Как правильно выйти замуж

Как невеста хороша! Ей жених под стать! Так и замерла душа! Вот б невестою и мне стать... (Из к/ф Труффальдино из Бергамо) - Габриэль, - Кастиэль взяла сестру за руку и поймала глазами её взгляд. Обе девушки готовы были расплакаться, но старались сдерживаться, каждая ради другой. - Я просто хочу, чтобы ты знала. Какое бы решение не принял отец, ты всегда будешь моей сестрой, и я всегда буду любить тебя, - произнесла она с тоскливой нежностью. Каси всегда была чиста, благородна и жертвенна, а потому сомневаться в правдивости её слов не приходилось. Пусть жизнь без Дина была ей не мила, она не собиралась винить в этом сестру, которая, конечно, не меньше заслуживала счастья, чем Кастиэль. Девушка ещё не знала, что будет делать, если не Дин получит согласие от её отца, но она уж точно не планировала ни в чём обвинять сестру или мешать её счастью. - Я так надеюсь, что ты выйдешь замуж за Дина... - Габриэль была смущена тем, что ей не хватило духу отказать Сэму так, чтобы он и думать забыл о браке с ней. Просто когда он, сверкая глазами и тяжело дыша от волнения, спросил, действительно ли она не любит его, она не смогла произнести эту очевидную ложь, за что теперь не могла себя простить. - Как же это отвратительно и несправедливо, что мой Сэм и твой Дин - родные братья. Ах, мне надо было ещё раньше выйти замуж за кого-нибудь, и тогда всего этого не было бы! - она обречённо махнула руками, но в этот момент колесо экипажа наскочило на кочку, и девушке пришлось вцепиться в сидение, чтобы удержаться на месте. - Давай дадим друг другу обещание? - предложила Кастиэль, продолжая удерживать сестру за руку. Она понимала, что Габи может решиться предпринять что-нибудь, каким бы ни было решение их отца, а потому должна была сделать всё, чтобы убедиться в том, что сестра не разрушит ни свою, ни чужую жизнь ради того, чтобы "исправить свою вину". - Пообещаем, что, чтобы ни ответил наш отец, ни одна из нас не станет ничего предпринимать, не посоветовавшись с другой, - и она взглянула на Габриэль пристально. Что та могла? Убежать из дома? Уйти жить к своему возлюбленному без всякого брака? Устроить скандал с отцом и добиться того, чтобы он отказался от неё, как от дочери? Габриэль была способна очень на многое, и кому, как не её сестре, было это знать. - Хорошо, я обещаю, что ничего не предприму, пока мы всё не обсудим, - устало согласилась старшая из сестёр. У неё до сих пор подрагивали руки, сегодня был всего второй раз, когда она держала оружие, да и сам день оказался полным волнений и приключений, а потому она всё никак не могла успокоиться. В городе они надолго остановились, какая-то уличная торговка выскочила прямо на мостовую и попала под лошадь. Не умерла, к счастью, но очень долго переругивалась с кучером. - Пообещай то же самое, - попросила Габи вдруг. После того, как Кастиэль почти решилась убежать из дома, ожидать от неё можно было разное. - Я тоже обещаю, что не стану делать ничего, не посоветовавшись с тобой, - кивнула Каси, нервно теребя платок. Экипаж тронулся, и девушки принялись выглядывать на улицу, отмечая знакомые вывески. Нетерпение распаляло их, они отсчитывали повороты до родного дома и, стоило экипажу остановиться перед воротами, буквально выскочили прочь. Винчестеры, конечно, прибыли раньше. Когда Кастиэль и Габриэль вбежали в дом, придерживая платья, братья уже покинули кабинет отца девушек. На их лицах сияли торжественные и загадочные улыбки, но вместо того, чтобы хоть одним словом дать понять своим возлюбленным, что произошло, они лишь указали на дверь кабинета, делая знак, что сестры должны войти. Габи решительно толкнула дверь и сразу же приблизилась к столу отца, а вот Кастиэль, дрожа от волнение, надолго замерла на пороге, оглядываясь на