раскаты грома и морозящий ветерок сменился теплым дуновением ветра, который охлаждал разгорячённое тело принца. Капельки пота стекали с его лица, прямо на рубашку, от чего та намокла и прилипла к телу.       Альфред жадно схватился за стоящий на деревянном столике кувшин с водой, опустошая его ровно до половины.       – Ваше Высочество! Ну же, вы так быстро сдались? – веселый брюнет проскочил рядом с Альфредом, хватая его за плечи.       – Кузен Эдмунд, вроде бы ты и старше меня, но такой же неугомонный, как и раньше, – старший Принц рассмеялся, вытаскивая из кармана брюк небольшое полотенце, – Твое прибытие было большим сюрпризом. Надолго ты решил погостить у нас?-- Альфред повторно вытер взмокшую шею платком, мечтая поскорее забраться в теплую ванну.       – Не волнуйся, братец. Я уеду уже сегодня вечером. Отец отправляет меня к двоюродной тетушке в Иронделию. Там первым делом остановимся в столице Шалёре. Говорит, что нашел там хорошего гувернера, которым обучит меня иностранным языкам.       – А к какой именно тетушке тебя отправляют. Графине Чатем? – удивленно спросил Альфред, вспоминая милую женщину тридцати лет. Он видел ее много лет назад, будучи ребенком, и каждый раз с упоением вспоминал о том, как она откармливала его шоколадом.       – Нет, Альфред, намного хуже… – Эдмунд проглотил тяжелый ком в горле, – к старушке Эсквайр. Ее муж скончался недавно и теперь… ей нужна компания и человек, которому можно отдать все наследство. В этом есть небольшой плюс, – скривился он, вспоминая лицо этой противной женщины. Альфред ненароком тоже вздрогнул, припоминая Графиню Эсквайр, которая приходила на все балы в ярких, красочных платьях, не подходящих под тематику балла. Но самым странным были ее шляпки, которые та делала из шерсти своих умерших котов..       – Могу лишь пожелать тебе удачи и терпения, Эдумунд, и не забы… – старший принц замолчал, поворачиваясь на звук лязгающих мечей. Энтони тоже пришел на утренние тренировки со своим оппонентом, опаздывая на целых тридцать минут.       – Доброе утро, Энтони! Как спалось? – Альфред приветливо помахал ладонью, а Эдмунд учтиво склонил голову в бок.       – Если бы лающие псы, то я бы выспался намного лучше, – невесело ответил Энтони, скидывая жакет на лавочку.       Альфред подметил, что сегодня младший брат находился в более ли менее приятном расположении духа, и бодро вступил в битву со своим оппонентом.       Альфред и Эдмунд вновь приступили к отработке ударов на мечах, иногда прерываясь на язвительные замечания в сторону друг друга.       Солнце начинало печь с новой силой, а время близилось к обеденному. В кленовой роще, где они обычно проводили свои летние тренировки, уже туда-сюда носились слуги, иногда забегая в замок с большими ящиками свежих булочек и хлеба, а после, суетясь, мчались обратно. Но среди всего этого шума, Принц мог четко услышать топот каблучков своей матери и вкрадчивый голос отца. Они прогуливались по саду, направляясь прямо к ним.       – Я совсем забыл о их прогулках перед обедом, – растерянно промычал Альфред.       – Не хочешь сразиться в дуэли, братец? – неожиданно Энтони подскочил к старшему брату, отталкивая Эдмунда рукой. Средний принц выглядел воодушевленно, а в глазах его блестели искорки азарта. Энтони отложил мечи в сторону и кинул брату шпагу, которую Альфред так не любил.       – Бросаешь мне вызов? Ну хорошо, но с таким оружием я далеко не уйду, – рассмеялся Альфред, воспринимая все это как веселую игру.       