Клубника и кровь

Природа обладала весьма специфическим чувством юмора. Грузный бородатый мужчина мог оказаться омегой и иметь аромат бензина, в то время как высокий щуплый тонкий парень мог оказаться альфой с запахом ванили. Благо эта шутница добавила в феромоны что-то такое, что помогало распознать кто перед тобой. В случае Хаджиме эта проказница тоже пошутила. Быть альфой и иметь притягательно-сладкий запах спелой клубники - было геморно. Даже зная, кто перед ними, другие альфы все равно пытались его соблазнить. Вот и сейчас происходило то же самое: молодой мужчина, которому повезло иметь аромат крепко сваренного кофе, нависал над ним, расставив руки по обе стороны от головы Хаджиме и ослепительно улыбался. - Ты ничего, - говорит этот идиот, - в моем вкусе и запах заставляющий желать завладеть. Я всегда не против попробовать разнообразие. - Мой омега против, - фыркает Коконои, совершенно спокойно смотря в бесстыжие глаза напротив, - он очень ревнивый. Мужчина смеётся, но по лицу его видно, что так просто он отставать не собирается. Младший только вздыхает и утыкается взглядом в безоблачное лазурное небо, наслаждаясь последними отголосками солнечного летнего тепла. Лето уже уступило свои права осени и та, чувствуя себя полноправной госпожой, нагоняла на небо тучи и почти неделями плакала дождями. Густой аромат железа наполняет воздух и есть в нем что-то предостерегающее и опасное. Это запах не от обычного куска металла, это запах, когда проливается чужая кровь. Аромат крови сгущается, но альфе перед Коконои видимо всё равно. Поэтому Хаджиме веселит его гримаса, когда схватившись за свое достоинство, старший сползает вниз на асфальт, тихо скуля. Инуи выглядит сердитым, и если взглядом можно было убить, то он бы это сделал. Его волосы растрепались, а стакан с кофе сжат так, что кофе стекает по руке и капает на асфальт. Обогнув поверженного «прилипалу» брюнет достаёт из кармана платок и, подойдя к своей паре, осторожно вытаскивает помятый стаканчик с остатками кофе и, выкинув его в ближайшую мусорную урну, начинает осторожно вытирать испачканную руку. - Возвращаемся, - говорит Коконои, закончив свои манипуляции, - об этом стоит хорошенько позаботиться. - Нет, - рычит блондин, сверкая глазами, - я все ещё намерен пересчитать тему зубы. - «Яичницу» ты ему точно устроил, - вздыхает альфа, приобнимая за плечи омегу и, заставляя сделать шаг, - и мне похрен, что будет с ним дальше, но о тебе позаботиться требуют инстинкты, так что дай мне побыть хорошим альфой, и помочь тебе с этой травмой. До квартиры они добираются под гул идущих по делам людей, проезжающих мимо машин. Сейшу все ещё выглядит недовольным тем, что его увели, поэтому Коконои оставляет легкий поцелуй на скуле и показывает средний палец пожилому мужчине, что неодобрительно на них посмотрел и пробормотал себе что-то под нос. Дома он заставляет своего любовника сесть на диван, а сам отправляется за всем необходимым: ёмкостью для прохладной воды, без ворсовым полотенцем и стерильной антисептической повязкой. Пока время есть, альфа уходит мыть руки с мылом, обеззараживая их и только после этого возвращается, осторожно вытирает обожжённую кожу полотенцем и накладывает повязку на пострадавшие пальцы и запястье, так чтобы она не давила и не натирала. Глубокая миска с водой едва не опрокидывается вместе с небольшим столом, когда брюнета тащат на диван и выжимают в мягкие подушки. Сейшу залезает на его колени, утыкается носом в шею, с той стороны, где бьётся пульс и делает глубокий вдох. Блондин утыкается носом в метку от своих зубов и потирается об неё, наслаждаясь ароматом, исходящим от кожи своего альфы. Для него это самый притягательный и приятный аромат из всех существующих. Коконои знает, что Инуи ненавидит свой собственный аромат, даже пытался его скрывать или перекрывать чем-то иным. Конечно, ничего не получалось. Однако, была одна особенность: когда они были рядом, запах феромонов Инупи пропадал, растворяясь в сладости клубники. Это был интересный феномен, который Коконои и по сей день не разгадал. Ощущение клыков на своей шее выводит брюнета из мыслей, и он запускает пальцы в мягкие пряди, успокаивающе перебирая их. - Этот идиот ничего не сделал, - Хаджиме трётся носом об висок блондина, - тебе не стоит переживать или злиться. Даже если бы попробовал - ничего у него не получилось бы - я б его размазал по стене. Ты прекрасно об этом знаешь. Его омега выдыхает что-то похожее на «угу» и сильнее вжимается носом в кожу шеи, пытаясь стать ещё ближе к источнику запаха. Брюнет продолжает перебирать светлые пряди мягких волос, второй рукой обнимая омегу, прижимая ближе к себе. В таком положении они и засыпают, наслаждаясь уютом, и теплом тел друг друга. С улицы продолжает доноситься гул и сигналы машин, голоса прохожих, говорящих с кем-то по телефону, но это не тревожит сон двух юношей уснувших, на хоть немного потрёпанном, но все ещё уютном диване.