Дина, и шагнула внутрь лишь тогда, когда он снова ободряюще улыбнулся ей и повторил свой приглашающий жест. - Габриэль, я должен сказать тебе кое-что очень важное, - объявил отец, указывая Кастиэль закрыть дверь. Та покорилась, последний раз глянув на Дина, и тоже приблизилась к сестре. - Тебе будет непросто это услышать, конечно, и меньше всего я хотел бы рассказывать тебе об этом, но обстоятельства вынуждают меня. - Что такое, отец? - Габи старалась показать, что она совершенно не волнуется, но младшая из сестёр заметила, как она сжала пальцами свой рукав. Кастиэль положила руки на плечи сестры, чтобы поддержать её этим прикосновением. - У меня была сестра. Она вышла замуж за прекрасного человека и родила чудесную дочку. Но потом и она, и её муж тяжело заболели и умерли, когда малышке не было и года, - было видно, что мужчине действительно непросто рассказывать всё это. Он не знал, с каких слов начать и как перейти к главному. - Мы забрали малышку, то есть тебя, Габриэль, к себе, и хотели рассказать тебе обо всём, когда бы ты чуть подросла. Но потом родилась Кастиэль, и мы решили, что ты будешь чувствовать себя неуместно здесь, в нашем доме, если будешь знать, что ты нам не родная дочь. Мы хотели любить и воспитывать тебя, как своего ребёнка, не делая разницы между тобой и Кастиэль, поэтому мы не сказали тебе ни о чём. И не говорили бы и дальше, если бы не это сватовство... - Так значит, я могу выйти замуж за Сэма, а Кастиэль - за Дина, к тому нет больше никаких препятствий? - быстро спросила Габриэль. Она побледнела, было видно, что ей непросто примириться с мыслью о том, что она не является родной сестрой Кастиэль, а её родители умерли, и она их даже не помнит, но именно поэтому девушке и не хотелось говорить об этом сейчас. Она боялась поддаться эмоциям, а потому желала отложить все разговоры до той поры, пока не обдумает всё хорошенько, не примирится внутри себя со всем, что только что узнала. - Нет, - отец девочек, а точнее отец одной и дядя другой, кивнул головой. - Если вы любите этих мужчин, если вы будете с ними счастливы, то я не стану чинить никаких препятствий ни вам, ни им. Я считаю вас обеих своими дочерьми, и я был бы ужасным отцом, если бы не желал, чтобы мои дети были счастливы. Свадьба была прекрасна. Обе невесты были так хороши, что гости говорили, будто бы от их красоты можно было ослепнуть. Оба жениха были так счастливы, что им нельзя было не завидовать. Свадьба утопала в улыбках, цветах, в шуме поздравлений и в общей радости. Кастиэль ни на шаг не отходила от Дина, словно была привязана к нему одной из своих лент, а Габриэль напротив, быстро двигалась меж гостей, так, что Сэму, у которого от восторга глаза сияли, как утренние капли росы, приходилось почти бежать за своей хрупкой, прекрасной женой. Любовь в воздухе была ощутима, от неё можно было оторвать кусочек и припрятать себе, чем и занимались многие гости, замечая, как сильно желают молодые удалиться ото всех. Друзья женихов оглядывались, мечтая отыскать для себя такое же счастье, подруги невест смущались и прикрывали губы, словно боясь показать, как сильно они хотят оказаться на месте своих подруг. Каждый раз, когда Габриэль касалась Сэма, щеки Винчестера-младшего вспыхивали яркими пятнами, но, глядя на то, как улыбалась его жена, никому не приходило в голову укорить его в стыдливости. Кастиэль заметно волновалась, поглаживая своё платье, она так тревожилась разочаровать супруга, что старалась больше молчать и меньше шевелиться. Однако по лицу Дина было заметно, что он обожает свою жену так сильно, что просто не может быть в ней разочарован. Он, всего-то два года назад рассуждавший о том, что брак для мужчины исключительно вреден и опасен, сейчас готов был спорить с любым, кто напомнил бы ему эти