Перебирая волосы рукой, Энтони бросил короткий, лихорадочный взгляд на подошедшего отца. Они с Королевой стояли в тени, наблюдая за действиями сыновей. Братья разошлись на пятнадцать шагов, отдавая друг другу поясной поклон. Очертив шпагами воздух, они дождались команды герцога Эдмунда: “Сближайтесь!”, после чего их шпаги сошлись в упорном, ближнем бою. Альфред двигался уверенно, отклоняясь от ударов брата, несмотря на появившуюся одышку, он приветливо улыбался, отчего Энтони злился еще сильнее. Средний принц сердито пыхтел, сделав несколько быстрых шагов к брату, собираясь “уколоть” его в предплечье. Старший принц, удивленный такому сокращению дистанции не по правилам, не успел вовремя уклониться, от чего на его предплечье осталась царапина.       – Так дело не пойдет, – закряхтел Альфред. В нем словно открылось второе дыхание, и он с новой силой напал на соперника. Его движения были легкими и быстрыми, шпага раз за разом отбивала удары и постепенно вводила младшего брата в тупик. Энтони густо покраснел, чуть поежился, понимая, что вновь опозорится перед отцом. Его настойчивость угасла, что не проскочило мимо старшего брата.       Альфред ненароком взглянул на отца, гордо и одобрительно кивающего ему. Чувство вины встало комом в его горле. Глаза брата были наполнены яростью и отчаянным негодованием. Альфред практически перестал отбивать удары, он лишь изредка уклонялся и совсем ослабил хватку на шпаге, когда Энтони одним резким движением выбил ее из руки брата, от чего старший принц упал на влажную траву.       – Ого, Энтони, в этот раз ты действительно удивил меня, – Альфред улыбнулся, протягивая руку брату. Энтони, несмотря на пылающую пару минут назад ярость, добродушно протянул руку в ответ, помогая брату встать с земли. Они сложили шпаги, когда неожиданно обоих за плечи схватил король.       – Два негодника! Что за срам мне пришлось только что лицезреть!? Энтони! – рявкнул Георг, тряся сына за плечо, – Ты, бестолковый гаденыш, даже шпагу нормально держать не можешь. А ты, Альфред, зачем поддаешься ему? Ты должен бороться честно. Есть противники, поражение от которых – величайший позор, а победа над ними не прибавляет славы ни на волос. Дерись с теми, кто достоин твоего времени, – плюнул король, презренным взглядом оглядывая среднего сына.       – Мари, идем, – скомандовал он и развернулся прочь в сторону дворца.       Энтони затрясло, голова его была опущена, поэтому никто не мог знать точно, плачет он или нет.       – Энтони, не слушай его, ты прекрасно справляешься, – начал Альфред.       – Это ты во всем виноват! Пусть это будет на твоей совести! – рыкнул он, притягивая брата за рубашку. Альфред задержал дыхание, думая, что вот-вот получит кулаком по лицу.       – Милый, успокойся. Тебе стоит выпить воды и поспать, ты немного вспылил, - заботливый голос Мари разнесся по саду. Ее рука мягко погладила плечо среднего сына.       – Вы всегда спешите приписать все моей вспыльчивости, мама, – голос Энтони дрогнул, он опустил поднятый кулак, – Я не буду присутствовать сегодня на королевской аудиенции.       – Энтони, но сегодня будет проходить раздача милостыни на главной площади! Ты обязан там присутствовать, что же скажут люди и что напишут в газетах? – возмутилась Мари, опасаясь кричащих заголовках о ее среднем сыне : “бессердечный тиран”, “будущий правитель Элайна и его недобросовестное отношение к подданным”.       – Прошу меня извинить, матушка, я должен уйти в свои покои, – ядовито процедил он, небрежно накидывая свой пиджак.       Энтони чувствовал, как эмоции переполняют его. Слезы горечи перекрывала непостижимая ярость к отцу. Он забежал во дворец, мча между слугами и стражниками и мечтая лишь поскорее оказаться в одиночестве. Он чувствовал, что был на грани, и слезы вот-вот польются из глаз, но никто не должен был видеть его таким.       – Еще пара поворотов, – шептал он, приближаясь к своей комнате, пока не врезался во что-то. У его ног донеслось тихое “ай” и похлюпывание носом.       – Адам… – растерянно прошептал Энтони.       – Энтони, пойдем играть в детскую? Мама разрешила, потому что учитель ирондельского сегодня не приехал, – cветловолосый мальчик потянул старшего брата за рубашку, указывая на деревянный кораблик в своей руке.       