Кресты

И снова август. Ночью прошел дождь, чтобы утром в мокром асфальте вновь отражался солнечный улыбающийся мир. И невозможно описать состояние мира на тот момент иным словом - благостность. Благостным был воздух, или - благость была воздухом? Город будто летел и наполнялся добром и любовью. - До свиданья, Таня. Надеюсь, что никогда больше не встретимся, - прощалась с Татьяной надзирательница, задорно улыбаясь. И вот - улица. Скамейка; сидящая на ней девочка кормит голубей хлебом, за которым мама посылала в магазин. Посаженные когда-то деревья уже выросли и шумно обмениваются приветствиями друг с другом. Татьяна, щурясь от солнца, смотрела на свой город и не узнавала его. Вот подбегают иностранцы и спрашивают, как пройти туда-то. Давно ли в этот город стали приезжать иностранцы? И вот он - проспект Гагарина. "Меня там ждут? - проносились мысли в голове Татьяны. - Ну конечно же ждут. Валера обещал, что в этот день даже не выйдет из дома. Он меня ждет. И Галя ждет. Она приготовила большую кастрюлю супа и, может быть, чистую постель. Она приготовила щи или борщ... Больше всего на свете сейчас хотелось бы поесть домашнего борща". И вот он - дом сто два. Таня остановилась возле палисадника и засмотрелась на мальчика, раскачивающегося на скрипучих качелях. Почему он одет не по погоде тепло? Женщину отвлек от мыслей шум в ближайшем подъезде. Скоро из него выбежал молодой человек и стал придерживать дверь, а за ним вышло еще несколько людей, несущих гроб. А за гробом - еще люди. В суете толпа почему-то быстро разрослась. - Бабушка, кого хоронят? - обратилась Татьяна к пожилой женщине, стоявшей почему-то в стороне. - Так Валерку из двенадцатой! Не слыхала? Доигрался, чертяка, допился... Мальчик, одетый не по погоде, ловко спрыгнул с качелей. Качели, будто маятник, продолжали ходить вправо-влево, но скоро остановились.