Капитан Чон Чонгук

      Утренняя тренировка была слишком горячей и не только из-за пылающего солнца: количество силовых упражнений было удвоено, число кругов вокруг главного штаба превышало сто, контроль стал еще жестче - о пощаде речи не шло и близко. И самое главное, что никто так и не смог понять причину такого наказания.       Все солдаты хорошо выполняли свою работу, вовремя выезжали на задания, проделывали операции точно по времени, честно и добросовестно соблюдали пост, стригли волосы каждые две недели, защищали жизни своих сослуживцев и обычных смертных. И подполковник, и генерал, и президент были довольны, а вот капитан Чон Чонгук почему-то нет. Посмотрев на каждого солдата грозным взглядом, он объявил о наказании и самолично отчитывал каждого, кто как-то пытался схитрить.       Третье ручье пота стекает по лбу и мышцы гудят. И ладно мужчины — за семь лет службы они уже привыкли — но вот девушкам приходится нелегко. Несмотря на их достаточно хорошую физическую подготовку и выносливость, силы покинули уже после семидесятого круга. Каждая из них в уме проклинали капитана, который удобно разместился на лавочке и делал глотки холодной воды.       — Отряд, смирно! — выкрикнул он и все замерли, а после мигом построились в линию. Чонгук поднялся со своего места и медленными шагами направился к запыхавшимся солдатам, которые и на ногах стоят с трудом.       И снова этот взгляд, пронзающий до костей. Чонгук будто сканировал, всматривался, будто пытаясь найти что-то, выискать вопросы.       — Отряд “Сатир”, на сегодняшнее утро тренировка окончена. У вас будет перерыв, после чего в шесть вечера здесь же. Тренировка не ослабляется. Вопросы есть?       — Никак нет! — хором ответили солдаты, хотя на самом деле у них были вопросы. И самый распространенный это “За что?”. Но и этот никто не осмелился задать.       — Свободны! — только успев отдать честь капитану и развернуться на пятках, как он добавил: — Лалиса Манобан, проследуйте в мой кабинет.       А вот на этих словах колени стали дрожать еще сильнее. Поход в кабинет капитана значил что-то одно: либо повышение, либо выговор. Судя по настроению, к первому Чон Чонгук был менее расположен.       Мысленно пожелав девушке удачи, отряд направился к штабу, оставляя Лалису и Чонгука наедине. Вздохнув полной грудью, Лалиса сделала шаг, потом еще один. Таким образом оба дошли до кабинета в полной тишине и напряжении.       Капитан облокотился о край стола, смотря сначала на свои руки, а после на девушку. Осмотрел ее с ног до головы, останавливая свой взгляд на лице.       — Лалиса Манобан.       — Сержант Лалиса Манобан! — по слогам проговорила девушка, делая шаг в сторону, а после снова возвращаясь в позу солдата.       Взгляд Чонгука был все также холоден и серьезен. Не отводя взгляда, капитан направился к девушке, отталкиваясь от стола. Подойдя достаточно близко, он завел руки за спину и продолжил внимательно смотреть на Лалису.       Атмосфера проникает в легкие, заставляя чувствовать, как все внутри сжимается в узел. Лалиса чувствует взгляд недовольного капитана, и от этого становится слишком тяжело. Хочется куда-то спрятаться. Как можно скорее. Она не знает, почему именно ее вызвали в кабинет и не знает причину. Редко когда хоть какого-то солдата, будь то сержант или лейтенант, лично вызывали в кабинет.       Кабинет Чон Чонгука ассоциировался у всех с красной дорожкой. Либо по ней солдат дойдет до старшего звания, либо уйдет по ней с позором без возможности когда-либо вернуться в военную часть. Тут уже кому как повезет.       — Прежде чем вы начнете, капитан, хочу сказать, что все что я сделала было чистой случайностью! — заявила Лалиса, осмелившись открыть рот и первой заговорить с капитаном, хотя тот не давал такого права.       — Как хорошо, что ты знаешь, о чем сейчас пойдет речь, — ослабляя галстук, сказал Чонгук, а Лалиса сглотнула, смотря на парня. — Тогда мне не стоит повторять о последствиях, к которым привели твои действия? — закатывая рукава, задал вопрос он, поднимая левую бровь. Солдат отрицательно покачала головой. — На колени! — грозно крикнул он, заставляя вздрогнуть Лалису и испуганно покачать головой. — Что не так? — невинно задал вопрос капитан.       — Но капитан! — хотела возразить Лалиса, но остановилась, понимая, что переступила черту. — Я же правда случайно, — уже чуть тише произнесла она, опуская голову.       — Случайно засматривалась на полуголых парней и обсуждала их с другими солдатами?! — повышая голос, спросил Чон Чонгук, сжимая руки в кулаки. Лалиса фыркнула, прошептав: “ревнивый дурачок”, но это же Чон Чонгук, он все услышал. — Что вы сказали, сержант Манобан? — увеличил он глаза. — Айщ, уму непостижимо! — нервно усмехнулся он, поправляя галстук, оттягивая его еще сильнее, в то время как девушка чуть улыбнулась. Но когда она снова встретилась с глазами капитана, сразу вернула серьезное лицо. — Сержант Манобан, я советовал вам больше никогда не выходить на улицу рано утром, чтобы застать занимающихся солдатов.       Ну да, подумаешь, ставила будильник раньше назначенного времени. Ну подумаешь, выбегала со своими подружками на улице, чтобы наблюдать за тем как солдаты бегают вокруг штаба без верхней одежды. Ну и что в этом такого?       — Сейчас же я меняю статус просьбы на приказ! — грозно предупредил капитан, выставляя большой палец вверх. Лалиса тяжело вздохнула, прощаясь с полюбившимися гляделками по утрам. — На колени. Сто отжиманий, — наклонившись чуть вперед, из-за разницы в возрасте, он добавил: — И запомни: я уменьшаю для тебя нагрузку только потому, что ты моя девушка. Но если я еще раз поймаю тебя с поличным, щадить не стану, — чмокнув напоследок девушку в губы, Чонгук отстранился, засовывая руки в карман.       — Так точно! — замучено ответила Лалиса, спускаясь на колени. А руки и ноги продолжают дрожать. — Терпеть тебя не могу. Больше никогда не стану встречаться с солдатом, — очень тихо дала себе обещание Лалиса.       — Сержант Лалиса Манобан, вы что-то сказали?       — Никак нет!       — Тогда не отвлекайтесь. Счет пошел.