Гнев, казалось, достиг наивысшей точки. Энтони выхватил кораблик из рук младшего брата и кинул его вниз. Сразу же после этого он легко наступил на его, отчего хлипкий кораблик раскололся на несколько частей.       – Уйди, прочь с дороги! Я не твоя нянька, чтобы играть с этими паршивыми игрушками! – Энтони толкнул младшего брата в грудь. Слезы навернулись в глазах Адама, и казалось, он вот-вот закатится в истерике. Средний сын, чопорно улыбнувшись, забежал в покои, захлопывая за собой дверь. Темно-бордовые занавески, плотно закрывающие окна, полетели вниз. Энтони схватил острые ножницы со стола, норовя искромсать их до неузнаваемости. Но молодому принцу этого было мало, вслед за шторами полетели ящики, дорогое постельное белье, подаренное посолом петианцев. Голова Энтони ходила ходуном, картинки и комната танцевали, отбивая чечетку, а его слезы, вперемешку с истерическим смехом, слышны были всему коридору, отпугивая слуг. Брюнет упал на пол, хватаясь за волосы, потянул их с такой силой, что казалось, вырвет их. Энтони не знал, куда девать ту ярость и горькую обиду, что поселил в его сердце любимый отец. Перевернув очередную тумбочку вверх дном, его сердце вмиг пропустило один удар. Слезы сошли на нет, а глаза как-то по-доброму потеплели. Стопка писем, обрамленная аккуратной, красной лентой, лежала у его ног. Торопливо развязывая красную ленту, он дрожащими пальцами открыл одно из писем. На нем – зеленая, скорее оливковая печать Одессков. А совсем рядом витиеватая подпись молодой одесски. Ее почерк танцем разносился по пергаменту, она писала ему на ломанном фличанском, иногда прерываясь на привычные ей иероглифы. Энтони аккуратно провел подушечками пальцев по письму, представляя, как темноволосая девушка, сидя за низким письменным столом, писала ему эти строчки. В руки ему попалось собственное письмо, где он красноречиво признавался в любви одесской принцессе.       “Прелестная Киеми, прошло уже много месяцев с вашего последнего визита в наш дворец, но я до сих пор вспоминаю вашу теплую улыбку, которой вы одаривали меня за праздничным столом. Она, словно яд, отравила меня, и я из последних сил пытаюсь устоять на этой грешной земле, но ваша улыбка возносит меня к небесам. Ненаглядная Киеми, ваше белое, словно только выпавший снег, лицо озарялось румянцем на праздничном балу, а те народные танцы, что вы представляли залу, до конца убедили меня, что я бесповоротно и точно влюблен в вас.       С любовью, ваш Энтони”       Энтони покраснел от своих же слов, переводя взгляд на ответное письмо от Киеми.       “Здравствуйте, любезный Энтони. Как вы поживаете? Не ругает ли вас больше отец? Надеюсь с вашими братьями и матушкой все в порядке.       Мне очень приятно читать такие проникновенные и ласковые слова. Вы - галантный молодой человек, буду рада и далее получать ваши письма.       Киеми Иноэ-Мацумуто.”       Письма от принцессы одессков всегда были глотком свежего воздуха для Энтони. Они помогали ему держаться и не сойти с ума, словно это была единственная лазейка, держащая его от безумия. Он верил в самопожертвенную любовь, где она – прекрасная, благовоспитанная и отважная девушка, сможет вытянуть его из пучины скорби и грусти. Но Энтони всегда слепо закрывал глаза на сухость ее писем и ответов, у него отлично получалось лелеять себя надеждой о любви, что скрывала девушка, а не жалости, о которой твердит отец. Уже совсем скоро Киеми приезжает на ежегодный бал, в честь единства двух королевств, и тогда он точно решится просить ее руки и сердца. Энтони прижал письма к груди и лег спиной на пол, прикрывая глаза, после чего весь хаос, творящийся вокруг него словно исчез. Не было больше сломанной мебели, истерзанных штор и истерического смеха. Наступила блаженная тишина.