утверждения. Он старался чаще брать Кастиэль за руку, мечтая скорее увести её от шумных гостей туда, где они были бы совсем одни. Роберта была совершенно счастлива. Она уже успела хорошо узнать и Габриэль, и Кастиэль, и совершенно одобряла выбор своих "почти племянников". Скромная, тихая, мягкая, вежливая, но при этом умная Кастиэль, которую нельзя было назвать ни трусихой, ни приспособленкой, идеально подходила Дину. Это была именно та девушка, что могла поддержать своего мужа и в горести, и в радости, что могла бы помочь, быть рядом, каким бы трудным не был их путь. Она не стала бы укорять Винчестера-старшего, но он и сам, глядя на своего ангела, не мог бы поступать дурно, и это оказало бы на него самое благотворное влияние. Кроме того, Кастиэль, как и её супруг, мечтала как можно скорее обзавестись детьми и крепким домом и совсем не походила на тех вертихвосток, падких на развлечения, каких так много развелось в последнее время. Габриэль же, яркая и решительная, как нельзя лучше подходила Сэму. Она придавала ему уверенности в себе, она давала ему советы, в которых он нуждался, она вела с ним беседы, которые он находил интересными. Её пыл не давал Сэму печалиться, а её необычность пробуждала в нём бесконечный интерес, который нельзя было убить ничем. Если раньше тётя Бобби тревожилась, что младший из братьев со временем "остынет к жизни" и перестанет понимать, к чему ему следует стремиться и чем интересоваться, то теперь она была уверенна, что этого не случится. А ещё Габриэль была пока слишком увлечена науками, людьми и всем вокруг, чтобы заводить детей, и это было только хорошо, потому что Сэм пока не был вполне к этому готов. Однако Роберта не опасалась и того, что дети всё-таки появятся, потому что верила, что Габи справится с ними так, как мало какая мать может управиться со своими чадами. Словом, всю свадьбу с лица Роберты не сходила блаженная и довольная улыбка. Многие говорят, что все старые вдовы - сводницы, и сейчас Сингер готова была с этим согласиться. Какое удовольствие испытывает одинокая женщина, лучшие годы которой остались позади, наблюдая за тем, как образуются счастливые супружеские союзы? Она нисколько не завидовала двум хрупким девчушкам, облачённым в белые платья, и могла лишь радоваться, глядя на их улыбки. Наверное, атмосфера этого события подействовала на неё благоприятно, потому что когда Кроули, приглашённый дабы показать, что история с дуэлью осталась в прошлом, подсел к ней, Роберта лишь улыбнулась ему и даже не попыталась отгородиться веером. - Я хочу сказать, - начал Кроули, поняв, что его слушают и даже собираются выслушать, - что я не злой человек, нет. Меня воображают отвратительным и гадким, будто я хотел заполучить нежную, юную красавицу, уже отданную другому, будто я, подлец, желал чуть ли не украсть её у её законного жениха, но это лишь гнусная клевета, - он попытался взглянуть в глаза тёти Бобби, но почему-то вместо этого взглянул в её декольте. - Я просто очень, очень одинокий человек. И так же, как и любой, я нуждаюсь в любви и тепле. Мне просто хотелось разделить с кем-то остатки своих дней. Мне хотелось обрести кого-нибудь, о ком я мог бы заботиться, и кто заботился бы обо мне. Мне хотелось засыпая и просыпаясь смотреть в ласковые глаза другого человека. И, скажите, разве я многого хотел? Что есть преступного в том, что мужчина, пусть и в мои годы, не желает покрываться пылью в одиночестве? В том, что он верит в то, что может ещё любить и быть любимым? В конце концов, разве моё сердце более чёрствое и жестокое, чем сердца сегодняшних молодых людей? - К чему так много слов? - оборвала его Роберта, прикасаясь к его руке и принуждая всё-таки посмотреть в её глаза. Кроули охнул и прижал свободную руку к груди, но почему-то справа. - Я согласна!